Посты канала Из жизни Церкви

«В Самарканде железнодорожные власти отказались прицепить наш арестантский вагон, так как этап наш очень немногочислен — пять арестантов, восемь конвоиров. Среди этих арестантов — один епископ, два протоиерея, один диакон, и два мирских тоже по церковным делам. Усадили нас в общий вагон. В вагоне перед Чарджуем тихонько пели всенощную с акафистом Богородице по случаю завтрашнего празднования Казанской иконы Божией Матери. Как утешительны эти наши импровизированные службы в тюрьме и в пути. Кругом гомон, брань, песни, смех. Но не так ли в обычной жизни мы выплываем из волн житейской суеты, стараемся оторваться от нее, чтобы сосредоточиться в молитве?... Там, в тюрьме мы учились друг у друга новым молитвам... Заучить длинный тропарь Казанской иконы Божией Матери только со слов, без записки, было очень трудно. Но ни карандаша, ни бумаги нам не полагалось иметь. Мне пришло в голову нацарапать тропарь концом ножа, который нам давали для резания хлеба, на вощеной бумаге, в которой мне прислали в передаче что-то рыбное. На свет можно было читать нацарапанное. Так я выучил весь тропарь, и теперь люблю его повторять и вспоминать, как учил его…» (из писем с этапа в казахстанскую ссылку священника Михаила Шика, 1926 г.).

«На замечания отдельных заключенных, что христианство разложилось и морально и качественно, заявляет: „Положение сейчас можно сравнить с четвертым–пятым веками, когда храмы делались зернохранилищами, а алтари уборными, христиане скрывались, но побеждали“. В письмах к родным пишет: „Храмов мало — молитва пламеннее“… Убежденный реакционер, и надеется на победу церкви и ее возрождение в государстве...» (из справки администрации Соловецкой тюрьмы на священномученика Дамиана (Воскресенского), 1937 год).

«...Архиерейское служение на Земле, особенно в наши предательские голгофские дни, полно скорбей, лишений и страданий... Как тяжел этот изящный, красиво драпирующийся святительский омофор, который заутра покроет и мои рамена; я видел, что он соткан не из дорогих тканей, а из безмерных испытаний... Слишком уж тяжки, мрачны и ответственны для архиерея переживаемые дни… Трепетный и смущенный несу в сей нареченный и святый день к вам, святители Божии… свой крепкий молитвенный вопль: помолитесь обо мне недостойном, да покажет меня Господь во все дни жизни моей быть образом для верующих „словом, житием, любовию, духом, верою, чистотою“, не ослабевая до последнего моего издыхания в святой ревности о спасении драгоценных душ человеческих» (из речи священномученика Дамиана (Воскресенского) при наречении во епископа Переславского, 28.4.1918 г.).

«Веруя в пекущийся обо мне промысл Божий, боюсь направлять по своему смышлению свою жизнь. Наблюдаю, как своя воля приносит человекам скорби и трудности. Да будет же воля благая и совершенная! Ей вручаю и себя, и всю жизнь и всех, — принятие воли Божией мир приносит сердцу моему» (Преподобный, исповедник Никон (Беляев). Из письма из ссылки иеромонаху Иосифу (Полевому), 1.9.1930 г.).

Из лагерей и тюрем, в которых он провел 33 года, святитель Афанасий (Сахаров) писал своим духовным чадам, сомолитвенникам и благодетелям письма. Бережно сохраненные, они являются сегодня настоящей сокровищницей духовной мудрости, наставлениями, исключительно актуальными для современного человека, написанными от глубоко любящего и сопереживающего сердца, знающего и человеческую немощь, и величие помощи Божьей. В настоящей видеопубликации — несколько фрагментов из писем святителя Афанасия монахине Варваре (Адамсон), написанных в 1953–1954 гг.

«Слышал я, что Вы не даете заживать старым ранам и очень бередите их. Так не следует делать. Раны должно успокаивать умягчающими мазями, а не растравлять острыми растворами. Их не надо чесать и царапать, а лучше слегка поглаживать. Вообще лучше, полезнее, спасительнее, следуя апостолу, задняя забывать и простираться в будущее (Флп. 3, 13). Елеем молитвы умягчайте, врачуйте старые раны. Слава Богу за прошлое. Буди милостив к нам, Господи, на будущее время. …Волнуюсь не редко и я. Но меня больше волнует не прошлое, а настоящее и будущее — не свое личное. Часто вспоминаю святыни Цареграда, великую Антиохию, славный Карфаген. Что осталось от них?.. И с болью душевной и с тревогой вопрошаю: что станет с великой Россией, со святой Русью, с родными святынями, каков в дальнейшем будет русский народ-богоносец?.. Впрочем, закончу все же не в минорном тоне. Скажу то, чем иногда утешаю себя… Хочется верить с поэтом, что Русь, пройдя тернистый путь, воспрянет, Великими страданьями грех века искупит, И на нее Господь с любовью снова взглянет, И паче снега убелит. Сие буди, буди…» (из письма святителя Афанасия (Сахарова) Л. И. Синицкой, 7.8.1956 г.) Сегодня Церковь отмечает день памяти святителя Афанасия. Святителю и исповедниче отче Афанасие, моли Бога о нас!

