Движение Сопротивления

Недавно газета New York Times задала своим читателям вопрос: «Что они больше не могут себе позволить или от чего им пришлось отказаться?» Рядом с каждым ответом стоит зарплата человека. Среди ответов: лекарства, билеты в театр, ремонт автомобиля, абонемент в спортзал, новая одежда, рождение новых детей, говядина, походы в рестораны, оплата обучения детей в колледже, отпуск, хороший сыр, уход за газоном, свадьба, контактные линзы. https://www.nytimes.com/interactive/2026/10/28/opinion/american-dream-affordability.html

Ловушка «Беспомощности»: Пропаганда внушает вам, что все поддерживают режим, один вы против, значит ничего нельзя изменить. НЕТ. Вы не один. Вас очень много. В России продолжают работать тысячи людей, которые помогают заключенным, прячут от призыва молодых людей, поддерживают украинских беженцев. Никто не требует от вас самосожжения на Красной площади, но вы можете очень много. Вы можете вести дневники как Клемперер и сохранять документы — это поможет потом историках восстановить картину происшедшего, чтобы не повторять ошибок. Солженицын в эссе «Жить не по лжи» сознательно предложил не героическую, а минимальную планку. Он не призывал к восстанию и не требовал жертвовать своей жизнью. Он предлагал не участвовать лично в подлости. p.s. Можно выбирать, какую цену платите вы сами. Нельзя платить за свою безопасность чужой жизнью, свободой или достоинством. Компромисс, оплаченный собой — ваше личное дело. Компромисс, оплаченный другими — соучастие. Главная цель — не стать соучастником преступлений и сохранить себя. Есть вещи, которые нельзя делать ни при каких обстоятельствах. Их не так уж и много: Не вступать в вооруженные силы и силовые структуры: Любой контракт с МО РФ, Росгвардией, ЧВК или силовыми ведомствами — это прямое соучастие в преступной войне. Не работать на предприятиях ВПК и смежных отраслях. Заводы по производству оружия, боеприпасов, двойного назначения, а также логистические цепочки, обеспечивающие снабжение армии. Не доносить и не сотрудничать со следствием. Ни при каких обстоятельствах не писать доносы на коллег, соседей или близких. Не давать показаний, помогающих силовикам преследовать антивоенно настроенных граждан (используйте право не свидетельствовать против себя и близких — Статья 51). Не участвовать в пропаганде и «патриотическом» воспитании. Учителям и преподавателям — не проводить «Разговоры о важном», не собирать «письма солдатам», не агитировать молодежь. Их смерть будет на вашей совести. Не донатить силовикам и государственным «благотворительным» фондам. Любые сборы на «помощь фронту», экипировку, дроны или гуманитарную помощь армии РФ — это финансирование преступной войны. Не участвовать в вывозе и «перевоспитании» украинских детей, в лишении людей их языка и памяти. Это военное преступление. Не подписывать коллективных писем в поддержку войны и не участвовать в парадах, митингах, собраниях и прочих ритуалах поддержки преступной власти. Так Ханна Арендт в лекции «Личная ответственность при диктатуре» задала вопрос: почему одни участвовали в преступлениях нацизма, а другие нет, даже без всякого героизма? Она писала, что те, кто отказывался, спрашивали себя не «что от меня требуют», а «смогу ли я жить с собой после этого». Даже если вы не можете победить глобальное зло, вы можете сделать так, чтобы оно не прошло на вашем участке. Украине — победу России — свободу

Компания MORFO разработала дроны, способные разбрасывать 180 капсул с семенами в минуту для восстановления лесов в разрушенных экосистемах. Каждый дрон может обработать до 50 гектаров за один день. Вообще областей для применения дронов в мирное время — огромное количество. Дроны могут разминировать места боевых действий. Могут доставлять мебель из ИКЕА и эвакуировать людей при пожарах. Могут опылять урожай и мониторить посевы. Могут быстро доставлять кровь, медикаменты или органы для пересадки в больницы. Могут обнаруживать очаги пожаров в лесах или незаконную вырубку. Могут обследовать системы в труднодоступных местах — от линий электропередач до лопаток ветряных двигателей. Могут искать браконьеров и вести подсчет популяций животных. Могут находить свалки и загрязнения рек. Дроны с лидарами могут находить следы древних цивилизаций. Могут искать заблудившихся туристов и грибников. Морские дроны могут искать повреждения кабелей и трубопроводов под водой. И еще есть множество полезных применений дронов в мирное время — вместо того, чтобы убивать людей.

Снимок паука в пыльце — призер конкурса Nikon Small World. Автор: Джон Оливер Дам Снимок слизевика — призер конкурса "Фотограф дикой природы года 2026" Автор: Кутуб Уддин

Посмотрел фильм Андрея Звягинцева «Минотавр». Будет несколько спойлеров, поэтому если вы еще не смотрели — не читайте. У древних греков существовал обряд фармак (pharmakos) — и яд и лекарство. Во время несчастья (голода, вторжения врага, болезни) выбирался раб, калека или преступник и изгонялся из города. Это был ритуал очищения через назначение жертвы. Считалось, что «козел отпущения» унесет с собой все несчастья и снова все будет, как прежде. «Что вечерняя жертва восьми молодых и сильных обеспечивает восход надежнее, чем будильник». Но как прежде уже никогда не будет. Читал откровения зетников, которые считают, что очистительное кровопускание войны улучшает социум. Посмотрите, дескать, на войну идут зеки, бомжи и всякое быдло. А у нас похорошела Москва и полные рестораны на Патриках. Но как прежде уже никогда не будет. Вы вскормили чудовище кровью живых людей. Вам жить теперь с этим монстром всю жизнь. В фильме все хотят, чтобы все стало, как прежде. Чтобы все было как прежде, главный герой разбивает голову любовнику своей жены и сбрасывает его, еще живого, с балкона многоэтажки. Чтобы в его красивом доме все стало, как прежде. Чтобы все было как прежде, главный герой отправляет на войну 14 человек. Заманивает их к себе на работу двойной оплатой и отдает их на съедение чудовищу по имени Военкомат. Чтобы на его работе все было, как прежде. Чтобы можно было опять хорошо посидеть с друзьями в хорошем ресторане. Если в мифе Тесей занимает место человека, обреченного на смерть и сам идет к Минотавру, то в фильме «герой» вместо имени одного человека вписывает имя другого — начальника службы безопасности своей компании. Он слишком много знает. И того убивают на войне. Все концы в воду. Прогнило все в муДатском королевстве. Полицейские могут раскрыть убийство, но им поступает звонок сверху — не надо. В фильме нет ни одного положительного героя. Показана работа механизма, безотказно поставляющий Минотавру свежую человечину. Это Папа Римский в реальности может сказать, что священной войны не бывает — священным может быть только мир. В фильме священник РПЦ благословляет человечину на убой. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя. Лабиринт — это не убежище Минотавра. Это система, из которой невозможно выйти, оставшись человеком. Она не имеет стен и коридоров. Это система отношений, обязательств, страхов и взаимных услуг. И те, кто хотят остаться вне политики, становятся винтиками системы. Очень легко назвать Минотавром какого-нибудь Путина-Хуютина, но постепенно у каждого человека в системе начинают вырастать рога. А в самом конце, когда герои летят над облаками на тот самый Крит, облака внизу, так похожие сначала на разумный Океан Соляриса, постепенно превращаются в дымы от взрывов и пожаров.