Наталия Таньшина 🇷🇺

День народного единства без русских‼️⚡️ Ох, скоро день народного единства, и школы вовсю готовятся к различным фестивалям дружбы народов. Ведь объявлен же Год единства народов России. Поэтому в рамках концепции России как многонационального государства подмосковные школьники накануне Дня народного единства будут зачитывать ничего не значащие для них слова о Мордовии или Чувашии. При всем моем уважении к мордве (а мордва составляет целых 0,32% от общей численности населения страны на 2020 год) очень сомневаюсь, что подмосковные младшеклассники, прочтя написанный для них текст (и спущенный сверху школам), что-то запомнят о Мордовии и ее традициях. И что-то мне подсказывает, что ни в одной русской школе в этот день не будут говорить о русском народе. Вопрос о том, кто в школы такие сценарии спускает, очень интересный (понятно, что не сами учителя это придумывают, они лишь берут под козырек). Но, самое главное, как обычно, мы имеем дело с подменой понятий. День народного единства что означает? Единство русского НАРОДА, то есть всех людей, населявших Русское государство (они все были русскими, независимо от национальности) перед внешней угрозой. Именно НАРОД в условиях кризиса власти, откровенного предательства элит взял инициативу в свои руки. Именно НАРОД, который выступил как субъект политического действия, смог объединиться вокруг Православной Церкви, вокруг князя Пожарского и Кузьмы Минина, и изгнал иноземных врагов, сохранив тем самым независимость и государственный суверенитет. Да, постоянно говорят о том, что в ополчениях были люди разных национальностей. Но акцент на этом начали делать много веков позже этих событий, формируя идею братства народов. Если взглянуть на 1612 год глазами современников, то, скорее всего, мы увидим, что люди просто не задумывались над своей национальностью. Они просто откликнулись на призыв защитить Русское государство, считая себя русскими людьми. Поэтому вряд ли логично экстраполировать современные идеи мультикультурализма и многонациональности на суть праздника, отмечаемого 4 ноября. Это День народного единения перед внешним врагом, это праздник, напоминающий о том, что именно НАРОД спас Русское государство, в критический момент сплотился и исправил ошибки власти. А так получилось, как всегда: в Год единства народов России День народного единства превратился в День единства народов России. Без русских, правда.

⚡️⚡️⚡️Хотим мы того или нет, но история обречена на мифотворчество. Одни мифы сменяют другие, и «золотая легенда» одного исторического персонажа порой строится на «черной легенде» другого. Именно так происходит с мифотворчеством вокруг двух многолетних руководителей внешнеполитического ведомства императорской России: графа К.В. Нессельроде и князя А.М. Горчакова. С именем первого связывают сплошные поражения и просчеты, второму приписывают исключительно победы и достижения. То, что графу Нессельроде вменяется как ошибка, в случае с князем Горчаковым трактуется как прагматизм или вынужденная мера, в любом случае, оправдывается. Никоим образом не преуменьшая заслуг князя А.М. Горчакова, необходимо понимать, что все его достижения конструируются на антимифе Нессельроде. Их постоянно противопоставляют, подчеркивают кардинальную разницу между их политическими курсами, преувеличивают ошибки одного и заслуги другого. Причем если антимиф Нессельроде имеет очень долгую историографическую традицию, то культ Горчакова совсем молодой: отношение к результатам деятельности этого министра иностранных дел, особенно после его ухода, было очень неоднозначным. Графа Нессельроде «знатоки истории» постоянно упрекают за случай с Невельским. Да, Несельроде допустил ошибку, доверившись недостоверным разведданным и потом продолжая настаивать на своей правоте (как это соотносится с образом «незаметного» Нессельроде, правда, непонятно). Горчаков в своей практике совершал куда большие просчеты, но с его именем связывают исключительно победы. Да, именно он добился отмены ограничительных статей Парижского мирного договора, связанных с нейтрализацией Черного моря. Однако только иногда историки осторожно говорят о том, что этому вопросу наши дипломаты уделяли непропорционально большое внимание, порой в ущерб другим направлениям. В последней трети XIX века Европа вступает в полосу образования внешнеполитических блоков и блоковой конфронтации. В 1879 г. был заключен австро-германский военно-политический союз, который развязал через 35 лет Первую мировую войну. Между тем, в Отчете МИДа за 1879 г. это событие, предвещавшее пагубные для России последствия, должного отклика не получило, а западная граница России в это самое время находилась в полном пренебрежении: ни одной крепости, редкая сеть железных дорог. 22 августа 1879 г. на приграничной станции Александров состоялась встреча императоров Александра II и Вильгельма I. Расстались они, обменявшись заверениями в вечной дружбе. Царь всей душой присоединился к соглашению, считая его продолжением союза трех императоров. Как писал известный отечественный историк В.Н. Виноградов, «раз образование блока двух центральных империй не вызвало тревоги в Зимнем дворце, не считали нужным бить в набат и на Певческом мосту». Конечно, в данном случае мы имеем дело с речь последними годами, когда канцлер почти безвылазно пребывал на заграничных курортах. Но тот факт, что МИД во главе с Горчаковым «не заметил» эту угрозу, солидаризировался с ошибочным мнением императора, исследователей как-то не задевает. И как-то не колеблет мнения, будто именно князь Горчаков, а не император, определял внешнеполитический курс страны. Поэтому, вовсе не преуменьшая заслуг А.М. Горчакова, необходим трезвый взгляд как на его политику, так и на политику его предшественника. Вряд ли правильно строить миф одного на антимифе другого: и то, и другое, не имеет отношения к реальности. В рамках такого мифа любые действия Горчакова оправдываются. Любые, зачастую аналогичные поступки Нессельроде, подвергаются безудержной критике. И, главное, вопрос на засыпку: при каком министре иностранных дел Россия продала Америке Аляску? То-то и оно. Но разве кто-то об этом вспоминает? В исторической памяти это событие как бы отдельно от Горчакова существует. Просто Россия продала Аляску. Потому что так надо было. https://t.me/natatanshina/4714