«Царство Божие уже существует и теперь. Не мечтать о нем нужно, а постараться войти в него. Благовременно сказать нам современным моралистам, подобно тому как некогда святой Иоанн Предтеча, а после него Христос взывали иудеям, — покайтесь! Царство Божие уже среди вас! веруйте в Евангелие! Но как же, скажут, люди, мечтающие о золотом веке, о будущем Царстве Божием, не замечают уже существующего? Отчего это происходит? Ответ ясный — оттого, что те люди полагают Царство Божие совсем не в том, в чем оно действительно заключается. Они мечтают о всеобщем братстве, равенстве, о таких временах, когда не будет на земле ни богатых ни бедных, ни высших ни низших, когда будут устранены все препятствия к наслаждению жизнью и всякий будет пользоваться благами ее, насколько может. На самом же деле Царство Божие вовсе не в материальном наслаждении благами жизни, а в живом, постоянном общении с Царем Царства — Богом, Источником всякого блаженства, в вере в Него, в любви к Нему и проистекающих отсюда успокоении и радости в Нем. Оно, стало быть, духовное Царство, а не та или иная организация внешних порядков. Достигается оно не пассивным непротивлением злу насилием, не естественным прогрессом человечества, не внешней, а особенно насильственной переменой экономических и политических порядков страны, а подвигами добродетельной жизни, исполнением при помощи Божией благодати заповедей Его, словом, духовным трудом над собой самим в частных ли то или общественных отношениях с людьми. А уравнения классов, уничтожения сословий, равномерного распределения богатств и проистекающего отсюда пользования каждым в свою меру благами жизни может и не быть. Напротив, внешняя жизнь членов Царства Божия здесь, на земле — время странствования и соединенных с ним неудобств и урезок себя в удовлетворении материальных потребностей, а подчас и время прямо страданий, скорбей. Полное успокоение, ничем не омрачаемое блаженство наступит для членов Царства Божия только в будущем периоде его, когда оно откроется во всей своей славе, когда уничтожится последний враг — смерть, и будет Бог всяческая во всех (1Кор 15, 28)» (Священноисповедник Амвросий (Полянский), епископ. Учение о Царстве Божием по сочинению блаженного Августина «О Граде Божием»).

«Еще хотелось высказать несколько мыслей по поводу молитвы нашей к Богу. Опыт жизни, знаете ли, приводит в конце концов к живому убеждению, что мы не только “ничто”, но без Бога — “пустое ничто”. В сердце человека, по крайней мере, теплое чувство благодарной любви к Богу должно быть неотступным. Все наши мысли, чувства, слова и действия должны истекать именно из такого чувства. А поскольку у нас подобное чувство является лишь временами, то мы — “развороченное ничто”, опустошенное от Бога. Потому необходимо пред началом всякого дня молиться Господу о том, чтобы Он положил печать силы Своей на все, что мы мыслим, говорим и делаем. Например, можно молиться такими словами: “Господи Боже! Даруй мне в наступающий день Твою силу и положи ее как печать на мой ум, сердце и волю. Даруй мне благодать обращения со всеми, чтобы я не огорчил Твою святую любовь своими грехами”. Подобная молитва должна быть первым криком больной и немощной души к Богу, первой молитвой о содействии свыше. Вы сами постоянно чувствуете, как сила Божия при чтении Вами молитв приближается к Вам и как небесная стихия вторгается в Вашу душу. Отсюда сделайте вывод о том, как нам нужен Бог ежемгновенно — Бог сердца нашего, Бог всякого утешения и радости. Им и будем согреваться и оживотворяться. Этого блага желаю Вам так же, как и своей худости и ничтожеству. Господь да сохранит Вас в мире и благополучии» (Епископ Вениамин (Милов). Из письма из ссылки семье протоиерея Тихона Пелиха, 1 сентября 1953 г.).

«А тюрьмы нам нечего бояться. Здесь лучше, чем на свободе; это я, не преувеличивая, говорю. Здесь истинная православная церковь. Мы здесь как бы взяты в изолятор во время эпидемии. Правда, некоторые стеснения испытываешь. Но, а сколько у вас скорбей — постоянная опасность заразиться, постоянное ожидание приглашения в гости, куда не хочется, постоянное ожидание каких-либо пакостей от живых, возможность тягостных, я бы сказал омерзительных, встреч с ними, необходимость искать выхода из разных затруднительных положений. Попробуй тут устоять. А мы от всего этого почти гарантированы. И поэтому, когда я получаю соболезнования моему теперешнему положению, я очень смущаюсь. Мое положение хорошее. Тяжело положение тех православных пастырей, которые сейчас, оставаясь на свободе, несут знамя православия. Помоги им Господи. Их крест тяжелее креста тех, которые в тюрьмах, они в большей нуждаются помощи православных мирян... Господь да поможет нам всем остаться верными Ему и полезное о нас да устроит» (Святитель Афанасий (Сахаров). Из письма матери из Таганской тюрьмы, 17.2.1923 г.).

