Кабинет
Kert[í]

Kert[í]

Автор русского перевода «Невозможного Государства» В. Халляка, «Футуввы» Д. Валида и «Газы» Н. Финкельштейна. Существую на пересечении языка, истории и мысли. Пишу, перевожу и пытаюсь осмыслить. kerti.ca • kerti.ru/saracenus

Юзернейм
@saracenus
Категория
Блоги
Страна
РоссияРоссия
Создан
, 3 года
Подписчики1 009+1 за 1 день
Просмотров на пост, 7 дн.213−43,6% к пред. 7 дн.
ERR21,07 %за 7 дней

Подписчики, 30 дней

15 нояб. – 16 нояб.+1 (+0,1%)

Показать таблицей
ДатаПодписчики
15 нояб. 2026 г.1 008
16 нояб. 2026 г.1 009

Средние просмотры поста по дням

По дню публикации

Показать таблицей
ДатаПросмотров на пост
2 нояб. 2026 г.418
3 нояб. 2026 г.355
6 нояб. 2026 г.483
7 нояб. 2026 г.313
8 нояб. 2026 г.345
9 нояб. 2026 г.293
13 нояб. 2026 г.242
14 нояб. 2026 г.191

Самые просматриваемые за месяц

  1. 01

    Наткнулся на статью Али Мухаммада Ризви 2002 года с громоздким названием «От “смерти Бога” к “смерти человека”: к новой генеалогии западной цивилизации». Статья непростая, так что попробую пересказать основную мысль своими словами. Gott ist tot («Бог мёртв») — известная фраза Ницше. Это не столько метафизическое утверждение, сколько констатация: Бог перестал быть основой, на которой держатся представления западного человека об истине и морали. «Смерть человека» — это уже Мишель наш Фуко. В конце «Слов и вещей» он пишет, что человек — изобретение недавнее и, возможно, близкое к своему концу. Речь не о людях как таковых, а о «человеке» как идее: о существе, которое само является источником истины и смысла. Ризви связывает эти две «смерти» через Канта. До Канта мир мыслился как уже упорядоченный — Богом, природой, космосом. Задача человека была в том, чтобы этот порядок распознать и описать. Смысл в мир вкладывал не он. Кант это меняет. Просвещение для него — «выход человека из состояния своего несовершеннолетия», то есть отказ принимать чей-либо авторитет, если его нельзя проверить разумом. Ничто «данное» — ни традиция, ни природа, ни откровение — больше не вправе предписывать человеку, как думать и как жить. Разум сам устанавливает себе законы. То есть, Бог из познания и этики фактически выведен. Поэтому, согласно Ризви, Бога «убил» не Ницше, а Кант. Ницше лишь объявил о том, что уже случилось. Но место это пустым не осталось. Его занял сам человек. Существу конечному, смертному и ограниченному приписали то, что раньше принадлежало Богу: суверенность, безграничную свободу, право решать, что истинно и что благо. Отсюда и главный вывод. Если «человек» в этом смысле — отражение Бога, то после смерти Бога он долго не протянет. Поэтому, по словам Фуко, Ницше возвещает не столько смерть Бога, сколько конец его убийцы. Здесь интересно сравнить, как о месте человека в мироздании пишет ар-Рагиб, которого мы переводим. У него человек стоит очень высоко: он создан для наместничества Аллаха на земле, и наместником его делает именно разум. Но наместничество, по словам ар-Рагиба, — это «следование примеру Творца… в меру человеческих сил». Наместник занимает своё место не по собственному праву, и годен для наместничествалишь тот, кто очистил душу. Да и разум у ар-Рагиба не законодатель, а скорее врачеватель: он указывает больному на верное, а принять или нет — решать уже больному. Сам Ризви делает жёсткий вывод: стремление к абсолютной свободе — это, по сути, стремление стать Богом. Отсюда вопрос к нам самим: не живём ли и мы по той же модерной схеме — на словах наместники, на деле суверены?

