Переслано из Стасис
⚡️Друзья! Продлеваем приём заявок на четвертую конференцию "Чувства дают сдачи" до 15 ноября включительно.
Открыть в TelegramПереслано из Стасис
⚡️Друзья! Продлеваем приём заявок на четвертую конференцию "Чувства дают сдачи" до 15 ноября включительно.
Открыть в TelegramЧасы страстей куранты бьют Друзья! Обращаю ваше внимание, сегодня последний день чтобы податься на конференцию «Чувства дают сдачи» в этом году посвященной тематике негативности. Заявки принимаются до конца сегодняшнего дня, и не стесняйтесь попробовать сходу, сам не раз подавал заявки в последний момент и это получались лучшие доклады! Чувствую в этом году будет по-особенному!
Открыть в TelegramПереслано из pole.media
Пользователь-испытатель: открытая встреча лаборатории цифровой жизни и быта Открытая лекция и практикум Полины Колозариди о том, что такое быть уверенным пользователем современных технологий. Начнём с истории — вспомним, как технологии только появлялись в жизни, чтобы понять, почему мы залипаем в телефонах, говорим с чат-ботами — и при этом скучаем по временам, когда можно было услышать звук модема. На практикуме обратимся к своей папке со скриншотами — будем разбираться, где граница между публичным и приватным, и как за техническими классификациями проступает социальный порядок. ✎ ☻ ✎ Вcтреча приурочена к стартующей в конце ноября лаборатории «Поле полезователь», где мы будем исследовать интернет как пространство личного и коллективного. Встречу и лабораторию ведёт Полина Колозариди — старший научный сотрудник Европейского университетета Санкт-Петербурга и куриратор образовательной программы про цифровые методы в гуманитарных исследованиях в ИТМО. Полина занимается исследованиями интернета и цифровых технологий — изучает, как люди, знания и технологии действуют вместе. 🖥 Подробнее о лабе. 🌈Регистрация на открытую встречу.
Открыть в TelegramЧасов после публикации
| Часов после публикации | Просмотры |
|---|---|
| 0 ч | 0 |
| 4 ч | 119 |
| 19 ч | 160 |
| 34 ч | 232 |
Взгляни в глаза скриншотам Сходить на прием к терапевту для многих дело давно привычное, сценарий отработанный и с ожидаемой ценностью. Но что если заглянуть в нечто действительное интимное для наших современников, при этом ужасающе вынесенное в на самом деле не принадлежащий вам архив? Об этом и многом другом скоро будет мероприятие в «Поле» с Полиной Колазариди. Не прокликай мимо!
Открыть в TelegramЧасов после публикации
| Часов после публикации | Просмотры |
|---|---|
| 0 ч | 0 |
| 4 ч | 151 |
| 19 ч | 201 |
| 34 ч | 253 |
Чужие мнения как собственные предрассудки Сегодня захотелось поговорить с вами вне платоновских штудий на нашем канале, но очень хочу рассказать впечатлении от работы коллег. Я сегодня, бегая утром по парку, послушал новый лекционный курс на Арзамасе, посвящённый Салтыкову-Щедрину, за авторством Анастасии Першкиной. Я считаю себя (как выяснилось, зря) человеком, имеющим собственный взгляд на литературный процесс того времени, свои предпочтения — выше уровня антипатии или, напротив, симпатии. Я, конечно, не стану читать об этом лекций или писать статей, но считал себя в состоянии поддержать разговор на эту тему с людьми, которые такие статьи пишут и такие лекции дают. Относительно недавно я перечитывал части «Истории одного города» и закрыл её с некоторым неудовольствием, посчитав книгу чрезмерно злой и насмешливой без всякой причины. И каково было моё удивление, когда Анастасия Першкина процитировала слово в слово «моё мнение» насчёт этого цикла произведений, но за авторством Дмитрия Писарева! Речь идёт скорее о сборнике рассказов, где есть герои из «Истории одного города», но не о самом тексте, но я аж на месте остановился, перестав бежать. Першкина обоснованно отмечает, что эти заметки Писарева сильно повредили восприятию текстов Щедрина и задали его паттерн для многих поколений читателей. Имею я «своё» мнение, как же! И ещё с кем «совпал» — с этим глубоко мне неприятным Дмитрием Писаревым, которого я, мягко скажем, не очень люблю! Он всегда для меня был ухудшенной версией Белинского, реалистом от реализма дошедший с этим до крайности. Да ладно бы просто совпасть с Дмитрием Писаревым, это ещё можно пережить. Но я почувствовал себя его болванчиком, такой вот говорящей куклой, которая текст Салтыкова хоть и читала, но смотрела на него не своими глазами. Чудовищное чувство! Приходится признать положение и сделать из него вывода. Салтыкова и его «Историю одного города» буду перечитывать теперь, «выйдя из писаревской пещеры». А за Дмитрием Писаревым следует признать его литературное дарование, прежде мной отрицаемое. Ведь как иначе объяснить, что статья Писарева из «Русского слова» написана аж 164! Сто шестьдесят четыре года назад, а предубедила меня сегодняшнего? Платоновская эпистемология в действии, ничего не скажешь! И ладно бы Горгий или Протагор лично бы убедили меня в ложной доксе, посредством своего прославленного красноречия. А нет же, Дмитрий Писарев, причем еще и опосредованно сумел сложить в моей душе знание из убеждения. Никогда не знаешь за каким поворотом тебя ждет проблема формирования правильного мнения. Анастасии Першкиной же респект за курс лекций!