«Можно ли забыть о Ней? Забыть о Ней, когда в служении людскому спасению Она "в молитвах неусыпающая" "день и ночь молится о нас", простирая к Сыну носившие Его руки!.. Как же вам забыть то, что неусыпный страж уже есть? Он призван, он — на посту. Его и зовите. Пусть будут хранимы не только стогны града, пусть молитва Пречистой охранит ваши дома и ваши семьи. Приблизьте же к себе Богородицу, Которая для того и пришла к вам! Не только к домам и семьям, к своим душам и жизням приблизьте Ее. Пусть охранит их от всякого зла, в котором запуталась и гибнет душа. Вот надежный сторож и незаменимый покров, вот тихое убежище от бурь греха и поддержка уставших, обездоленных, израненных грехами, больных, боримых; это молитва Пречистой. Молитва Богородицы — как ласка Матери всего мира» (из проповеди священномученика Григория (Лебедева)).

«Почему народ полюбил гонимого и травимого патриарха Тихона, почему возвел его в свои герои?.. Тихон вступил на патриарший престол в такую годину, когда на Руси поднялась беспримерно страшная буря, беспощадно крушившая многое неугодное народу, но не щадившая и того, что русский народ считал и считает святейшею святынею души своей, заветом предков, заветом Бога. Мужи разума и силы, на которых народ искренне возлагал свои упования, трусливо безмолвно сходили со своих командных позиций, не предпринимая ничего в защиту народных прав и святынь… Один лишь патриарх Тихон мужественно остался на своем священном и ответственном посту и бодро стал на защиту родного народа, его прав и его святынь. Мало этого. Один лишь он мужественным словом и героическим примером стал воодушевлять и сплачивать не только своих прямых соработников, но и все живые силы народа для сознательного, морального противодействия попирателям народных прав и народных святынь… Настала ужасная пора кровавого террора. Тысячами гибли соратники патриарха Тихона и на архиерейских, и на иерейских постах и в рядах простых верующих, членов церковных советов и т.д. Но и п. Тихон умел рождать героев, которые по его мановению шли и заступали места выбывших из строя и продолжали священное дело почивших. Тихон сумел явить врагам, что живые силы церковные и народные неисчерпаемы, неистребимы. В этом его первая заслуга и его первая блестящая победа. Когда начался ожесточенный поход против народной веры, ее догматов и канонов, когда настала пора антирелигиозных митингов и атеистических изданий с неслыханными даже при Нероне издевательствами над христианами и христианским пастырством, когда на помощь врагам всякой религии были привлечены и враги из рядов конфессиональных противников православия, патриарх Тихон мужественно и непоколебимо остался при исповедании чистого святого дорогого народу православия и благодарный народ не преминул провозгласить его, как некогда святителя Николая, „правилом веры и образом кротости“ и стал следовать примеру своего патриарха. Попытка изолировать патриарха и наиболее популярных его сотрудников и таким образом лишить его возможности влиять на народ, дала результаты противоположные ожидаемым. Патриарха и его сотрудников народ провозгласил исповедниками и стал чтить как исповедников. Была сделана попытка внести дезорганизацию в Тихоновские ряды путем выдвижения против него церковных отбросов из низложенных по церковному суду иереев и архиереев. Но и это не помогло. Народ остался верен своему излюбленному герою патриарху Тихону... Наконец, последовала внезапная и таинственная смерть Тихона. Враги были готовы торжествовать победу. Но уже в день погребения патриарха они не могли не понять, что торжествовать преждевременно. Собравшийся на печальное торжество в несметном количестве народ открыто сравнивал настроения и обстановку погребения патриарха с погребением его противников и находил, что патриарх и здесь победил. И по настоящее время стекающийся к могиле патриарха народ из уст в уста передает, что великий и верный друг и из могилы своей чудесно помогает народу исцелениями и чудесами… Да, и, Тихон в сознании русского народа жил, живет и будет жить, как исповедник народной веры, как мученик за народные интересы и права, как заступник народа не только во время земного жития, но и целитель народных недугов, простирающий народу руку помощи из могилы» (Священномученик Иоанн (Поммер). Из слова на годовщину кончины патриарха Тихона, 1926 г.).

