Посты канала На обломках самовластья

Потомки Ивана Сусанина в с. Коробово Костромской губернии, начало XX века. В 1633 г. царь Михаил Фёдорович велел отдать Антониде Сабининой с сыновьями «за терпенье и нрав отца ее, Ивана Сусанина», в потомственное владение пустошь Коробово в Костромском уезде с освобождением этой пустоши от всяких повинностей. Позднее цари Иоанн и Петр Алексеевичи особой грамотой подтвердили за потомками Сабинина и Сусанина право владения пустошью Коробово с полным обелением ее «за службу деда их». А еще позднее, по мере того, как потомство Сабинина и Сусанина разрасталось, правительство несколько раз прирезывало им земли, постоянно подтверждая дарованные льготы. Вплоть до самой революции жители с. Коробово в числе прочих привилегий имели право носить особые белые кафтаны и выступать в шествиях во время похорон государей и коронования их. Блажен муж, боящийся Господа и крепко любящий заповеди Его. Сильно будет на земле семя его; род правых благословится (Пс. 111:1-2)

В 1912 году III Государственная Дума после долгих обсуждений приняла пакет законов «Об обеспечении рабочих на случай болезни» и «О страховании рабочих от несчастных случаев». Именно тогда, впервые в российской истории, пусть и с оговорками, но все же была создана система обязательного страхования на случай нетрудоспособности, увечья и смерти. А также беременности и родов. Система с ходу охватила более трёх миллионов наёмных работников, на базе множества крупных и малых предприятий стали появляться больничные кассы, число которых к началу 1914 года достигло 2,5 тысяч. Уставы касс включали следующие основные положения: 4. Участниками кассы состоят все, без различия пола и возраста, лица, подчиненные действию Положения об обеспечении рабочих на случай болезни, кои заняты работами предприятия или службою в нем. Не состоят участниками кассы те из указанных выше лиц, кои наняты для исполнения случайных работ, продолжающихся не более одной недели. 5. Во всех предусмотренных сим уставом случаях, служащие в предприятии приравниваются к рабочим. 6. Участие в кассе начинается со дня допущения к работе или службе. <...> 11. Касса выдает своим участникам денежные пособия: 1) по случаю их болезни или причиненного им несчастным случаем увечья, влекущих за собою утрату трудоспособности; 2) по случаю родов — беременным и роженицам, участницам кассы и 3) по факту смерти участников, на их погребение. 12. Если взносы участника определяются по действительному его заработку, то денежное пособие исчисляется по среднему дневному заработку за предшествующие заболеванию шести платежных сроков. Если же взносы участника определяются по разрядам, то денежное пособие исчисляется по среднему размеру дневных заработков, установленных для тех рарядов, по которым определялись взносы участника за предшествующие заболеванию шести платежных сроков. <...> 13. Размер денежного пособия по случаю болезни или увечья устанавливается в пределах: 1) от половины до двух третей заработка заболевшего участника, если на его иждивении находятся жена или недостигшие пятнадцатилетнего возраста дети законные, узаконенные, усыновлённые или внебрачные, а равно воспитанники и приемыши (Св. Зак. т. ІХ, Зак. Сост., ст. 570, прим., по Прод. 1906 г.), или недостигшие пятнадцатилетнего возраста братья или сестры, круглые сироты, или родственники в прямой восходящей линии, и 2) от четверти до половины заработка заболевшего участника, при всяком ином семейном его положении, если в отношении таких участников не состоится особого постановления общего собрания кассы. 14. Указанные в пункте 1 ст. 11 денежные пособия выдаются: 1) в случае болезни с четвертого дня болезни по день выздоровления, но не долее, как в продолжение двацати шести недель; при повторных заболеваниях в совокупности не долее, как в продолжение тридцати недель в течение года, и 2) в случае увечья <...> Пособия эти выдаются за действительно пропущенные заболевшим рабочие дни, если по сему предмету не состоялось иного постановления общего собрания кассы. 15. Размер денежного пособия по случаю родов устанавливается в пределах от половины до полного заработка участницы кассы. Пособие это выдается беременным в продолжение двух недель, предшествующих родам, и роженицам в продолжение четырех недель, следующих за родами. Правом на пособие беременные пользуются лишь за время, в течение которого они в действительности не исполняли работ по найму. <...> 16. Размер денежного пособия по случаю смерти устанавливается в пределах от двадцатикратнаго до тридцатикратнаго дневного заработка умершего, участника кассы. Это пособие предназначается на покрытие расходов по погребению и выдается тому, кто хоронит умершего. Итак, внедрение системы социальной защиты трудящихся не было исключительным достижением большевистской власти. Первые конкретные действия в этой сфере были предприняты именно царским правительством — без потрясений и лозунгов, с твёрдым намерением устроения и укрепления быта рабочего человека. И то, что семена сего дела взошли позднее в иных формах, лишь подтверждает: основа была заложена верно.