Открыть в TelegramЧасов после публикации
| Часов после публикации | Просмотры |
|---|---|
| 0 ч | 71 |
| 12 ч | 195 |
| 25 ч | 234 |
| 79 ч | 339 |
Платон решает задачу со звездочкой Само деление внутри платоновской философии составляет внутреннюю проблему. Сократ, как рассказал нам Платон в диалоге «Федр», ничего не записывал, но сам старик Платон скрывал невидимое в зримом и не пронумеровал своих диалогов. То есть составить из иерархию требует внутреннего усилия от любого читателя. Нынешние издания Платона по своей структуре восходят к тетралогиям, составленным в I веке придворным астрологом императора Тиберия Трасиллом, и к ним немало вопросов. Например, Трасилл как астролог сильно угорал по неопифагорейству и подгонял число платоновских диалогов под четвёрку, чтобы оно соответствовало нужным числам, вплоть до того, что приписывал Платону точно не его диалоги, чтобы их в итоге было 36, как четыре девятки. Но главное, что внутренней ясности для порядка чтения это не даёт. Откуда и куда это читать? Лично я пришёл к такому внутренне-содержательному измерению. Часть диалогов представляет собой расширенную апологию Сократа, преследующую прагматическую задачу: сохранить речь учителя и ответить на несправедливые обвинения против него. Платон пережил любимого учителя больше чем на полвека, но не простил афинянам их преступления, несмотря на формальное признание ошибки через пару лет. Такие диалоги — это «Евтифрон», «Апология», «Горгий», «Протагор», «Критон», «Федр». В них, мне кажется, ярче всего выступают именно Сократ и его речь. В «Евтифроне» Сократ встречает собеседника у портика архонта-басилея, суд Сократа будет относиться к его ведению. В «Горгии» Калликл предупреждает, что философ окажется беспомощен, если его потащат в суд, а Сократ отвечает, что в таком это будет действо , где повар обвиняет врача перед судом из детей. В «Критоне» он отказывается бежать из тюрьмы и от лица Законов с которыми сам ведет воображаемую беседу объясняет, почему несправедливый приговор не даёт права отвечать несправедливостью и он готов принять свою смерть. Так возникает образ бесстрашного героя, который в отличие от Ахилла в Одиссеи не пеняет на свою гибель, но принимает её как никакие герои из мифов с их божественным происхождением. Но Платон не был бы Платоном, если бы ограничился лишь мемориальной задачей. В истории мысли много людей, которые главной своей задачей делали сохранение памяти о том или ином мыслителе. У Сократа есть такой Ксенофонт, который посвятил свои «Воспоминания о Сократе» именно последовательному опровержению обвинений, но опровергая их он принимает саму их возможность и логику. Но Платон отличается от Ксенофонта тем, что ставит перед собой задачу не только апологетическую: он спрашивает, как должен быть устроен мир, чтобы такой ситуации вообще не возникло. Каким должен быть мир, в котором Сократ не был бы обречён на казнь? Каково метафизическое обязательство, которое сделало бы его царём? И вот «Государство», «Пир», «Тимей», «Парменид», «Теэтет» и «Софист» как раз решают задачу обрисовать метафизический принцип блага и его действие. Это уже задачка со звездочкой, которая, как известно, нужна для того, чтобы дать ученику нечто больше, чем программа конкурентного урока. Дать возможность проявить себя. Этим философия, конечно, и отличается от простого отстаивания. Защита отвечает обвинителям на их собственном языке: доказывает, что Сократ чтил богов и не портил юношей. Но что такое справедливость, если справедливого человека можно по закону приговорить к смерти? Что делает знание основанием власти? Для ответа мало восстановить репутацию учителя, но необходимо показать, на чём держится порядок, в котором истина и власть совпадают. Это сделало Платона Платоном, и кем-то больше, чем лишь учеником Сократа и больше всей досократической философии. В этом его несомненное преимущество и то, почему платоники оказались столь влиятельны и почему какие-нибудь эпикурейцы остались менее востребованными. Платон, конечно, крутой, что тут сказать!