«У каждого в жизни бывает свой крест и у всякого есть свой „пакостник плоти“ (2Кор 12, 7). „Пакостник плоти“ — это постоянное искушение, то, от чего Господь часто не освобождает целые годы, а иногда и всю жизнь. Мне кажется, что и твой „пакостник плоти“ — это вражонок, который всегда восстанавливает против тебя твоих хозяев и тем портит твое настроение, вызывает на гнев, раздражение, осуждение и нетерпение. Пакостник всегда действует на нас извне. В нас самих часто нет для него места, и не у тебя начинается нелюбовь или досада на живущих с тобой, а они под влиянием вражонка начинают так или иначе наседать на тебя и тем отравлять твое настроение, что и надо врагу. Куда ни уйдешь, туда за тобой и твой пакостник. Как же быть в таких случаях? Ясно, трудно ждать, чтобы он отстал через перемену квартиры. Если там будет более сносно, то что-нибудь в этом роде будет по службе. Апостол три раза горячо просил Господа, чтобы Он избавил его от вражонка, но Господь не внял его молитве, так как это искушение было полезно для самого Апостола, и ему оставалось только смириться и терпеть. Врага ничем не победишь, как только смирением и терпением… В подобных неприятностях и искушениях надо так рассуждать: все в нашей жизни от воли Божией. Всех Он нас любит и, как мудрый врач, лечит. Наши мудрые отцы и наставники учат, что самому не надо напрашиваться на скорби, уничижения и страдания, но если по воле Божией они нас постигают, то их надо встречать не только спокойно, но и с радостью… Конечно, беда наша еще в том, что у нас самих нет внутреннего мира. „Умирись сам с собой, — говорит Исаак Сирин, — и умирятся с тобою небо и земля“. Поэтому наше доброе и справедливое в себе самом несет яд нашей нестойкости, гневливости и горячности, а ты по мне знаешь, что такой вспыльчивый, как я, возбуждает раздор, а терпеливый, как Варля и подобные ему, утишает распрю (Притч 15, 18)… Не надо забывать, что и ты, и твои взбалмошные хозяева — члены одного тела Христа. Всем нам сказано: „Будьте братолюбивы друг другу и с нежностью носите бремя друг друга“. Это, конечно, требует постоянного самоотречения и терпения. Потому-то „путь Божий есть повседневный крест. Никто не входит на небо, живя прохладно…“ (Исаак Cирин)… „То угодно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо“ (1Пет 2, 19)… Так всего лучше бороться с „пакостниками плоти“, каким Господь попускает всегда тревожить нас, чтобы через то побудить нас видеть свою немощь, постоянно вопиять ко Господу о помощи и защите, смиряться через скорби, приобретать через испытания духовной мудрости и накоплять терпение, каким только и можно спастись в наше время» (из письма священномученика Германа (Ряшенцева) послушнице Татьяне, сентябрь 1936 г.).

«Странники мы пред Тобою и пришельцы, как и все отцы наши, как тень дни наши на земле, и нет ничего прочного (1Пар 29, 15)" Как странны эти слова для людей нашего времени, которые стараются найти свою опору в человеческом гении, во внутренней своей дисциплине, в силе войск. Все человеческое неустойчиво: ни знание, ни могущество, ни красота... А что прочно? Заповеди Божии, воля Божия и все, что идет от Бога, и все, что обещает Он нам» (Священномученик Онуфрий (Гагалюк). В защиту христианской веры. Размышления на избранные места Священного Писания).

Священномученик Амфилохий (Скворцов). Талантливый ученый, знаток восточных языков, проповедник, объездил с миссионерскими целями Калмыкию, Монголию, Прикаспийские степи. После революции противостоял обновленческим и григорианским раскольникам. В 1922 г. был уволен от управления приходом за отказ перейти к обновленцам. В 1923 г. отца Амфилохия первый раз арестовали. Но уже через неделю он был освобожден. В 1925 г. иеромонах Амфилохий был хиротонисан в епископа Красноярского. А в 1926 г. снова был арестован за продолжение борьбы против обновленцев и приговорен к трехлетнему заключению в Соловецком лагере, из которого был освобожден досрочно в апреле 1928 г. с запретом въезда в Красноярск. Всего владыка Амфилохий арестовывался пять раз, девять лет провел в лагерях. В июле 1928 г. он приехал в улус Анжуль, где жили монахини закрытого властями Матурского монастыря. С началом коллективизации власти стали в принудительном порядке посылать жителей села и монахинь на лесозаготовки, давая непомерные задания. После отказа монахинь, а вслед за ними и крестьян ехать на работу в лес ОГПУ произвело расследование. Почти все участники «нелегального монастыря» были арестованы по обвинению в «антисоветской агитации». Монахинь отправили в ссылку, епископа Амфилохия — в Сибирские лагеря. Согласно характеристике начальника Шушталепской командировки, заключенный Скворцов «норму выполнял на 100%. Отношение к труду добросовестное, поведение удовлетворительное, взысканий не имел. В политотношении скрытен, своих взглядов не высказывал... На предложение бригадира записаться в ряды ударников з/к Скворцов ответил, что "дураков много — пусть ударяют "». Работали в шахтах на добыче угля. В одном из писем монахине Варваре владыка писал, что «питание в лагере плохое, собираем картофельные очистки и им бываем рады». Владыку Амфилохия поместили среди заключенных по бытовым статьям и уголовников, среди которых процветало воровство. Владыка, несмотря на тяжелые условия заключения, не унывал, часто беседовал с заключенными. Беседы привели к тому, что воровство в бараке прекратилось, многие из заключенных обратились к Богу, стали усердно молиться. Когда один из заключенных обратил внимание владыки на благие плоды, к которым привела его пастырская деятельность в лагере, владыка ответил, что, как бы ни был тяжел крест нынешней жизни, он должен исполнить пастырский долг. Заметив, что заключенные епископы и священники помогают друг другу, лагерная администрация возбудила дело о наличии в лагере «контрреволюционной церковно-монархической группы». 28 апреля 1933 г. епископ Амфилохий был заключен в штрафной изолятор без права выхода на работы. Срок заключения ему увеличили еще на 1 год, и, поскольку прокуратурой ПП ОГПУ Западно-Сибирского края был поставлен перед Сиблагом вопрос о разъединении по отдельным лагерным пунктам видных церковных деятелей, епископа Амфилохия отправили в поселок Яя. Митрополит Кирилл (Смирнов) в апреле 1934 г. писал архимандриту Неофиту (Осипову): «Авва родной мой! <...> Посылал ответные открытки еще другим терпеливцам, но нет ответа ни от епископа Амфилохия, ни от епископа Василия... Лагерное существование, видимо, обращается во временно-могильное». 30 апреля 1937 г. была выписана справка об освобождении епископа Амфилохия в связи с окончанием срока заключения. По сведениям картотек Главного информационного центра МВД РФ и ИЦ УВД по Новосибирской обл. А. Я. Скворцов был освобожден из Яйского лагеря 7 июня 1937 г. Однако 4 июня 1937 г. в Яйском отделении Сиблага было открыто новое дело о «контрреволюционной организации», «активным участником» которой являлся епископ Амфилохий, обвиняемый в «антисоветской агитации, клевете на колхозный строй» и т. п. 1 октября владыка Амфилохий был расстрелян в Яйском отделении Сиблага НКВД и захоронен в безвестной могиле. Причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 г. для общецерковного почитания.

