Посты канала Пробковый шлем

Завтра в 18.00 по Москве буду здесь продолжать рассказ про делийскую историю — на этот раз про период после 1947 года. Регистрируйтесь и подключайтесь, если вдруг кому интересно

«Свет и тени» — сборник рассказов Рабиндраната Тагора, опубликованный в издательстве «Мысль» в Ленинграде в 1926 году. Переводчик — Михаил Тубянский, индолог, основатель школы бенгалистики в СССР. Летом 1937 года Тубянский арестован по обвинению в антисоветской агитации. Расстрелян в ноябре того же года, реабилитирован двадцать лет спустя. 30 октября в России отмечается День памяти жертв политических репрессиий.

А в этом октябре коллеги вновь посетили деревню и сообщают с мест, что храм отрестав снесли нахрен и построили новый. Старинная резьба тоже исчезла -- надеюсь, что хоть кто-нибудь успел её от отфотографировать.

Без текста

Про распространенное в Южной Азии отношение к сохранению исторического наследия я в целом всё понимаю, но конкретные случаи всё равно поражают своей незамутнённостью. Три года назад во время экспедиции в Химачал-Прадеш мы с коллегами посетили горную деревеньку Цэцоги, где стоял старинный храм (Большое строение на заднем плане) На входе в храм были милейшие примеры резьбы по дереву

Однажды угандийский президент Иди Амин проснулся утром и решил изгнать индийцев из Уганды и конфисковать их имущество. Мероприятие было осуществлено в кратчайшие сроки, параллельно почему-то закончилась местная экономика…это я всё к чему: мой хороший товарищ завёл канал про особенности ведения бизнеса в Африке — канал этот я с удовольствием прорекламирую. Подписывайтесь, там будет весьма интересно и поучительно

Мои подписчики догадливы. Конечно же, Тагор происходит из ОБЕДНЕВШЕЙ помещичьей семьи. Так что у прогрессивного автора получается и семья относительно приличная, почти разночинец. С одной стороны, Тагорам, профинансировавшим один из первых съездов ИНК, странно было бы прочитать про себя, что они обеднели. С другой стороны, они и сами любили заниматься самоэкзотизацией — так что всё справедливо.

Попался мне на глаза небольшой текст про тот период истории Индии, про который у меня скоро выйдет книга. То есть про рубеж XIX–XX вв. А сам текст написан в СССР, в самом начале 1950-х. И зацепился мой взгляд за фразу, которая меня очень рассмешила: Р. Тагор, выходец из помещичьей семьи. А теперь, уважаемые знатоки, внимание, вопрос: какое слово я пропустил в предыдущем предложении? Одно слово, очень много говорящее о направлении мыслей автора.

Продолжение моего летнего похода в Мослекторий — во второй части вещаю про Бангладеш https://t.me/moslectory/4720

Смотря на очередной раунд индийских протестов размышляю о том, что феномен Рахула Ганди конечно уникален. Десять с лишним лет оппозицию в крупнейшей парламентской системе мира фактически возглавляет человек, который…нет, мне он даже симпатичен, похож на либерального барина-англомана конца позапрошлого века, Стива Облонский или кто-то вроде. Явно очень жизнелюбив, добр и снисходителен к простолюдинам, да и сам по себе человек неплохой. Но прямо видно, насколько же ему скучно отыгрывать роль собственного прадеда/Че Гевары/Зохрана Мамдани или кем там его ещё захотят видеть конгрессистские политтехнологи. Сам он политику явно не любит, партийно-парламентскую суету презирает, НО НАДО, долг перед семьёй. Так он и скучает уже многие годы — особенно видно это на фоне Моди, для которого политика это явно самое любимое в жизни дело.

Посреди августовской суеты ходил на канал Москва 24 поговорить про те страны Южной Азии, которые не являются Индией. По результатам тогдашней беседы в «Мослектории» вышел мой краткий ликбез про Пакистан — https://lectory.m24.ru/lecture/index/1621

Не до конца понимаю смысла существования Нобелевской премии мира, но в этот раз она досталась Наванитхам Пиллэй — судье из Южной Африки, чьи предки переселились в Дурбан из Индии практически одновременно с Ганди.