Открыть в TelegramПереслано из Практики Свободы. Школа современного искусства.
Мы рады представить нового преподавателя в нашей школе — Михаила Федорченко. Курс: «Философия и практика искусственного интеллекта и ИИ-искусства: от мимезиса к нечеловеческому» 6 лекций: 1. Что такое ИИ? 2. Машины желания 3. Может ли машина создавать искусство? 4. Язык после человека 5. Постгуманизм, акселерационизм 6. Автоматизация искусства и будущее Старт: 10 ноября Время: 20:00 по вторникам Формат: онлайн, платформа Jitsi Meet Запись!
Открыть в TelegramРедакция обращает внимание Некоторые философы в момент «появления», но на самом деле широкого распространения в медиа искусственного интеллекта обнаружили себя давними исследователями этого вопроса. Хотя, конечно, таковыми они не являются и пытаются срубить грантов на этой теме. И все понимаю, безутешная академическая работа без заработка, но это не делает огромное количество книг и эссе вышедших на эту тему в последние годы менее мусорными. Потому что нельзя рассуждать заискивающе глядя в карман того, с кем ведешь рассуждение. Хорошо, что есть люди, которые действительно много лет думают о теме до того, как она стала мейнстримом, и Михаил Федорченко один из них и в практиках свободы у него курс об ИИ. Насколько я понимаю, курс платный, но главное, что Михаил сможет сделать для вас эту тему интереснее банальных тейков о проблеме гуманности ИИ. Рекомендую!
Открыть в TelegramК вопросу о взрослении в платоническом смысле Есть платоновские диалоги, которые по неизвестным мне причинам имеют меньшее распространение. То ли их считают слишком «простыми», то ли слишком короткими: «образцовые» диалоги типа «Тимея» и «Теэтета» обычно за сто страниц, я уж молчу о «Государстве». Везде там сложная композиция, наложение нескольких диалогов друг на друга; постоянно ещё и происходит пересмотр предыдущих построений, как, например, в «Пармениде». Но есть диалоги типа «Евтифрона» и «Иона», которые, хотя и не обладают такой широтой, зато более тематически собраны, посвящены одной проблеме и выстроены менее очевидно, чем нам сегодня кажется. В диалоге «Ион» ставится проблема обнаружения и возможности толкования замысла автора на примере беседы с Ионом, только что победившим на конкурсе рапсодов. Понимает ли он на самом деле замысел Гомера? Ион рисуется Платоном хвастливым юношей, который считает, что искусство рапсода состоит во всём и сразу, но Сократ демонстрирует, что на самом деле оно не состоит ни в чём. Ион предстаёт перед ним человеком, одержимым Гомером. В какой-то момент Ион достигает пика своего бахвальства и говорит, что, пребывая в ажитации и стоя на сцене, способен не только усиливать для зрителя эффект чтения поэзии, но и контролировать интенсивность его аффектов: Знаю, и очень хорошо: я каждый раз вижу сверху, с возвышения, как слушатели плачут и испуганно глядят и поражаются, когда я говорю. Ведь мне необходимо очень внимательно следить за ними: если я заставлю их плакать, то сам буду смеяться, получая деньги, а если заставлю смеяться, сам буду плакать, лишившись денег. На это Сократ приводит красивый контраргумент, известный как метафора гераклейского камня: Теперь ты понимаешь, что такой зритель – последнее из тех звеньев, которые, как я говорил, получают одно от другого силу под воздействием гераклейского камня. Среднее звено – это ты, рапсод и актер, первое – это сам поэт, а бог через вас всех влечет душу человека куда захочет, сообщая силу через одного другому. И тянется, как от того камня, длинная цепь хоревтов и учителей с их помощниками: они держатся сбоку на звеньях, соединенных с Музой. И один поэт зависит от одной Музы, другой – от другой. Мы обозначаем это словом "одержим", и это почти то же самое: ведь Муза держит его. А от этих первых звеньев – поэтов, зависят другие вдохновленные: один от Орфея, другой от Мусея; большинство же одержимы