«Есть два понимания церковных праздников и два отношения к ним: мирское и духовное. Мирское понимание заключается в том, что мы не должны забывать событий, происходивших в древности, что мы собираемся в эти дни в храм для того, чтобы „вспомнить“ о них… Это „идейное“ понимание христианства — приговор для нас, оно убивает в нас настоящую христианскую жизнь… Духовное понимание христианства — исходит из того, что Христос принес на землю не новую идею, а новую жизнь. Аз есмь Воскресение и Жизнь (Ин 2, 25)… Поэтому, если мы хотим следовать за Ним, мы должны жить во Христе. Он указал нам путь в этой жизни и Сам Он есть Путь, Истина и Жизнь (Ин 14, 6). Он требует от нас последования Ему не словами, а делом: Научитесь от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем (Мф 2,29)… Если мы хотим воистину поклоняться Кресту Христову, мы должны делать это не по традиции только не потому, что так принято и не только „словесно“, а делом поклоняться Христу Распятому. Взять свой крест и идти вслед Христу сораспяться Ему — вот истинный путь христианина. К этому приводит нас Господь, когда говорит: Иже хощет по Мне идти да отвержется себе, и возьмет крест свой и по Мне грядет (Мк 8, 34). Отсюда начинается христианство. Его начало — отвержение себя, борьба с живущими в нашем сердце страстями и сораспятие Христу на данном каждому из нас Господом кресте. Истинное поклонение Кресту начинается с той минуты, когда мы хоть немного, хоть чуть-чуть начинаем работать над своею душою, бороться со своими страстями — завистью, гордостью, гневом; когда мы начинаем работать над тем, чтобы родилось в нас новое отношение к нашим ближним. Потому что отношение к ближним и есть подлинное дело, для которого пришел Христос. Это и есть настоящий подвиг, это и есть христианство. А то, о чем мы „говорим“ („загораемся“ даже) — это может быть и от диавола. Ведь и диавол знает о Боге, знает Священное Писание, но у него нет борьбы за Царство Божие внутри себя. А Христос пришел для того, чтобы сделать нас сынами этого Царствия… Будем молиться, чтобы Господь просветил наше сердце и дал нам понять, в чем наше настоящее дело. Тогда мы будем читать Св. Евангелие делами. Тогда начнется для нас сораспятие Господу на своем кресте. Аще кто хощет по Мне идти, да отвержется себя и возьмет крест свой и по Мне грядет (Мф 16, 24)» (Сергий (Мечёв), протоиерей, священномученик. Воздвижение Креста Господня).

«Однажды Старец [преподобный Силуан Афонский. — Ред.] беседовал с одним студентом, посетившим Афон и много говорившим о свободе. Как всегда, Старец с добрым вниманием следил за мыслями и переживаниями своего живого, симпатичного, но наивного собеседника. Конечно, его представления о свободе сводились, с одной стороны, к исканию политических свобод, с другой — возможности действовать вообще по своим побуждениям и желаниям. Старец в ответ изложил ему свои взгляды и искания; он говорил: „Кто не хочет свободы? Все ее хотят, но надо знать, в чем свобода, и как ее найти… Чтобы стать свободным, нужно, прежде всего, себя «связать». Чем больше сам себя будешь связывать, тем большую свободу будет иметь твой дух… Связать в себе нужно страсти, чтобы они не возобладали тобою; связать себя нужно, чтобы не делать ближнему вреда… Люди обычно ищут свободы, чтобы делать «что хочешь». — Но это не есть свобода, а власть греха над тобою. Свобода творить блуд, или невоздержанно есть и пьянствовать, или злопамятствовать, насиловать и убивать, или другое что в этом роде — совсем не есть свобода, а как Господь сказал: «всякий, творящий грех, раб есть греха». Надо много молиться, чтобы избавиться от этого рабства. Мы думаем, что истинная свобода в том, чтобы не грешить, чтобы всем сердцем и всею силою любить Бога и ближнего. Истинная свобода — это постоянное пребывание в Боге“ Несмотря на то, что сказанное Старцем по глубине своей превосходило меру понимания молодого студента; несмотря на то, что внешне слово Старца было очень простым, собеседник его ушел под очень сильным впечатлением“ (Из кн. архим. Софрония (Сахарова) «Преподобный Силуан Афонский»).