Друзья, я снова набираю группы для начинающих. На этот раз их будет две. Одна - по изучению тамильского языка (два раза в неделю по 90 минут). Вторая - малаялам (раз в неделю по 90 минут). В занятиях будут участвовать мои коллеги по Университету Гамбурга - филологи, носители соответствующих языков (тамильский - Нила Бхаскар, малаялам - Абхирами Пракасан). О себе: я филолог-тамилист, дравидолог, переводчик с тамильского, старотамильского, малаялама и каннада (исследования и переводы публиковались как в научных изданиях, так и журналах "Перевод", "Иностранная литература", "Индуизм сегодня" и др.). Заканчивал ИСАА МГУ (2004) и аспирантуру РГГУ (2007). В настоящее время - участник проекта Tamilex (Университет Гамбурга), член Европейской ассоциации дравидологов. Опыт преподавания 20+ лет. Стоимость обучения умеренная. Расписание занятий согласуем в зависимости от пожелания учащихся. Пишите здесь и на почту [email protected]. Буду благодарен за репосты.

Как-то я писал, что у моей жены вышла книга про фанфикшн, а сейчас сообщаю, что 10 октября в Москве в магазине «Пиотровский» по этому поводу будет авторская лекция «История литературы — история её читателей: от книжного клуба до фанфика» — про выдуманные вселенные, кроссоверы и фанатские сообщества. Зову всех интересующихся заходить (и буду благодарен за репосты)

Рамануджан сурово смотрит на гуманитариев

Но он этого не сделал, а стал Рамануджана тянуть. Нашёл ему работу (а ресурс любого чиновника по «протекциям» ограничен, все это понимают), познакомил с Рамачандрой Рао — ещё одним налоговым чиновником и математиком-любителем. И почти три года Айер, Рао и ещё несколько человек пытались заинтересовать Рамануджаном знакомых математиков в метрополии — пока наконец не нашли в Кембридже человека, который смог понять, чем именно Рамануджан занимается. И всё это время они помогали Рамануджану деньгами, терпели то, что он был явно не самым лучшим в мире клерком, не самым лёгким в общении человеком. Когда Рамануджан в последний момент испугался осквернения при поездке за «чёрные воды» и отказался ехать в Лондон — с большим трудом убедили не валять дурака. В общем, величайший индийский математик смог явиться миру не вопреки, а благодаря окружению — нескольким замечательным людям из Мадраса и окрестностей.

История Вивекананды навела меня на размышления о ещё одном индийце, который стал знаменитым в начале XX века — математике Сринивасе Рамануджане. И эта история о том, как несправедлив бывает миф о гении. Итак, что нам сообщает каноническая легенда? Рамануджан, младший клерк в мадрасском порту, в 1913 году написал письмо Годфри Харди, кембриджскому профессору. Дескать, он тут в редкие часы досуга занимается математикой, вывел некоторые формулы и вот, может они будут интересны…через несколько месяцев потрясённый Харди вытаскивает Рамануджана в Кембридж, начинается история одного из величайших математиков столетия. Делопроизводитель в портовом управлении — это ли не показатель того, насколько общество не оценило гения? На самом деле, «чистую» работу нашёл Рамасвами Айер, мадрасский чиновник, к которому Рамануджан обратился за протекцией. И тут надо понимать, что Индия начала XX века всё-таки была очень суровым местом, где не было опции «быть очень странным гениальным математиком». А Рамануджан социализироваться особенно и не стремился, несколько раз отправлялся бродяжничать, экзамены в Мадрасский университет провалил, в глазах родителей и жены (а женили его как и полагается в раннем подростничестве) был безнадёжным неудачником, который даже место писаря нигде получить не может. И именно за «местом» Рамануджан и обращался по самым разным адресам, пока не добрался до Айера. Тот, по счастливому стечению обстоятельств, был одним из учредителей Индийского математического общества в Мадрасе. Но подозреваю, что на фоне Рамануджана разница между Айером, любившим решать математические задачки в свободное от основной работы время, и мной грешным, остановившемся в своём развитии где-то на квадратных уравнениях, была несущественна. Во всяком случае, оценить работы Рамануджана, пришедшего к нему с тетрадью формул и просьбой о месте писаря, Айер был не в состоянии — мог просто решить, что перед ним душевнобольной и указать на дверь.