Гомером, или Гомер держит их. Один из них – ты, Ион, и Гомер держит тебя. И вот эта одержимость некоторой Музой, которая держит тебя и не позволяет знать собственного техне, очень знакома и мне. Когда я перечитывал этот диалог месяц назад для занятий, то увидел в Ионе самого себя в начале преподавательского пути. Я начинал репетитором по истории. Основанием своей деятельности я считал, ровно как Ион, не то, что я нечто знаю, а то, что я относительно успешен в своей деятельности. В мои девятнадцать лет мне казалось, что победы на олимпиадах по истории, правда не рапсодских, и спрос на мои услуги были достаточным тому подтверждением. Рынок репетиторства тогда был на своём кратком, как и у всех таких рыночных работ, пике, и работу получали даже вчерашние школьники, как я. Более того, у меня были успешные ЕГЭшники, через пару лет появились даже стобалльники, и ходил я, конечно, с таким же высоко задранным носом, как Ион. На самом же деле я ровно что был одержим и занимался ничем иным, как наррацией. Одержим я был авторитетами историков XIX века, Сергеем Соловьёвым и Николаем Костомаровым. Занимаясь, в общем, дидактической работой, я считал за доблесть добавить их идеи и, естественно, переставал давать себе отчёт в том, как сопрягаются подготовка к экзамену и моя позиция в магнитной цепочке передачи аффективного образа идей вместо самих идей. И ещё: пересматривая свои старые занятия, я вижу, что невероятно кринжово подражал Леониду Парфёнову из его документальных исторических фильмов и считал, что, если упомяну факт из «Намедни», занятие от этого проиграть не может. И вот спустя годы понимаешь, что реальным взрослением и обретением искусства должны становиться обнаружение собственной захваченности и выход за её пределы к основаниям собственного техне. Но сделать это непросто именно потому, что нельзя совершить это при помощи внешнего авторитета. И кто знает, вырос ли я сейчас, не являюсь ли просто рапсодом Платона вместо прошлых икон? Во всяком случае, не забывать о необходимости говорить от себя крайне важно. И вот потому диалог «Ион» заслуживает вашего внимания.
Открыть в TelegramПаракадемические параисследования В последнее время количество онлайн-курсов по философии выросло кратно. Мне кажется, я уже свёл с ума всех своих подписчиков разнообразием этих курсов. И вроде бы объяснение лежит на поверхности. Деинституционализация молодых преподавателей, происходящая в рамках неолиберальных реформ образования, на фоне и без того суровой эпохи выталкивает людей из академии в мир параакадемических практик. Но что, если это объяснение слишком очевидное? Что такое страсть к знанию? Это стремление выяснить больше, чем тебе необходимо знать, и не полагаться исключительно на собственное, пусть даже и обоснованное опытом, мнение. Страсть знания — это выяснять больше, чем тебе когда-либо будет нужно. Поэтому мне хотелось бы предложить подумать о том, чтобы провести исследование философских образовательных онлайн-курсов, появившихся за последние 2-3 года. Мне кажется, здесь есть о чём поговорить: почему такие курсы возникают, кто их создаёт, кто на них записывается, как устроена эта образовательная практика и какое место она занимает в современной интеллектуальной жизни. Но прежде чем браться за исследование, хочется понять, насколько вообще интересен и продуктивен такой замысел. Можно было бы начать с анализа открытых данных, чтобы сформулировать первые гипотезы, а затем обратиться к глубинным интервью с авторами и участниками курсов. Впрочем, и сам предмет, и исследовательские вопросы, и методы ещё предстоит определить. Поэтому мне интересно узнать: кажется ли вам, что такой феномен заслуживает отдельного исследования? Что стоило бы изучать в первую очередь? И, может быть, у вас есть собственные наблюдения или опыт участия в подобных курсах, которыми вы готовы поделиться? Буду рад обсудить эту идею.