«Дорогой о. Петр! Получил от Вас Ваше письмо, где Вы испрашиваете себе право исполнять свои багочиннические дела. Охотно разрешаю Вам исполнять все дела, касающиеся санкций благочинного, и прошу Вас по-прежнему быть благочинным, на каковую должность Вы избраны были духовенством. При этом молю усердно Вас приглашать все духовенство, как Вашего благочиния, так и соседних, держаться чистого и святого православия, и ни пред какими угрозами и прещениями не уступать Святой нашей Православной, Соборной и Апостольской церкви. Внушайте всем, что исполнение всех правил и уставов Церкви заповедует нам Сам Господь Иисус Христос и святые Его апостолы и отцы Церкви. Всякое отступление от Церкви грозит нам вечной душевною гибелью и Страшным Судом Божьим, с которым могут лишь сравниться все угрозы и страхи людские. Божия благодать, всегда немощная врачующая и оскудевающая восполняющая, да поможет Вам в этом святом и добром деле… Также молю Вас употребить все свои усилия иметь мир и любовь со всеми, даже со своими врагами, ибо это есть Ваша большая и главнейшая заповедь христианская. Открыто клеймите всякую ложь и неправду, если это касается нашей веры. Всем и каждому внушайте, чтобы политики не касались, пусть каждый знает, что дело веры и Церкви одно, а политика — есть дело другое. Наше дело молиться и убеждать людей исполнять закон Христов не словами только, а делом, и тем делаться лучшими людьми. Для решения дел политических есть люди, которые на то поставлены народом, пусть эти избранники и занимаются своим делом, делом политики. Наше дело только молиться и спасать людей своею доброю и благородною жизнью… Да благословит Вас Господь на все доброе и святое. Пишите мне обо всем, что у Вас делается по церковным делам. Меня все церковное сильно интересует…» (Священномученик Захария (Лобов) из письма протоиерею Петру Фалевичу, не позднее 24 января 1924 г.).

«Ныне мы празднуем Рождество Божией Матери... Родители Ее Иоаким и Анна были людьми праведными и богобоязненными. Они были знатного происхождения, ибо происходили из дома Давидова. Хотя они были и благочестивы, тем не менее они были очень несчастны, потому что не имели детей. Как вам известно, это бесчадие считалось великим пороком в народе иудейском у иудейских супругов. И вот дожили до глубокой старости эти благочестивые, ни в чем не повинные родители; они усердно молились Святому Духу, чтобы Господь даровал им детище…   За веру, терпение Господь возвестил им великую радость: у них родилась дочь, которая сподобилась быть Матерью Самого Господа Бога Спасителя Иисуса Христа.   Да, великие скорби несли богоотцы Иоаким и Анна. Но, братья, кто из нас может сказать, что и его жизнь проходит без скорбей и страданий? Мир полон скорбей, страданий!.. Неожиданная смерть похищает близких нам, люди страдают, и страдания постоянно подстерегают нас. Все взывает к нам, что не здесь наша жизнь, а там, на Небе, здесь только призраки, приготовление к вечности; здесь мы должны готовиться к будущей жизни, должны стараться очищать свою душу от всего дурного, должны воспитывать самих себя и должны оберегать себя от дурной среды и, готовясь, как добрый воин на битву, молиться и всегда помнить, что здесь — начало, там — конец, здесь — посев, там — жатва! Здесь время страданий, борьбы с грехом — там время отдыха! Так взывает Господь Бог, так учит нас жить Христос в Евангелии.   К сожалению, как много теперь находится людей, которые смотрят на жизнь с другой стороны, говорят: „Жизнь дана на радость, на наслаждения: бери от нее как можно больше!..“. Так сами они стараются жить и так учат других жить. Но всмотритесь, сама жизнь показывает, что она дает не одни радости, а и страдания. И чем больше люди стремятся к радостям и наслаждениям, тем более и более скорби постигают их. И вот в их душе зарождается ненависть, злоба, проклятие... Они тяготятся своею жизнью и часто прекращают ее; и после временного ада, который они сами себе устраивали здесь, на земле, переходят в вечный ад.   Но не так учит жить и смотреть на жизнь Иисус Христос. Он говорит: кто хочет быть Моим последователем, тот должен взять свой крест и нести свое бремя, то есть нести все скорби и страдания. Ведь страдания здесь необходимы для будущей вечной жизни. Здесь страдания временные, а там — Господь, и вечность, и покой: там получит такой и свет, и радость молитвами Божией Матери»   (Митрополит Трифон (Туркестанов). Слово на Рождество Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Девы Марии).