«Жандарм Европы»‼️⚡️ Слышу от своих студентов: «Николай I, жандарм Европы, подавлял революцию в Греции, потом в Венгрии». Начну с того, что Греция обрела свою независимость благодаря во многом позиции России, а первым президентом Греции стал Иоанн Каподистрия, руководивший вместе с К.В. Нессельроде министерством иностранных дел. И Венгерскую революцию русская армия усмиряла исключительно по огромной просьбе австрийского императора, хотя, конечно, восстание представляло угрозу и для западных рубежей России, особенно с учетом того, что среди восставших было много поляков. Какие еще восстания в Западной Европе подавлял Николай I? Где еще он зарекомендовал себя как «жандарм Европы»? А нигде. От интервенции во Францию в 1830 г. с целью восстановления на престоле Карла Х (то есть с целью помочь свергнутому «брату») в итоге отказался. Просьбу короля Нидерландов помочь подавить восстание в Бельгии тоже в итоге не исполнил (и в первом, и во втором случае во многом благодаря здравым советам графа Нессельроде: тот был против такого вмешательства). Да, Николай Павлович подавлял мятеж в Царстве Польском – но это мятеж на территории Российской империи, он был обязан установить порядок у себя дома. Но откуда пошло это прозвище - «жандарм Европы»? Из западноевропейской антирусской пропаганды и публицистики середины XIX в.: либерально и радикально настроенная общественность упрекала императора Николая за вмешательство в дела Европы и подавление венгерской свободы. Как до этого упрекала за подавление мятежа в Польше. То есть западные пропагандисты действовали в рамках классической и отработанной веками схемы: русские варвары, управляемые деспотом, стремятся к экспансии и подавлению свобод. После Июльской революции 1830 г. европейские либералы воспринимали Россию именно через противопоставление: передовой либеральной Европе угрожает самодержавная Россия. В дальнейшем тезис о «жандарме Европы» был подхвачен и в отечественных радикально-демократических и либеральных кругах, а потом этот идеологический штамп из пропагандистских агиток перекочевал в советскую историографию и стал каноном для многих поколений школьников, включая нынешних. Такие метаморфозы уже случались, например, во времена Наполеона: образ ужасных русских казаков, пожирателей детей, мародеров и насильников из наполеоновской пропаганды переместился на страницы научных исторических работ. «Жандарм Европы» - это аналогично тому, что мы наблюдаем сейчас в риторике западных политиков и доморощенных иноагентов и террористов: они неустанно, не покладая рук, а точнее, языков, создают образ экспансионистской России, возглавляемой тираном и деспотом, который направляет послушные орды рабов к завоеванию Европы. У нас над этим зачастую смеются: ой, какая Кайя Каллас необразованная, какую чушь несет! Но ведь потом вся эта чушь переходит в учебники истории как исторические свидетельства и заявления современников, то есть пропаганда работает на будущее. Только предположите, что наши потомки будут изучать историю современной России по записям западных пропагандистов, иноагентов и прочих предателей. Получится точно такой же «жандарм Европы». Но будет ли это правдой?