Немного о системе штрафов в фабрично-заводской промышленности предвоенной РИ: 143. В видах поддержания на фабриках должного порядка, заведывающим сими заведениями предоставляется налагать на рабочих собственною властью денежные взыскания: 1) за неисправную работу, 2) за прогул и 3) за нарушение порядка. Никакие взыскания не могут быть налагаемы по другим поводам <...> 145. Прогулом, в отличие от несвоевременной явки на работу или самовольной отлучки с нее, считается неявка на работу в течение не менее половины рабочего дня. Взыскание за прогул налагается соответственно заработной плате рабочего и количеству прогульного времени в течение одного месяца, в размере, не превышающем, однако, суммы шестидневного его заработка. Сверх того, у рабочего удерживается заработная плата за все прогульное время. Для рабочих, получающих задельную плату, взыскание за прогул определяется в размере не свыше одного рубля за прогульный день и не свыше трех рублей в общей сложности. Примечание. Взыскания за прогул не полагается, если неявка на работу произошла вследствие лишения рабочего свободы, по внезапному разорению от несчастного случая, вследствие пожара, разлива рек, болезни, лишающей возможности отлучиться из дому, и смерти или тяжкой болезни родителей, мужа, жены и детей <...> 148. Взыскания, налагаемые за неисправную работу, за прогул и за нарушения порядка, в общей их сложности, не должны превышать одной трети заработка, действительно причитающагося рабочему к установленному сроку расплаты <...> 152. Взыскания с рабочих обращаются на составление особого при каждой фабрике капитала, состоящего в заведывании фабричного управления. Капитал этот может быть употребляем, с разрешения фабричной инспекции, только на удовлетворение нужд самих рабочих, согласно правилам, издаваемым Министром Торговли и Промышленности по соглашению с Министром Внутренних Дел. Примечание. Те из образующихся согласно сей (152) статье сумм, которые остаются свободными веледствіе закрытия промышленных заведений, причисляются, по принадлежности, к особым капиталам, предназначенным для выдачи вспомоществований больным и увечным рабочим и горнорабочим (ст. 1551 и прим., по Прод.). (Настольная справочная книга для коммерсантов : Необходимые сведения из действующего торг.-пром. законодательства. - Москва : Рос. взаим. о-во купцов, фабрикантов и заводчиков для содействия развитию торг. сношений и оборотов, 1912. - XXIX - с. 358) Далее в справочнике приводится внушительный перечень взысканий, налагаемых на владельцев предприятий и управляющих в связи с тем или иным нарушением с их стороны в отношении подчиненных. Особенно интересными показались следующие статьи: 1359. Если содержатели фабрик, заводов, или мануфактур, прежде истечения условленного с работниками сих заведений времени, самовольно понизят плату своих работников, или же будут заставлять их, вместо следующей им платы деньгами, получать ее товарами, хлебом или другими какими-либо предметами, то они за сие подвергаются: денежному взысканию от ста до трехсот рублей, и сверх того, обязаны вознаградить за понесенные вследствие сего работниками убытки. 364. Заведывающий заводом, фабрикою, промыслом или ремесленным заведением или их заместитель, виновный: 1) в самовольном понижении платы рабочему, вопреки установленным в законе правилам; 2) в понудительной расплате с рабочим не деньгами, а товаром или иными предметами; 3) в расплате с рабочим купоном, срок оплаты которого хотя бы и наступил, или знаком, представляющим условную ценность, наказывается арестом на срок не свыше трех месяцев или денежною пенею не свыше трехсот рублей. Если сей поступок учинен в третий раз или хотя он и в первый разь, но произвел среди рабочих волнение, вызвавшее прибытие власти, для восстановления порядка, то виновный наказывается арестом. Сверх того, суду предоставляется, если виновный заведовал заводом, фабрикою, промыслом или ремесленным заведением, лишить его права заведовать таким заводом, фабрикою, промыслом или заведением на срок от одного года до пяти лет. Произвол кровавых царских эксплуататоров как он есть.

305 лет назад Россия вступила в период своего наивысшего могущества. Спустя каких-то сто лет - даже меньше - и вот мы уже видим его пик: разбив Наполеона, диктует волю всему миру, став по сути всеевропейским гегемоном. Были в прайме. К сожалению, за последующие сто лет империя так и не сумела (не успела?) окончательно оформиться в национальное государство. Выстроить такую социально-политическую систему с крепкими элитами, какие обеспечили бы ей не только геополитическое, но и - равно важно - культурное доминирование в веке уже двадцатом. Которой не были бы страшны ни внешние козни, ни катаклизмы. В какой-то момент даже казалось, что в обоих планах почти удалось коснуться желаемого. Но получилось так, как всем известно. В причинах этого, особенно внутренних, нужно, конечно, разбираться отдельно (и что характерно - никто этим всерьёз не занимается, если и отойдя от планки "историческая неизбежность революции", то недалеко - максимум в сферу околожидомасонских заговоров). Здесь же отметим, что империя русских погибла столь же ярко, как и жила: лучшие подданные показали пример героической борьбы и с честью, бившись до последнего, хотя и проиграли, но сохранили для потомков лицо. Уместно сравнить с позорно подохшим Совком, сражаться за единый и неделимый который в очередь никто не встал, потому что таких очередей не было (а ведь их в нём каких только не было). Но даже славная гибель молодой ещё по историческим меркам империи стала прологом к величайшему в истории (со знаком минус, конечно, но ведь факт) эксперименту. И если, а это вполне себе возможно, особенно глядя на грустное положение наших сегодняшних дел по его итогам, так окажется, что Бог и не нам определил стать последним Римом, то Он уж точно сделал нас одними из определяющих среднюю температуру по планете-палате. И слава Ему за это в том числе. Что мы русские, а не украинцы там или ещё какое-то недоразумение с обочины, призванное лишь на контрасте с собой убогими напоминать великим нациям об их великих целях. Но хотелось бы, конечно, стать Третьим Римом. С днём рождения, Империя!