    Превью ссылки
    Просмотры851
    Пересылки24
    Реакции13
    Комментарии—
  2. 02
    Просмотры418
    Пересылки2
    Реакции21
    Комментарии—
  3. 03
    Просмотры363
    Пересылки12
    Реакции21
    Комментарии—
  4. 04
    Просмотры361
    Пересылки1
    Реакции0
    Комментарии—
  5. 05

    Наткнулся с утра на это видео. Доктор Шади эль-Масри задаёт вопрос: чтобы состоять в любой крупной американской партии, приходится поддерживать что-то запретное в Исламе. Тогда не получается ли так, что, выдвигая мусульманина в политику, община приносит его загробную жизнь в жертву ради собственных мирских интересов? Ведь идти в политику его никто не принуждал, и партийную линию он поддерживает добровольно. Шейх Хамза Карамали отвечает в два этапа. Сначала он объясняет, почему участие в политике всё же необходимо. Он ссылается на сирийцев: пережив гнёт антирелигиозной власти, они особенно ценят присутствие верующих людей в органах власти. Такие люди могли бы, например, защитить женщину в хиджабе или поддержать проведение религиозных уроков в мечетях. Под политическим участием он понимает не только Сенат и Конгресс, но и школьный совет, и местные организации, и бойскаутов, то есть любое место, где принимаются решения. Затем он называет главную опасность. Идущие в политику люди должны обладать богобоязненностью и знанием религии, а сегодня у многих их нет. Поэтому у такого человека должны быть три вещи: базовое знание религии, религиозная практика и постоянная связь с учёным, к которому можно обратиться за советом. Если таких кандидатов мало, общине стоит поддержать тех, кто есть, а затем «взять их за руку»: выстраивать с ними отношения, призывать к добру и понемногу сдвигать ситуацию к лучшему. Отдельно он отмечает, что немусульмане, несмотря на исламофобию, избирают мусульманина на должность, и называет это большим благом, за которое стоит быть благодарными. Его итог: настоящие лидеры — это всегда люди знания, влияющие на сердца. Это важнее, чем выдвигаться на выборы или голосовать, потому что на этом держится успех всего остального. В конце он обращается к слушателям: учитесь, поклоняйтесь Аллаху, храните благочестие, улучшайте всё вокруг себя и держитесь учёных. От себя добавлю, что тут опять же содержится указание на то, что мусульманин — это активный вовлечённый гражданин, который пытается доступными ему средствами сделать мир хоть чуточку лучше для окружающих.

    Превью ссылки
    Просмотры360
    Пересылки8
    Реакции9
    Комментарии—

Новые посты

#2510Видео
Просмотры230−28%к среднему
Пересылки13
Реакции6
Комментарии—
Динамика просмотровСкрыть динамику

Рост просмотров

Часов после публикации

Показать таблицей
Часов после публикацииПросмотры
0 ч0
8 ч182
36 ч230
  1. Всего сейчас230
#2509Текст
Просмотры215−33%к среднему
Пересылки13
Реакции21
Комментарии—
Динамика просмотровСкрыть динамику

Рост просмотров

Часов после публикации

Показать таблицей
Часов после публикацииПросмотры
0 ч0
18 ч197
32 ч215
  1. Через 24 часа197
  2. Всего сейчас215
#2508Текст
Просмотры150−53%к среднему
Пересылки13
Реакции23
Комментарии—
Динамика просмотровСкрыть динамику

Рост просмотров

Часов после публикации

Показать таблицей
Часов после публикацииПросмотры
0 ч0
18 ч143
32 ч150
  1. Через 24 часа143
  2. Всего сейчас150
#2507Текстизменён