Все обсуждают вчерашний рейс Дубай—Тель-Авив, а в Индии обсуждают касту капитана Смита Маччхара — того самого пилота, который истекая кровью всё-таки успел разблокировать дверь. Учитывая численность выходцев из Южной Азии в ОАЭ, было логично предположить, что эмиратский пилот индиец, но во вчерашней суматохе об этом мало кто написал. В индийской сети моментально появилась теория, разнёсшаяся по правым пабликам: Маччхар брахман, вот поэтому транснациональные СМИ, разжигающие в стране кастовую рознь, намеренно не выдвигают вперёд высококастового героя. Оппоненты пишут, что Маччхар судя по всему вообще христианин, да и фамилия не брахманская. Как это не брахманская, невежды, моментально встревают в дискуссию самоназначенные специалисты по кастовой истории Гуджарата. Grok, что скажешь про фамилию Маччхар? Ну что сказать. Во-первых, индийские правые (и левые) публицисты успешно заимствовали у коллег в «первом мире» жанр нытья и выискивания преднамеренных обид во всех явлениях наблюдаемого мира. Во-вторых, очень интересно наблюдать за людьми, искренне убеждёнными, что во всём мире прекрасно знают про их местечковые конфликты, искренне переживают, интересуются и даже вот заговоры какие-то строят. P.S. А капитан Маччхар герой вне зависимости от всей этой кутерьмы

По пути из Японии в США Вивекананда кстати тоже времени не терял — воспользовался тем, что на одном с ним пароходе ехал Джастеджи Тата и решил агитировать титана индийской промышленности насчёт развития образования на родине. Тата слушал, в любом случае, деваться с океанского парохода ему было некуда. Деньгами в тот раз промышленник собеседника не ссудил, хотя Вивекананда может быть и не просил. Но зарубку в памяти Тата явно сделал. Когда-то он переориентировал семейный бизнес на хлопок (свой первоначальный капитал Тата заработали так, что лучше бы и не вспоминать), под конец жизни заинтересовался металлургией и… индийским национализмом. Вскоре семья Тата созреет для открытия в Майсуре первого индийского научно-исследовательского института. Благодаря авторитету Вивекананды удастся убедить многих князей пожертвовать свои кровные для такого дела.

А ещё история Вивекананды заставляет задуматься о феномене экспертности. Современный мир: о нет, X говорит от лица сообщества Y, но разве мы опросили всех принадлежащих к Y, вот целых десять человек говорит, что X их не представляет, явная апроприация права голоса, ничего о нас без нас. А ещё X говорит о теме Q, но разве ж он имеет право об этом говорить, вот список людей, которые лучше разбираются в средневековой музыке, какой ужас, смерть экспертизы. Вивекананда: приехал в Америку представлять всех индусов перед лицом западного мира, не имея ни полномочий хоть от кого-нибудь, ни академического имени, ни копейки денег. По случайности познакомился с американской писательницей Кейт Санборн, которая предложила пожить у неё в Бостоне — и очень кстати, иначе бы Вивекананда жил на улице. У Санборн был хороший знакомый, профессор греческой литературы в Гарварде — он подписал письмо, подтверждающее то, что Вивекананда уполномочен говорить про индуизм. С этим непонятным документом он и поехал в Чикаго. А дальше был оглушительный успех, мировая известность, лекции в том же Гарварде и т. д. Когда Вивекананда с триумфом вернулся на родину, ни у кого не возникло вопросов о том, по какому праву он говорил от лица сотен миллионов людей.

Когда-то я писал про Ганди и степень государственного контроля в дивном старом мире. А теперь расскажу ещё одну похожую историю. Дело было в 1893 году, Свами Вивекананда, один из творцов современного индуизма, отправился на странное мероприятие под названием «Конгресс религий», которое должно было состояться на полях Всемирной выставки в Чикаго. До США надо было добираться через полмира и Вивекананда, выходец из образованной калькуттской семьи, подробно писал о путевых впечатлениях своему мадрасскому другу Аласинге Перумалу. За пару лет до этого Вивекананда решил слиться с народом, исходил пешком всю Индию, побывал в Гималаях, Раджастхане и на мысе Каньякумари. А теперь сходил с корабля на берег в Малайе, Сингапуре и Гонконге, с большим интересом наблюдал местную жизнь. На несколько дней из Гонконга съездил в Кантон, посмотреть на то, как живут китайцы под цинской властью. Но очаровала его конечно же Япония. Невероятная чистота, народные школы, современная армия — то, к чему должны стремиться и индийцы. Вивекананда посетил Токио, Нагасаки, захотел посмотреть на то, как живут крестьяне, но…оказалось, что иностранцу нужен паспорт, чтобы свободно перемещаться во внутренних районах страны. Паспорта у Вивекананды не было. Он вообще совершал своё кругосветное путешествие без единого документа. Раньше из-за этого проблем не возникало, не возникнет и потом — в США он въехал совершенно безболезненно, по Европе потом перемещался тоже свободно. Про странные японские требования Вивекананда написал как бы между прочим. В каждой стране есть свои странности: китайцы женщинам ноги бинтуют, а японцы какие-то непонятные бумаги с печатями с иностранцев требуют.