1914 год. Здесь в большом разрешении. Повторим базу. По итогам Первой мировой ситуация становилась просто фантастической. Россия получала Константинополь и Проливы. Северный Иран к этому времени под нашим протекторатом. Сюда же усиление на Балканах. По сути, Империя претендовала на статус гегемона во всём макрорегионе восточного Средиземноморья, Ближнего Востока и Передней Азии. И всё это на фоне стремительно растущего населения. Европейского, христианского, хорошо образованного и чрезвычайно талантливого населения, которое деловито, по-хозяйски осваивает новые территории. Под 200 миллионов к середине века. И такой же рост во всех остальных направлениях: индустрия, технологии, наука, культура, экономика. Если продлить кривые на графиках развития дореволюционного периода на 1920-е, 1930-е, 1940-е - даже сдержанный прогноз воодушевляет. Просто представьте: никакой революции. Никакой гражданской войны. Никакой эмиграции. Никаких терроров, репрессий, "троек", ВЧК, НКВД, бутовских полигонов, главного управления лагерей. Ни индустриализации. Ни коллективизации. Ни расказачивания. Ни погрома Церкви. Ни миллионов умерших от голода. А вместо всего этого - бурное развитие творческих национальных сил на фундаменте свободы, права, уважения к личности. Невозможно представить, что мы потеряли. Страшно даже думать об этом. Свой "золотой век".

Австрийцы раздали стиля...

Столыпинские галстуки vs ежовские рукавицы или число смертных приговоров при Столыпине и Ежове: Годы Вынесено/Исполнено 1906-1911 [1] 7016 / 3972 1937-1938 [2] 668305 / ? Достоверных данных о количестве исполненных смертных приговоров в период пребывания Ежова на посту наркома ВД на сегодняшний день нет и вряд ли стоит ждать, что они появятся в обозримом будущем. Тем не менее, можно попробовать кое-что прояснить в этом вопросе. 1) Известно, что с 15 сентября 1938 г. решения Особых троек по первой категории в отношении лиц, арестованных до 1 августа 1938, надлежало приводить в исполнение немедленно [3] 2) С 01.10.1936 по 01.11.1938 приговорено к ВМН с заменой заключением всего 634 человека [2] 3) Осужденных к ВМН с заменой лишениием свободы насчитывалось в 1936 году — 7303, в 1937 — 6239, в 1938 году —5926, в 1939 — 3425, в 1940 — 4037 [4] Исходя из этих сведений можно предположить, что казнено было едва ли не 99% осужденных к ВМН, однако в действительности всё оказывается чуть запутаннее. «Большой террор» привёл чекистское делопроизводство в совершенно расстроенное состояние, тысячи карточек арестованных оказались наполовину заполнены браком. Ряд арестованных и даже осужденных из-за такого учёта оказались фактически потеряны и сидели без допросов. Некоторым из них удалось "отсидеться" до конца 1938 года, однако подобные исключения в масштабах всей страны не являлись количественно значимыми (речь идет о порядке цифр в тысячи, м.б. несколько десятков тысяч, человек) и основная масса приговорённых к казни избежать своей участи не смогла. Известно также, что уже после формального запрета казней по приговорам внесудебных органов, в целом ряде регионов арестованные расстреливались "задним числом" сотнями и тысячами. Так, только в Крыму и только 28-29 ноября 1938 года было казнено 770 человек [5]. Напоследок остаётся отметить, что если в 1906-11 действия правительства были обусловлены революционными событиями и регулярными террористическими атаками левых боевиков, то «Большой террор» имел целью устрашение и усмирение неугодных социальных слоёв, а также устранение политических конкурентов. Кстати о конкурентах. Среди всех арестованных по политическим мотивам в 1937-38 гг. членов и кандидатов в члены ВКП(б), а также троцкистов оказалось всего 13%, в некоторых регионах меньше 3%. Большинство репрессированных были беспартийными (86-95%) и представляли самые массовые по социальному положению группы населения — колхозники, рабочие и служащие. А среди всех приговорённых к смертной казни, 633955 человек получили приговор в результате проведения органами НКВД массовых операций - кулацкой и национальных (386 798 и 247 157 смертных приговора соответственно)[6][7]. Источники в комментариях.