По мере возможности просматриваю книгу историка Александра Бевилаквы The Republic of Arabic Letters: Islam and the European Enlightenment о том, как христианские учёные Европы изучали и обсуждали Ислам. В XVII–XVIII вв. в этих кругах произошла переоценка доселе негативного отношения: В XVII–XVIII веках католические и протестантские учёные коренным образом изменили то, как Европа воспринимала Ислам. […] Эта перемена шла двумя самостоятельными путями. С одной стороны, об Исламе и его возникновении становилось всё легче писать беспристрастно: изображать Мухаммада [ﷺ] не самозванцем, каким его по давней традиции рисовали, а искусным политиком, и признавать, что в его религии есть нравственные и духовные прозрения. С другой стороны, разговор об Исламе стал опираться на факты из недавно переведённых источников. Они придали подробность и глубину картине, которая прежде нередко держалась на наборе штампов, кочевавших из книги в книгу. Эти два процесса, выработка неполемического взгляда и рост эмпирических знаний, шли одновременно и часто переплетались. […] Согласно часто выдвигаемой гипотезе, этот более трезвый взгляд на Ислам отражал нормализацию отношений между османами и христианскими державами после неудачной осады Вены в 1683 году. Это военное поражение остановило продвижение Османской империи в Европу. И действительно, большую часть следующего столетия османы не представляли непосредственной угрозы европейским государствам, и в этом отношении изучение Ислама в Европе утратило былую остроту. Однако это изящное объяснение упускает из виду, что переоценка Ислама шла полным ходом ещё до 1683 года: она уже глубоко укоренилась в интеллектуальной жизни Европы. Вместе с тем Ислам, в отличие от иудаизма, был верой могущественных и обширных империй. Даже самые суровые его критики признавали его значение. Хамфри Придо (1648–1724), декан Норвичского собора, отмечал, что Мухаммад [ﷺ] выступил на сцену, чтобы «совершить одну из величайших революций, какие когда-либо случались в мире, — революцию, тотчас породившую империю, которая за восемьдесят лет распространила свою власть на большее число царств и стран, чем Рим смог за восемьсот». Интерпретации, всерьёз учитывавшие ранние политические успехи Ислама, помогали осмыслить и геополитику того времени. […] Новейшие исследования как никогда ясно показали, что переоценка Ислама была частью более широкого сдвига в понимании и сравнительном изучении религий. В нём участвовали и католические, и протестантские учёные. В общеевропейском масштабе пересмотр взглядов на Ислам стал возможен не только благодаря новым общим критериям истины. Он стал возможен и потому, что после Реформации распалось религиозное единство западного христианского мира. Конфессиональный раскол Европы породил затяжной спор между католиками и протестантами, и Ислам стал одним из полей этой битвы. Исследования истории христианства, подстёгнутые межконфессиональным соперничеством, не могли обойти стороной Ислам, генетически связанный с иудаизмом и христианством. Со временем некоторые наблюдатели начали замечать сходство между Исламом и христианством. Основания самого христианства пришли в движение, и в нём (в конце концов) утвердился институционализированный плюрализм. Всё это заставило переосмыслить то, что значит быть христианином и что значит быть мусульманином. Эти перемены произошли не потому, что люди отходили от религии. Их вызвала живая борьба внутри религиозных общин, пытавшихся осмыслить новый конфессиональный порядок, который сложился в Европе к концу XVII века. Bevilacqua, Alexander. The Republic of Arabic Letters: Islam and the European Enlightenment. Harvard University Press, 2018.

Открыть в Telegram
Просмотры242−24%к среднему
Пересылки9
Реакции6
Комментарии—
Динамика просмотровСкрыть динамику

Рост просмотров

Часов после публикации

Показать таблицей
Часов после публикацииПросмотры
0 ч0
39 ч229
67 ч242
  1. Всего сейчас242
#2504Текст
Просмотры363+14%к среднему
Пересылки12
Реакции21
Комментарии—
#2503Превью ссылки

Наткнулся с утра на это видео. Доктор Шади эль-Масри задаёт вопрос: чтобы состоять в любой крупной американской партии, приходится поддерживать что-то запретное в Исламе. Тогда не получается ли так, что, выдвигая мусульманина в политику, община приносит его загробную жизнь в жертву ради собственных мирских интересов? Ведь идти в политику его никто не принуждал, и партийную линию он поддерживает добровольно. Шейх Хамза Карамали отвечает в два этапа. Сначала он объясняет, почему участие в политике всё же необходимо. Он ссылается на сирийцев: пережив гнёт антирелигиозной власти, они особенно ценят присутствие верующих людей в органах власти. Такие люди могли бы, например, защитить женщину в хиджабе или поддержать проведение религиозных уроков в мечетях. Под политическим участием он понимает не только Сенат и Конгресс, но и школьный совет, и местные организации, и бойскаутов, то есть любое место, где принимаются решения. Затем он называет главную опасность. Идущие в политику люди должны обладать богобоязненностью и знанием религии, а сегодня у многих их нет. Поэтому у такого человека должны быть три вещи: базовое знание религии, религиозная практика и постоянная связь с учёным, к которому можно обратиться за советом. Если таких кандидатов мало, общине стоит поддержать тех, кто есть, а затем «взять их за руку»: выстраивать с ними отношения, призывать к добру и понемногу сдвигать ситуацию к лучшему. Отдельно он отмечает, что немусульмане, несмотря на исламофобию, избирают мусульманина на должность, и называет это большим благом, за которое стоит быть благодарными. Его итог: настоящие лидеры — это всегда люди знания, влияющие на сердца. Это важнее, чем выдвигаться на выборы или голосовать, потому что на этом держится успех всего остального. В конце он обращается к слушателям: учитесь, поклоняйтесь Аллаху, храните благочестие, улучшайте всё вокруг себя и держитесь учёных. От себя добавлю, что тут опять же содержится указание на то, что мусульманин — это активный вовлечённый гражданин, который пытается доступными ему средствами сделать мир хоть чуточку лучше для окружающих.

Открыть в Telegram
Просмотры360+13%к среднему
Пересылки8
Реакции9
Комментарии—

Все посты

Связи