«Архиепископ Евгений (Зернов), правящий Благовещенской епархии, прибыв на Соловки в начале 1924 г., остался старшим среди епископов по их общему согласию и после того, как сюда прибыли и более старшие по рукоположению. Это был выдающийся иерарх Церкви… Богослужение его отличалось величием, покоем и благоговением; это чувствовали и отмечали, получая глубокое удовлетворение. Это был постник, невзирая ни на какие условия лагерной жизни, когда в пище не приходилось разбираться. Он был верен своему порядку и никогда не вкусил кусочка мясной пищи вообще, или рыбы в неположенное время. Казалось, что это человек нежного телосложения, но он носил самое грубое холщевое белье, которое и достать то в наше время было трудно. Высоко образованный вообще и богослов, компетентно рассуждавший по всякому теоретическому вопросу, он был житейски глубоко мудр, всегда тактичен и спокоен. Пастырям делал замечания наедине в самой мягкой форме, сомневающегося и неверующего провожал побежденным, скорбящего — ободренным. В нем была притягательная сила истинной духовной власти. Для остатка соловецких монахов-рабочих он являлся святейшим авторитетом, власть которого простиралась в область, которая недоступна пониманию людей внутренне недуховных. Заболел монах, которому большевистское соловецкое начальство, как неспособному к работе, предложило выехать на материк. Но на материке он также был бы никому не нужен, и там ему не было пристанища. Выяснив все это в разговоре с больным, владыка Евгений сказал ему, что ему лучше бы умереть в монастыре, как это задано по монашескому обету. Монах согласился: „Благословите и помолитесь“. „Бог тебя благословит“, — сказал владыка. И через несколько дней монах умер по молитвам своим и владыки. Необходимость этой смерти была Богу представлена и Им услышана» (Польский М., протопресвитер. Соловецкие узники и их исповедание). Владыка Евгений пробыл в Соловках три года (1924–1926), после чего получил ссылку в Зырянский край также на три года. В 1929 г. освобожден с ограничениями, жил в Котельничах Вятской губернии. 20 сентября 1937 г. расстрелян в Карагандинском лагере за «контрреволюционную религиозную агитацию монархического направления, создание вокруг себя контрреволюционной группы служителей культа, нелегальные моления, распространение контрреволюционных акафистов и молитв, службу панихиды по расстрелянным». Прославлен в лике новомучеников и исповедников Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 13–16 августа 2000 года.

Священномученик Константин Голубев происходил из семьи псаломщика, рано осиротел. После окончания семинарии вернулся в родное село в Саратовской губернии для ведения противораскольнической миссии. 19 лет он не принимал священный сан, служил миссионером. Как опытному миссионеру, ему было предложено занять место протоиерея в Богородске, где он прослужил настоятелем Богоявленского собора 23 года. Был благочинным двух объединенных благочиний — Павлово-Посадского и Богородского и участвовал в противораскольнической миссии в Московской епархии. В последние годы приходское служение заняло основное место в его жизни, а миссионерская работа отошла на второй план. Когда пришло время гонений на Православную Церковь, отец Константин стал одним из первых мучеников. В 1918 году еще не вполне и не везде была установлена советская власть, но отец Константин уже был арестован, заключен в тюрьму и без суда осужден на смертную казнь. По-видимому, о том, что он будет расстрелян, ему было в конце концов объявлено, так как после этого он передал из тюрьмы детям свой наперсный крест и служебник. Священник не просил, чтобы его освободили, он знал, что осужден на смерть, и был к ней готов. Не знал он только того, что злодеи, вполне испытав силу веры священника за время его нахождения в тюрьме, избрали для исповедника казнь мучительную. Отец Константин это понял тогда, когда эта казнь началась. Но и тогда он не о том просил, чтобы его отпустили, а чтобы, уже решив убить, убивали скорее, без того мучительного изуверства, к которому прибегли палачи. Неглубокая могила была вырыта на опушке соснового бора на дне небольшого карьера, откуда когда-то бралась земля для различных технических нужд. Священномученик Сергий (Шеин), который на Соборе 1917–1918 годов делал доклад о гонениях на Церковь и о новых мучениках, так описывал смерть отца Константина: «При расстреле в Богородске Московской епархии протоиерея отца Константина Голубева убийцы нанесли ему только рану и еще живого бросили в яму и стали засыпать землею. Несчастный подымал из ямы голову и молил прикончить его; находившаяся при этом дочь его на коленях, с рыданиями умоляла также, чтобы ее отца не хоронили живым, но ничто не помогло, и злодействие было доведено до конца — его засыпали живым». О предстоявшей казни священника было известно заранее. Протоиерей Константин прослужил в Богородске двадцать три года и за это время стал духовным отцом многих православных жителей города. Когда отряд красногвардейцев вывел священника из тюрьмы и повел к месту казни, за ним двинулась густая толпа людей. Те, кто шли рядом с ним, слышали, как отец Константин вслух сказал: «Не ведают, что творят». Церковные предания сохранили сведения, что фамилия начальника отряда красногвардейцев была Белов. После расстрела отца Константина священник стал являться ему. Однажды, когда в комнату вошла с распущенными волосами его жена, он принял ее за убитого им священника, выстрелил в нее и убил. И затем застрелился сам. Долгое время место погребения отца Константина было почитаемо жителями Богородска. На могиле часто служились панихиды, горела лампада, сюда приносились иконы и цветы. Безбожники, обнаруживая эти знаки почитания, уничтожали могильный холм, зарывали оставшиеся на могиле цветы, иконы и свечи, и со временем место захоронения было утрачено. Но память о выдающемся миссионере-священнике, засвидетельствовавшем верность Христу своим мученичеством, дошла до нашего времени. И в канун праздника архистратига Божия Михаила, 20 ноября 1995 года, были обретены мощи священномученика и перенесены в Тихвинский храм города. При обретении были обнаружены останки двух других мучеников, пострадавших одновременно с протоиереем Константином Голубевым. Один из них был солдатом, состоявшим в отряде красногвардейцев, родом из Богородска. Он отказался стрелять в священника и был за это убит. Прославлен Юбилейным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 20.8.2000 г. (На основе жизнеописания, составленного архим. Дамаскиным (Орловским)).