Несколько цитат из заключения докторской диссертации М.Ю. Наконечного (известного в ЖЖ под ником corporatelie): 1. В результате исследования была получена новая предварительная оценка в 800 000–850 000 смертей среди актированных после их освобождения. Это увеличило число погибших в ГУЛАГе до 2,5 миллионов (только заключенных). Эта оценка существенно отличается от двух единственных доступных на сегодняшний день цифр, найденных в литературе: официальных «1,7 миллиона» (Земсков, Гетти, Риттершпорн, Уиткрофт и др.) и «6 миллионов» (Алексопулос). Однако отсутствие свободного доступа к источникам на данном этапе исследования не позволило сделать каких-либо определённых выводов. Поэтому в диссертации рассматривался диапазон возможных показателей выживаемости инвалидов, освобожденных по состоянию здоровья. В диссертации были представлены два менее вероятных прогноза (350 000 и 1 000 000 смертей) в качестве альтернативы цифре в 800 000, хотя последняя оценка считалась наиболее правдоподобной из трёх и была обоснована. 2. Другим принципиально новым количественным открытием стал «потерянный» миллион инвалидов, освобождённых по медицинским показаниям из ГУЛАГа (только заключённые) в период с 1930 по 1955 год. Важность этой кумулятивной цифры заключается в том, что каждая из содержащихся в ней цифр представляет собой потенциально (но, что важно, не гарантированно) заниженную смертность. Добавление этой цифры в литературу снижает существующую неопределенность относительно масштабов освобождений по медицинским показаниям, что, в свою очередь, уменьшает историографическую неоднозначность относительно вероятного количества дополнительных смертей, связанных с ГУЛАГом. 3. Цифра в один миллион не является окончательной. В диссертации были выявлены и классифицированы источники занижения: неполнота официальных данных об освобождениях по болезни; так называемые «скрытые» или «неофициальные» инвалиды; пока не подсчитанные данные об освобождениях по болезни из Трудовой армии; спецпоселения; и подсистема ГУИТУ НКЮ, причём последняя представляет собой особенно заметный пробел. <...> 8. Искажение данных о смертности посредством актировки подрывает аналогию с «налогом мафии», которую исповедуют «сторонники» этой теории. Это предположение, выдвинутое Уиткрофтом в конце 1990-х годов и поддержанное Земсковым, Моруковым, Сусловым и многими другими учеными, утверждало, что засекреченные данные о смертности в ГУЛАГе являются весьма надежными из-за своей секретности. Как показано в данной работе, данные о смертности заключенных были совершенно секретными, но тем не менее искаженными из-за множества политико-экономических стимулов и давления на все уровни бюрократической иерархии, главными из которых были сокращение расходов и избежание судебного преследования за высокую смертность. <...> 20. Внутренние данные о смертности ГУЛАГа не были полностью сфальсифицированы, но искажены в своего рода «пирамиде бюрократической обфускации». Этот вывод согласуется с моделью «минимальной неправдивости (используя термин Питера Уайлса)», обнаруженной в статистике в более широком советском контексте. По словам Уайлса, у советских статистиков было «сильное предпочтение перераспределять информацию, которую они хотели скрыть, повсюду в пачках купюр, под вводящими в заблуждение подзаголовками», но не фальсифицируя итоги. <...> 33. Освобождения из ГУЛАГа иногда скрывали факты смерти... Тот факт, что администрация лагеря иногда указывала уже умерших заключённых как «освобождённых» в статистических отчётах, имеет прямые историографические последствия для глубоко укоренившегося представления о «90% выживаемости» заключённых ГУЛАГа... Это также усложняет аргумент об «искуплении» (Барнс, Вайнер), согласно которому освобождения из системы были прямой противоположностью смертям. Фактически, смерти и освобождения иногда совпадали, хотя ещё предстоит проделать большую работу в местных архивах, чтобы определить точное количественное значение этого явления.

Смертность заключенных в РИ и СССР Смертность заключенных во всех местах лишения свободы Российской империи (в % к среднесписочному составу)[1]: 1885 — 3288(3,5) 1886 — 3881(3,9) 1887 — 3407(3,2) 1888 — 3243(3) 1889 — 3761(3,5) 1890 — 4078(3,7) 1891 — 4572(4,2) 1892 — 6628(5,8) 1893 — 4316(3,7) 1894 — 4213(3,9) 1895 — 2588(3,2) 1896 — 2230(2,6) 1897 — 2024(2,7) 1898 — 2388(2,9) 1899 — 2349(2,6) 1900 — 2415(2,7) 1901 — 1921(2,2) 1902 — 1977(2,6) 1903 — 1944(2) 1904 — 1800(1,9) 1905 — 1700(2,2) 1906 — 1596(1,8) 1907 — 2273(1,9) 1908 — 5136(3,3) 1909 — 6545(3,7) 1910 — 8127(4,7) 1911 — 8656(4,9) 1912 — 8093(4,3) 1913 — 6571(3,4) 1914 — 6370(3,6) 1915 — 8166(4,8) (Остановливаясь отдельно на смертности в каторжной системе РИ отметим, что в течение 1895-1908 гг. показатель смертности здесь ни разу не превысил отметку в 40 промилле (4%) и составлял в среднем ~2,9%. В 1909 году смертность на каторге резко возросла на фоне эпидемии тифа, достигнув пика (6,9%) в 1911 г., но уже к 1914 г. вернулась к доэпидемическому "потолку" (4%), сохраняя при этом тренд на снижение[1]). Смертность заключенных в лагерях ОГПУ-НКВД (в % к среднесписочному составу)[2]: 1930 — 7980(4,1) 1931 — 7283(3,6) 1932 — 13197(4,8) 1933 — 67297(15,7) 1934 — 26295(4,2) 1935 — 28328(3,6) 1936 — 20595(2,5) 1937 — 25376(2,6) 1938 — 90546(6,9) 1939 — 50502(3,9) Жирным шрифтом для РИ выделены годы, на которые пришлись голод и эпидемии (при этом в остальные годы также случались неурожаи и вспышки инфекционных заболеваний, но меньшего масштаба). Как можно видеть, между двумя эпидемиями холеры смертность заключённых не превышала 3% от среднесписочного состава, т.е. поддерживалась на уровне европейских стран. С началом революционных событий 1905-07 численность заключённых стала стремительно увеличиваться и к 1913 году превзошла показатель 1905 г. в 2,5 раза. Вдобавок с 1908 года Россия переживала череду вспышек тифа, холеры, малярии и др. Всё это сказалось на санитарно-гигиеническом благополучии российских исправительных учреждений и привело к значительному росту смертности как в абсолютном, так и в относительном выражении, но всё же к катастрофическим 5,8% 1892 года показатели смертности даже не приблизились. Впрочем, катастрофа катастрофе рознь, о чем можно судить по данным о смертности заключённых лагерей ОГПУ-НКВД. За десятилетие 1930-39 советские лагеря дважды превзошли имперский антирекорд в относительном выражении, причем в 1933 г. — в 3 раза! В абсолютных же числах всего за 5 лет с 1930 по 1934 в лагерях, без учёта тюрем и колоний, погибло 122 тысячи человек — на 4 тысячи меньше, чем во всех местах лишения свободы Российской империи за 30 лет. Источники: [1]: Отчеты по ГТУ за 1885-1915 гг. СПБ-ПГ. [2]: ГА РФ. Ф. Р-9414. Оп. 1. Д. 1181. Л. 2. Подлинник. Рукопись. ГАРФ. Ф.Р-9414. Оп.1. Д.2740. Л.1. Там же. Л.53. Там же. Д. 1155. Л.2.

