#аналитическое
Мораторий на развитие России. Или как производство превратили в производство документов.
Давайте поговорим о развитии производства в России. Причём о производстве вообще чего-либо, от относительно простого технического изделия до сложного промышленного оборудования.
Казалось бы, сегодня для отечественного производителя созданы все условия. Государственные программы поддержки, субсидии, льготное финансирование, преференции при закупках, программы импортозамещения и целая армия институтов развития.
Одних постановлений правительства столько, что из них уже можно построить небольшое производственное здание. И построить его, вероятно, окажется проще, чем оформить документы на признание этого здания отечественным.
Возьмём, например, знаменитое ПП № 719 — постановление правительства «О подтверждении производства российской промышленной продукции».
В чём его суть?
Государство устанавливает требования, которым должно соответствовать изделие, чтобы официально считаться российским. Для различных категорий продукции предусмотрены определённые производственные операции, условия локализации, а в ряде случаев — балльная система.
Производитель выполняет технологические операции, набирает необходимое количество баллов, проходит экспертизу, подаёт сведения через Государственную информационную систему промышленности (ГИСП) и добивается включения изделия в Реестр российской промышленной продукции.
Этот статус открывает доступ к определённым преимуществам в государственных закупках и программах поддержки. Сами субсидии предоставляются уже по условиям отдельных программ.
Выглядит вполне разумно.
Государство хочет понимать, что именно производится на его территории, насколько глубока локализация и кому следует предоставлять поддержку. Чтобы под видом российского изделия не продавали полностью импортное, к которому на отечественном складе только прикрутили ручку.
На бумаге всё действительно гладко.
Есть критерии. Есть баллы. Есть экспертиза. Есть контроль. Есть информационная система. Есть ответственные организации.
А что на деле?
На деле мы сталкиваемся с удивительным явлением российской промышленной политики.
Изделие средней сложности при наличии компетенций, оборудования, материалов и подготовленной документации можно произвести за месяц.
За месяц оно физически появляется на свет.
Его можно взять в руки, испытать, установить, передать заказчику. Оно уже решает конкретную техническую задачу.
Для любого адекватного человека это и есть главный результат производства.
Особенно для заказчика, которому изделие необходимо сегодня, поскольку у него существует задача, срок исполнения и вполне материальная ответственность за результат.
Но есть одна небольшая проблема.
Изделие уже существует в реальности, а для государственной системы оно ещё должно родиться на бумаге.
И вот здесь начинается настоящее промышленное приключение.
В зависимости от категории продукции, сложности подтверждения и готовности документации этот процесс может растягиваться на многие месяцы. В отдельных случаях весь путь подготовки, согласований и получения необходимого статуса занимает год и более.
Обратите внимание на соотношение.
Месяц — на создание изделия.
Год — на доказательство того, что оно создано.
Причём речь идёт о совершенно разных видах труда.
В первом случае работают инженеры, конструкторы, технологи, программисты, станочники, сборщики и испытатели.
Во втором — преимущественно специалисты по оформлению документов, согласованиям и взаимодействию с регулирующими организациями.
И чем глубже производитель погружается в эту систему, тем отчётливее понимает, что рядом с реальной промышленностью давно выросла ещё одна.
Промышленность по обслуживанию промышленности.
Вокруг кормилицы-бюрократии всегда скапливается большое количество помогаторов.
Только это уже довольно своеобразные помогаторы.
Раньше всё было относительно понятно: заключил договор с компетентной организацией, заплатил деньги, получил конкретный результат. Сроки, обязательства, ответственность.
Сегодня значительная часть консалтингового рынка предлагает услугу совершенно другого свойства.
Тебе проверят документы.
Посмотрят, правильно ли ты заполнил формы.
Подскажут, хватает ли бумаг.
Обратят внимание на ошибки.
И, возможно, расскажут, как лучше выстроить дальнейшее взаимодействие с регулирующей системой.
Но за конечный результат отвечать часто никто особенно не стремится.
Получается прекрасная конструкция.
Производитель платит за помощь в прохождении процедуры, успешность которой ему никто не гарантирует.
При этом рынок подобных услуг неизбежно начинает обрастать личными связями, посредниками и специалистами, прекрасно ориентирующимися в тонкостях регуляторной машины.
Насколько близки эти связи к самим регулирующим структурам — вопрос, заслуживающий отдельного изучения.
Впрочем, и официальные экспертные процедуры имеют собственные тарифы. В результате предприятие платит за оформление, экспертизу, сопровождение и исправление документов, продолжая содержать людей, которые всем этим занимаются.
А кто именно в этой системе является производителем конечного продукта?
Завод, который создал промышленное изделие?
Или целая сеть организаций, которая производит разрешительную документацию на его существование?
Самое интересное начинается при подсчёте экономики.
Представим предприятие, разработавшее конкурентоспособное отечественное оборудование.
Есть конструкторская документация.
Есть производство.
Есть специалисты.
Есть работающий образец.
Есть заказчик.
Всё, казалось бы, сошлось.
Но теперь необходимо оплатить подготовку документов, экспертизы, сопровождение, юридическую работу и содержание административного персонала. А ещё заложить время, в течение которого оборотные средства уже вложены, но предприятие пока не может в полной мере пользоваться преимуществами подтверждённого статуса российской продукции.
Все эти расходы ложатся на себестоимость.
И чем меньше предприятие, чем меньше его серия, тем тяжелее административная нагрузка на каждое отдельное изделие.
Крупная корпорация может позволить себе целый департамент по взаимодействию с государственными органами.
Маленькому заводу приходится выбирать между дополнительным инженером и дополнительным специалистом по оформлению документов.
Причём инженер создаёт продукт, а второй сотрудник помогает объяснить государству, что продукт действительно существует.
Так стоимость отечественного изделия начинает устремляться вертикально вверх ещё до того, как оно попадёт к покупателю.
И потом мы удивляемся, почему российская продукция проигрывает китайской.
Почему иностранный поставщик оказывается быстрее.
Почему отечественное оборудование дороже.
Почему разработчики не спешат запускать собственное производство.
Дело ведь далеко не всегда в стоимости труда, отсутствии компетенций или технологическом отставании.
Иногда российский производитель проигрывает соревнование ещё до его начала — на стадии оформления права участвовать в нём.
И вот человек, который искренне хотел производить отечественное, проходит этот замечательный квест и в какой-то момент начинает задаваться вопросом:
А кому вообще всё это нужно?
Кроме тех, кто зарабатывает непосредственно на самом процессе подтверждения, согласования и сопровождения.
Потому что даже самый ярый патриот когда-нибудь устаёт ломать локти о бюрократическую стену.
А предприниматель, в отличие от государственного ведомства, существует в довольно суровой экономической реальности.
Ему нужно платить зарплаты.
Покупать материалы.
Обслуживать оборудование.
Платить налоги.
Возвращать кредиты.
Выполнять обязательства перед заказчиками.
И однажды он делает совершенно рациональный вывод: гораздо проще стать импортёром.
Закупить готовое изделие.
Привезти.
Организовать минимально необходимую локальную операцию — там, где такая схема позволяет выполнить установленные требования.
Оформить документы.
Получить заветную отметку «СДЕЛАНО В РОССИИ»*.
И продолжать заниматься торговлей.
далее ⬇️⬇️⬇️
___
Наш канал
ВКонтакте | Дзен | Телеграм
@politgnosis