«„Тем же за истину пострадав, pадуяся“ Память Великого Пророка, Предтечи и Крестителя Господа Иоанна празднуем мы ныне… О! Великий Пророк и Апостол истины! Разве ты не знал, что за слово истины тебе грозят муки и даже смерть. Если убогие мытари и даже книжники не поднимут на тебя руку, то разве трудно умертвить тебя могущественному правителю — Иpоду! Кто ты, слабый и бедный, чтобы возвысить свой голос против царя... Знаю, отвечает святой Иоанн, знаю, что от Ирода зависит моя жизнь. Но не боюсь сего, ибо истина сильнее внешнего могущества... Истину нужно возвещать всегда, несмотря ни на что. И что это были не слова лишь, а действительное убеждение великого Иоанна, — он доказал сие своею смертию, приняв ее с радостью, без страха, как поет церковная песнь: „за истину пострадав, pадуяся...“ Но где же это торжество истины Иоанновной? Не видим разве, что злоба восторжествовала? Ведь Иpодиада и Иpод убили Иоанна, а истина его торжествует. Каким же образом? Не вразумили слова великого Иоанна Ирода злого: не оставил он своей страсти. Но сколько людей развращенных направились на путь истинной святой жизни через слова сказанные Иpоду святым Иоанном, ибо каждый год много, много лет и в бесчисленных храмах христианских читается о сем событии. А пример великого Предтечи-мученика, поборника правды, какое число проповедников подвигнул на дерзновенное исповедничество. Вот святой Иоанн Златоуст смело обличает нечестивую императрицу Евдоксию. А наш святитель русский, митрополит Филипп бичует Грозного словами правды... Безвестный для внешнего мира, узник Иоанн убиенный — смотрите какими похвалами увенчан от Церкви Божией, какой сонм христиан собирает по всему миру на похвалу своего имени. И в память вечную будет сей великий Праведник и в роды родов возвещаться будет славное имя Предтечи и Крестителя Господня... И что сказать о вечной славе, в жизни будущей честного Иоанна, о котором сам Спаситель сказал: „Истинно говорю вам: из рожденных женами не восставал больший Иоанна Крестителя“ (Мф 11, 11)» (Священномученик Онуфрий (Гагалюк). Страдания за веру).

«Дорогая Ирочка!.. Я хотел бы, чтобы ты знала и усвоила мои подлинные убеждения и свойства; примерно с 20–24-летнего возраста я сознательно уважаю и ценю всякого человека, и всю жизнь боялся сделать кого-либо своим рабом, и внешне и внутренне боюсь кому-либо причинять боль, насилие. Убеждать мое дело, принуждать не могу. Дерзаю сказать, что я любил свою свободу, никогда никому не делался рабом, а посему, думаю, и ценю свободу других: пусть живут по своему уму и по своей совести, и стараюсь никого не осуждать... лучше уйти в сторону... Я могу молчать, научился много терпеть и претерпевать, но, невзирая ни на что, я в своей глубине все тот же, люблю свою свободу, лелею и свободу других; предпочитаю разделение свободных — единению рабов. Впрочем, прости мою философию, мое самохвальство. Почитаю нужным прибавить, что я сознательно склонил свою голову, сердце и всю свою жизнь перед Вечною Истиною и Правдою. И Они дороже для меня и меня самого, и всего мира...» (Святой, исповедник Роман Медведь. Из письма дочери Ирине, 1931 г.).

«Пока совершается Божественная литургия, я ничего не боюсь: ни голода, ни червей, ни засухи, ни града. Я знаю, что хлеб нужен для Литургии и земля даст его. И если бы небо стало медным, если бы земля высохла и окаменела, я не боялся бы, что мы погибаем. Нет, Жертва приносится, священник возглашает: "Твоя от Твоих..." И земля даст то, что нужно вознести при произнесении этих слов. Не боюсь ничего, надеюсь на Бога, тако возлюбившего мир» (Священномученик Серафим (Звездинский). Хлеб небесный : проповеди о Божественной литургии).