К сегодняшней скорбной дате — немного о результатах деятельности «органов социалистической законности» в период правления любимого Вождя. Число заключённых на 100 тыс. населения в Российской империи и СССР в 1904-1954 гг. (на начало года): 1904 — 66 1913 — 118 1917 — 110 1936 — 780 1938 — 1111 1940 — 951 1941 — 1500 1950 — 1546 1953 — 1410 1954 — 776 Интересно, что по итогам почти десяти лет борьбы с революционным террором и даже на фоне двукратного роста численности тюремного населения, коэффициент заключенности в дикой сатрапии только-только подобрался к соответствующему показателю США 1910 года (121/100 тыс.). Спустя три десятка лет благодаря гению товарищ-Сталина загнивающие Штаты удалось не только догнать, но и перегнать, причем без малого в 4 раза, а к 1950 г.— и в 7 раз. Примечание: для 1917 г. население в границах, подконтрольных правительству, без Финляндии[1][2]; для 1936-38 гг. без учета тюрем, для 1936-1950 — без ВТК; в 1940 г. с учетом лиц, заключенных в тюрьмах штатов и федеральных испр. учреждениях, изоляторах временного содержания, местных исправительных учреждениях, а также испр. учреждениях для несовершеннолетних, в США на 100 тыс. населения приходилось 239 заключенных, в 1950 г. — 201. Источники в комментариях.

За три года исключительно тяжелой борьбы русской армией было взято 2 200 000 пленных и 3850 орудий. Из этого числа германцев — 250 000 пленных и 550 орудий, австро-венгров — 1 850 000 пленных и 2650 орудий и турок — 100 000 пленных при 650 орудиях. За то же время Францией было взято 160 000 пленных и 900 орудий, Англией — 90 000 пленных при 450 орудиях, а Италией — 110 000 пленных и 150 орудий. Русские трофеи в шесть раз превысили трофеи остальных армий Согласия, взятых вместе. С чувством глубокого удовлетворения русский историк просматривает списки потерь по полкам германской армии, дравшихся на Востоке и Западе. Русский фронт для них оказался вдвое убийственнее англо-французского. Об австро-венгерской армии и говорить нечего. Весь цвет ее лег на полях Галиции и в ущельях Карпат. Итальянцы на Виттории Венето добивали остатки их эрзац ландштурма. Наконец победители англо-французов — турки — сами потерпели от нас жесточайшие поражения за всю свою историю. (Керсновский А.А. История Русской армии. — Т.4 — М.: Голос, 1994, с. 164)

Если бы Россия в 1918 году осталась организованным государством, все дунайские страны были бы ныне лишь русскими губерниями, — сказал в 1934 году канцлер Венгрии граф Бетлен. Не только Прага, но и Будапешт, Бухарест, Белград и София выполняли бы волю русских властителей. В Константинополе на Босфоре и в Катарро на Адриатике развевались бы русские военные флаги. Но Россия в результате революции потеряла войну и с нею целый ряд областей.... (Керсновский А.А. История Русской армии. — Т.4 — М.: Голос, 1994, с. 325)