Открыть в TelegramПереслано из Ставка Паскаля | Андрей Леман
Мы приглашаем всех искателей сакрального и любителей философии религии на новый курс! «Выражая невыразимое: от истоков тезима до "смерти Бога"» Записаться можно здесь, либо написав в личку: @firefight_er Вся программа курса в карточках! Самое важное: 1. Старт - начало ноября. 2. Цена: 5000 руб за весь курс (60usd/55eur). 3. 9 онлайн-встреч (лекция с обсуждением). 4. Сложность: легко, популярно и доступно. 5. Требуется ли философская или теологическая база? - Нет. 6. Будут ли записи? - Будут. 7. Ведущие: философ Андрей Леман и философ Александра Ильина. 8. Шутки? Будут🐱
Открыть в TelegramРедакция обращает внимание Тем временем товарищи нашего канала Андрей Леман и Александра Никулина зовут к себе на курс «Выражая невыразимое», который предлагает заняться одновременно теософией, теофилией и теологией в одном режиме. Сам парный формат курсов все еще редок, а занятия дело коллективное, так что должно быть интересно!
Открыть в TelegramПосткапиталистический платонизм Недавно на стриме мы с Борей Клюшниковым обсуждали структурное сходство наших интеллектуальных траекторий: мы оба недавно делали курсы по Марку Фишеру, затем занялись античностью. Боря — античностью как эффектом древнего, я — философией Платона. В разговоре я попробовал сформулировать, почему этот переход кажется мне последовательным. Платон по мне близок мне к Фишеру ощущением разрыва между возможностью другой жизни и миром, в котором приходится жить и мыслить. В самой юности его мир рухнул с казнью любимого учителя, казнью руками людей утверждавших за собой право казнить его ради общего блага. Ранее политические перевороты в Афинах возглавлялись его родственниками и затем неудачи сиракузских поездок в зрелые годы опрокидывают меня в глубину платоновской меланхолии. Все это как я уже писал вынуждает философа жить и мыслить будущее, которое для него никогда не наступит, но тем сильнее он туда стремится. Фишеровское отмененное будущее не находится в невозможности, ровно как и идеальный платоновский город. Фишеровская мысль ровно как платоновская постулирует, что другая жизнь возможна, при этом одновременно демонстрирует, как само же общество (не отдельные его злые представители) уничтожает условия её осуществления. В шестой книге «Государства» Сократ описывает положение людей, сохранивших верность философии в таких условиях. Они видят безумие большинства, понимают, что практически никто не действует здраво в государственных делах, но оказываются слишком слабы, чтобы в одиночку противостоять общему порядку беспорядка. Платон дает очень меланхоличный образ философа, который там напоминает человека, укрывшегося за стеной от бури, стараясь прожить собственную жизнь, сохранив себя от несправедливости окружающих. В таком существовании есть благочестие, однако Сократ сразу обозначает ограниченность эскапизма. Сократ там же сравнивает философа с семенем, попавшим в чужую почву: среда изменяет и портит то, что при других условиях могло бы раскрыться. Возможная общественная польза остаётся неосуществлённой, вместе с ней остаётся неосуществлённой часть самого философа, и чем это спрашивается не отмена будущего, как мы читали о ней в «Капиталистическом реализме?» Я вам больше скажу, в девятой кажется книге Главкон замечает, что описанный ими полис существует в рассуждении и едва ли найдётся где-нибудь на земле. Сократ отвечает, что на небе, возможно, он находится как образец — παράδειγμα (parádeigma), — глядя на который человек может устраивать самого себя. Существует этот город или когда-нибудь возникнет, для такой работы несущественно. Будучи отсутствующим, он присутствует! Кстати говоря, к вопросу о том, насколько Платон — часть древнегреческой традиции. В шестой книге Сократ допускает, что философское правление могло существовать прежде, или даже существовать сейчас где-нибудь за пределами известного грекам мира или возникнуть там в будущем. За пределами греческого мира! Ну это того мира, который нормальный грек считает варварским. А за пределами греческого мира автоматически означает и за пределами греческой поэзии и религии, и главное греческой демократии, в которой так любят видеть свое будущее жертвы нынешних тираний. И как бы описанное устройство идеального полиса не было трудно осуществить, однако объявлять его невозможным Платон отказывается. Чем это не посткапиталистическое желание Марка Фишера, имя для которого все ещё нет, и есть большой соблазн назвать его коммунизмом, но это было бы историческим поражением и выбором реставрации прошлого вместо веры в будущее? Я уж молчу о банальном моем прозрении, что Сократ — это призрак, но об этом в следующем посте.
Открыть в Telegram