На днях Зеленский заявил, что Украина исторически появилась раньше России: «Украина — это наследник Киевской Руси, большой страны, очень известной на европейском континенте с развитой цивилизацией, со своей культурой, традициями. России и близко не было. Россия появилась после того, как появилась Украина». Официальный представитель МИД России Мария Захарова прокомментировала высказывания Зеленского, назвав их «псевдоисторическими бреднями». Между тем, Зеленский лишь повторяет «псевдоисторические бредни», которым уже не одна сотня лет, и которые корнями уходят в польскую мифологию времен Яна Длугоша. Во второй половине XIX столетия историк-недоучка из Киева, польский расист Франтишек Духинский, одержимый ненавистью к России, утверждал, что «Московия» к Руси исторически никакого отношения не имела. Московское царство, по его утверждению, не являлось наследником Киевской Руси. Россия правила Малороссией вследствие ее завоевания Петром Великим, которое произошло в 1709 году в результате Полтавской битвы. А потом уже императрица Екатерина II «постановила указом, что московиты суть русские и европейцы… Этот указ всеми своими словами доказывает лучше, чем всякое другое соображение, что она говорит кочевому народу, которому хочет привить вкус к земледелию. Но это напрасно…» Эти псевдонаучные идеи были с огромным энтузиазмом встречены во Франции, в том числе и учеными-историками и политиками, которые также подчеркивали, что «Московия», а потом и Российская империя не имели никакого отношения к Киевской Руси и Европе. Так, известный историк Элиас Реньо вслед за Духинским утверждал, что русские — не славяне и не европейцы, а земли присвоили себе незаконно, силой отобрав их у европейских народов. Соответственно, «необходимо, чтобы Московия вернулась к своим национальным традициям, в соответствии с которыми ее миссия заключается в организации полуславянских народов Центральной Азии вместо того, чтобы идти на Запад… В этом возвращении к традиции нужно начинать с уничтожения самого наименования “Россия”, которое цари Санкт-Петербурга незаконно себе присвоили». Французский политик и издатель Казимир Делямар в 1869 году обратился к французскому Сенату с петицией, в которой заявил о «русской угрозе» и порабощении «московитами» 15-миллионного народа — «русинов» или «рутенов» (иначе говоря, современных украинцев). Он потребовал от правительства реформы исторического образования и раздельного изучения истории рутенов, иначе говоря, славян, и московитов, то есть народа, чье славянство было более чем сомнительным. Французские лицеисты, по словам Делямара, не знали, что все предшественники Петра Великого были царями и самодержцами московскими, и что сам Петр принял этот титул в 1721 году только после Полтавской битвы, сделавшей его властелином Малороссии, то есть земли, населенной рутенами. Таким образом, делал вывод Делямар, Петр Великий подчинил себе истинно русских людей, а московиты — это народ-завоеватель туранского, азиатского происхождения, присвоивший себе земли, которые прежде принадлежали истинным славянам, рутенам или русам, и они и есть настоящая Россия. Только вот чего Зеленский не учитывает: все эти малороссийские земли, которые якобы себе «незаконно присвоила» «Московия», по мнению поляков и французов, были исконно польскими и должны были принадлежать исключительно Польше. Вместе с землями, населенными «рутенами», то есть украинцами. Для того они эти псевдоисторические бредни и придумали. https://rg.ru/2026/10/28/zaharova-otvetila-na-slova-zelenskogo-o-drevnosti-ukrainy.html

Верной дорогой идете, товарищи! Французские протестующие радикалы, сжегшие здание мэрии Лиможа (входит в список охраняемых исторических памятников Франции), свято чтут заветы Парижской Коммуны и действуют абсолютно в логике коммунаров. В ходе «кровавой недели» коммунары тогда много чего сожгли в Париже. Это была их типичная тактика, а одна из видных фигур коммуны учительница-анархистка Луиза Мишель так и заявила: «Париж будет наш или его не будет вовсе». Был сожжен дворец Тюильри, построенный при Екатерине Медичи и представлявший несомненную историческую и культурную ценность. Дворец горел два дня, после чего от него остались лишь обожженные стены. Помимо Тюильри коммунары сожгли парижскую Ратушу, где в огне сгорело более восьми миллионов бесценных исторических документов. Были подожжены столичная префектура полиции, Дворец правосудия, особняк Тьера. Заодно повалили Вандомскую колонну, которая воспринималась радикально настроенными французами как символ деспотизма. Инициатором этого решения был комиссар по культуре при коммуне художник Гюстав Курбе. Правда, после падения Коммуны решением суда художника обязали финансировать восстановление колонны за свой счет. Но Курбе решил просто сбежать из Франции. Наши революционеры опыт Коммуны внимательно изучали. Ленин к этой теме обращался регулярно и извлекал из нее уроки. У французов есть апокриф: на 73-й день после захвата большевиками власти Ленин пустился в пляс. Так он якобы радовался тому, что большевистскому режиму удалось хотя бы на день пережить Парижскую Коммуну. Даже если Ильич и не плясал, эта легенда очень показательна. Для Ленина и других большевистских вождей были очень важны уроки, опыт и ошибки Коммуны. А в нашей топонимике, названиях предприятий эта память закрепилась очень прочно.