Внутриполитическое положение Австро-Венгрии требовало неотложного прекращения войны. Об этом даёт яркое представление секретный доклад австро-венгерского министра иностранных дел графа Чернина императору Карлу от 12 апреля 1917 г. «Совершенно ясно, — писал Чернин, — что наша военная сила исчерпана... Я вполне убеждён, что новая зимняя кампания совершенно невозможна; другими словами, что в конце лета или осенью нужно заключить мир какой угодно ценой... Ваше величество знаете, что тетива так натянута, что может порваться каждый день. Я твердо убежден, что силы Германии, как и наши, пришли к концу, чего не отрицают и ответственные политики в Берлине. Если монархи центральных держав не сумеют в ближайшие месяцы заключить мир, то народы заключат его через их головы, и тогда волны революции снесут всё, за что сегодня сражаются и умирают наши братья и сыновья». Чернин далее писал, что объявление войны Америкой обострило положение. Германия возлагает большие надежды на подводную войну, которые он считал обманчивыми. «Ваше величество поручило мне сказать государственным деятелям союзной Германии, что наши силы исчерпаны и что дальше этого лета Германия не может рассчитывать на нас. Я исполнил это повеление, и германские политики не оставили во мне никаких сомнений в том, что и для Германии новая зимняя кампания немыслима». Убеждение Чернина и императора Карла в том, что положение Австро-Венгрии крайне тяжёлое и что необходимо было с войной кончать, не доводя дела до неминуемой катастрофы, не оказывало, однако, влияния на определение военных целей <...> Что Австро-Венгрия не должна ничего потерять в результате войны, это было для Чернина аксиомой. Территориальное увеличение Германии и Болгарии для него было такой же неоспоримой истиной. (Нотович Ф. И. Захватническая политика германского империализма на Востоке в 1914–1918 гг. — М.: ОГИЗ, Госполитиздат, 1947, с. 58) В Вене недооценили гений Александра Федоровича К. и к осени 1917 г., на фоне мрачной перспективы самоуничтожения, были вынуждены активно искать возможность соскочить с минимальными потерями (не рассчитывая более на аннексии с контрибуциями и наплевав на риск ввода германских войск и учинения ими «жестокой экзекуции»): Начальник международно-правового отдела МИД России Г.Н. Михайловский: Что же касается Австро-Венгрии, то здесь преобладало пацифистское течение, и правительство, будучи бессильно с ним бороться и предчувствуя близкий крах всей империи, осторожно, но настойчиво щупало почву при Временном правительстве в эпоху управления нашим ведомством М. И. Терещенко. Эти попытки австро-венгерского правительства, которым не сочувствовали германские власти, начались сразу же после посылки Терещенко союзникам от имени Временного правительства знаменитой ноты о целях войны. Австро-Венгрия не мечтала уже, по-видимому, об аннексиях и контрибуциях, но она должна была, очевидно, опасаться принципа самоопределения народов, упоминавшегося в ноте, так как это «самоопределение народов» едва ли высказалось бы в пользу сохранения империи Габсбургов, тем не менее Австрия откликнулась и в туманной, но настойчивой форме стала зондировать почву в Петрограде <...> Любопытно, что последнее предложение австро-венгерское правительство сделало в середине октября 1917 г. и Терещенко после консультации с Нератовым и Петряевым собирался сообщить об этом Временному правительству на последнем заседании в Зимнем дворце, но заседание это было посвящено вопросам более насущного характера. Закончилось же оно взятием Зимнего дворца и переходом Временного правительства в Петропавловскую крепость. Вопрос об Австро-Венгрии был, между прочим, предложен в программу неосуществившейся Парижской конференции. А.Ф. Керенский: За несколько дней до переворота большевиков мы получили через Швецию предложение от министра иностранных дел австрийского императора Карла с заявлением, что они готовы заключить мир с Россией и ее союзникам без согласия Германии. Конечно, реальная заслуга Временного правительства в данном случае состояла лишь в том, что оно, продолжая худо-бедно удерживать на фронте более или менее боеспособную группировку войск, вынуждало противника надрывать последние силы ведением войны на двух направлениях. Но на грани катастрофы Двуединая монархия оказалась ещё осенью 1916 г. и без русской революции всё закончилось бы для неё гораздо быстрее. И не так болезненно, кстати.

Без текста

Статс-секретарь МИД Германии фон Кюльман, 29 сентября 1917 г.: Крупномасштабное и успешное проведение военных операций на Восточном фронте было поддержано активной подрывной деятельностью Министерства иностранных дел в России. В рамках этой деятельности мы сочли своим первейшим долгом всячески поощрять националистическо-сепаратистские устремления и оказывать мощную поддержку революционным элементам. В этом направлении мы уже долгое время действуем в полном согласии с Политическим отделом Генерального штаба действующей армии в Берлине (капитан фон Хюльзен). Наша совместная работа принесла видимые плоды. Без нашей постоянной и всесторонней поддержки большевистское движение никогда не приняло бы таких масштабов и не смогло бы завоевать того влияния, которым оно обладает сегодня. [Ohne unsere stetige weitgehende Unterstützung hätte die Bolschewiki-Bewegung nie den Umfang annehmen und sich den Einfluss erringen können, den sie heute besitzt]. Все признаки указывают на его дальнейшее расширение. То же самое относится к финскому и украинскому движениям за независимость. Согласно недавно поступившим сообщениям, ситуация в России такова, что крах этой страны — чья экономическая жизнь подорвана и удерживается силами английских агентов лишь с огромным трудом — можно ожидать от любого последующего сильного потрясения. Публикуется впервые.

Ещё одна важная деталь фона Февраля — заявление председателя Совета Министров А. Ф. Трепова о существовании соглашения между союзниками о послевоенном разделе Османской империи и переходе Константинополя и проливов в «державное обладание» России: Говоря о стоящих на очереди подчеркнутых войною задачах, я не могу не коснуться вопроса, близкого сердцу каждого русского человека. Свыше тысячи лет Россия стремится к югу, к свободному выходу в открытое море. Ключи от Босфора и Дарданелл, Олегов щит на вратах Царьграда — вот исконные заветные мечты русского народа во все времена его бытия, и это стремление теперь уже близко к осуществлению. С начала войны мы, щадя человеческие жизни, употребили вместе с нашими союзниками все усилия для удержания Турции от безумного участия в военных действиях. Франция, Англия и Россия настаивали на том, что она в собственных интересах должна оставаться нейтральной. При этом Турции были даны формальные заверения и обещания, что за нейтралитет ей обеспечиваются неприкосновенность территории и независимость, а также предоставляются разные преимущества и выгоды. Но все старания оказались напрасны и, ослепленная льстивыми обещаниями немцев, Турция, предательски напав на нас, тем самым подписала себе приговор. Жизненные интересы России так же понятны нашим верным союзникам, как и нам, и соответственно сему заключенное нами в 1915 г. с Великобританией и Францией соглашение, к которому присоединилась и Италия, окончательно устанавливает право России на проливы и Константинополь. (Справа и на отдельных местах в центре и слева рукоплескания и голоса: браво). Русский народ должен знать, за что он льет свою кровь, и по состоявшемуся ныне взаимному уговору, соглашение наше с союзниками сегодня оглашается с этой кафедры. (Справа рукоплескания и голоса: браво; Милюков: браво Сазонову; голос слева: а где Сазонов?) Повторяю, полное единение в этом деле между союзниками твердо установлено, и нет сомнения, что Россия, получив в своё державное обладание свободный выход в Средиземное море, предоставит свободу плавания Румынскому флагу, не впервые развевающемуся в боях рядом с русскими знаменами. На этом, господа, я заканчиваю свое краткое слово. Я счел необходимым не скрывать от вас всех тех трудностей и жертв, которые еще нужны для победного завершения настоящей войны, но никакие трудности и никакие жертвы не остановят великую Россию и ее доблестных союзников на пути восстановления и упрочения той светлой будущности, которая составит удел всех борющихся за правое, святое дело народов. Наши геройские войска и флот неустанно свершают свое великое дело. Наша же ближайшая с вами задача посвятить все силы, все часы своего времени производительному труду. России нужна совместная работа всех на основе правильного разграничения предметов деятельности каждого. Совокупность общего усилия приближает нас к достижению единой великой цели — победы. Патриотический долг каждого не расшатывать власть, а делать все для укрепления её. (Справа рукоплескания и голоса: правильно). В мировой истории еще не было столь решительной минуты. Мы должны собрать воедино всю мощь народную и бросить ее навстречу врагу. Перед такой силой ничто не устоит. Помните, что сколь бы ни были жестоки удары врага, но конечная победа наша, она идет к нам верными шагами,— пойдёмте дружно к ней навстречу. ([Стенографические отчеты заседания] 1-25, 1 ноября 1916 г. - 25 февраля 1917 г. / Гос. дума, четвертый созыв, сессия V. — [Пг]: Государственная типография, [1917]. Стб. 258) Успех грядущего весеннего наступления в Галиции и Румынии, крест над Софией и русский флаг над проливами (причем возможно, что и в результате десантной операции, для которой всё было готово ещё в 1916 году и которой категорически противился генерал Алексеев, к весне 1917 г., между прочим, пост начштаба Верховного Главнокомандующего уже не занимавший), взрывной рост экономики уже после войны, подняли бы авторитет царского правительства и лично Монарха на такую недосягаемую высоту, с которой любые козни оппозиционных сил ещё долгие годы не представляли бы никакой угрозы. Сознавая это, думское оппозиционное лобби и отважилось на огромный риск, ступив на путь, в конце которого в случае провала затеянного дворцового переворота, всех ключевых фигурантов ждала бы виселица. К несчастью, планированием операции занимались далеко не гучковы с милюковыми.

Без текста

4 ноября 1916 года в стенах потрясённого громогласным милюковским «глупость или измена» Таврического дворца выступили с речью военный и морской министры Российской империи. Григорович был куда немногословнее Шуваева: Господа члены Государственной Думы! Я буду очень краток, я не буду повторять того, что говорил Военный министр, одно только скажу, что война будет доведена до конца. (Продолжительные рукоплескания на всех скамьях и голоса: «Браво») Я узнал, что военный министр выступит и сделает заявление перед вами. Господа, я считаю своим священным долгом выступить также и, как всегда, открыто и откровенно сказать, что ваша многолетняя и постоянная поддержка в государственной обороне, а часто и указания на эту оборону дают мне и на этот раз право обратиться к вам и всемерно поддержать Военного министра, что государственная оборона повелительно требует нашей совместной с вами дружной работы. (Продолжительные рукоплескания и возгласы «Браво»). Интересна реакция депутатов Госдумы: Морской министр оставляет трибуну и занимает место на скамьях правительства рядом с военным министром. Рукоплескания, все усиливаясь, достигают необыкновенной силы. Морской министр поднимается с места и раскланивается из ложи министров с членами Думы. Члены Думы, продолжая аплодировать, покидают свои места и окружают места представителей правительства. Председатель объявляет перерыв. Военный и морской министры оставляют ложу министров, спускаются в залу заседания под непрерывный шум и неумолкающие аплодисменты и обмениваются рукопожатиями с членами Думы. Адмирал Григорович и генерал Шуваев, стоя, кланяются Думе. В зале царит неслыханное волнение. Вскакивают со своих мест. Простыя и честныя слова суровых воинов дошли до сердца депутатов. Дума поднялась и сделала обоим министрам бурную овацию. Стена, выросшая за предшествовавшие дни между правительством и народным представительством, сразу рухнула. Оба оратора не касались ни министерства общественнаго доверия, ни ответственности министров, они только показали волшебную картину кипучей работы своих ведомств и народные представители, забыв свою рознь с кабинетом, горячо приветствовали их, памятуя, что русскому народу и государству всего важнее в настоящий исторический момент, в самый разгар мировой войны за национальное бытие России, не перестройка на ходу всего механизма власти, а непрерывность, энергия и плодотворность творческой работы последней. Люди работают, никаких упаднических настроений нет и в помине. Точнее, конечно, есть, но "почему-то" только в стане левых дегенератов и жуликов, хотя даже здесь, судя по всему, были исключения.

Пауль фон Гинденбург, начальник германского ГШ: Что касается кампании 1917 года, мы находились в раздумьях относительно того, с какой стороны придет главная угроза: с Запада или Востока. С точки зрения численного превосходства представлялось, что бóльшая угроза находится на Восточном фронте. Мы должны были ожидать, что зимой 1916-1917 гг., как и в прошлые годы, Россия успешно компенсирует потери и восстановит свои наступательные возможности. Никаких сведений, которые бы свидетельствовали о серьезных признаках разложения русской армии, к нам не поступало. К тому же опыт научил меня относиться к таким донесениям очень осторожно, вне зависимости от того, из какого источника и когда они исходят. Столкнувшись с превосходством России, мы не могли безбоязненно смотреть на состояние австро- венгерской армии. Донесения, которые мы получали, не давали веских оснований считать, что благоприятный исход кампании в Румынии и относительно благоприятное положение на итальянском фронте (поскольку там ситуация оставалась напряженной) оказали долговременное ободряющее влияние на моральное состояние австро-венгерских войск. Мы должны были учитывать, что атаки русских могут еще раз привести австрийские позиции к коллапсу. В любом случае невозможно было оставить австрийский фронт без прямой помощи Германии. Напротив, мы должны были быть готовы посылать и в дальнейшем подкрепления нашему союзнику, если сложится критическое положение . (Marshal von Hindenburg. Out of my life. Cassel&Со, LTD. London, New York, Toronto and Melbourne, 1920. p. 243.) Эрих Людендорф, первый генерал-квартирмейстер ГШ, заместитель Гинденбурга: Так как русские не перешли в наступление, то весной 1917 года, несмотря на всю серьезность обстановки на Западном фронте, нам не пришлось переживать такого общего кризиса, какой мы пережили в сентябре 1916 года. Я отнюдь не являюсь сторонником бесполезных обсуждений, но я все же должен дать себе отчет в том, как сложилась бы обстановка, если бы русские в апреле или мае перешли в наступление и одержали хотя бы незначительные успехи. Мы оказались бы тогда, как осенью 1916 года, втянутыми в чрезвычайно тяжелую борьбу. Наличность боевых припасов у нас также значительно бы понизилась. Когда теперь я мысленно прикраиваю русские июльские успехи на апрель или май, то я с трудом себе представляю, как бы верховное командование вышло из создавшегося положения. В апреле и мае 1917 года, несмотря на одержанную победу на р. Эн и в Шампани, только русская революция спасла нас от гибели. (Людендорф, Э. Мои воспоминания о войне 1914-1918 гг. / Эрих Людендорф; [Пер. с нем. Свечина А.А.]. — М.: Вече, 2014. — с. 381) Генерал А. А. Свечин, выдающийся русский и советский военный теоретик: Что касается центральных держав, то, по видимости, они справились с большими усилиями, которые были произведены Антантой, чтобы сломить в 1916 г. их сопротивление. Но германские победы 1916 года отличаются от побед 1914 и 1915 годов тем, что это были успехи, одержанные из последних сил, Пирровы победы, после которых не хватает ни средств, ни энергии воспользоваться их плодами. Людендорф не обманывался: Германия встречала 1917 год более слабой и истощенной, чем когда-либо, и наступающий 1917 год открывал перед немцами самые мрачные перспективы. Эффектный конец боевых действий в 1916 г., успех напряжения последних сил под занавес, перед зимним антрактом, Германия попыталась использовать для того, чтобы предложить Антанте вступить в мирные переговоры. Посредничество Вильсона, однако, дало отрицательный результат. Блеск внешних успехов не скрывал от Антанты внутреннего ослабления Германии. Германские войска вымотались, крупных резервов не было, период зимнего отдыха был сокращен до минимума. В 1917 году на всех сухопутных фронтах центральным державам приходилось думать только об обороне. (Свечин А. А. Общий обзор сухопутных операций. // Великая забытая война. М.: Эксмо; Яуза, 2009. — с. 147) Да, Шуваев прекрасно понимал, о чем говорит. Что враг «сломлен и надломлен», к началу 1917 г. было ясно примерно всем, и в особенности милюковым с пуришкевичами.

Из речи Военного министра Д. С. Шуваева в стенах Государственной Думы 4 ноября 1916 года: Я, как военный министр, господа члены Гос[ударственной] думы, считаю нелишним поделиться с вами кое-какими соображениями и кое-какими мыслями, вытекающими из переживаемого времени. 27 месяцев тянется кровавая, жестокая война — война мировая... По моему глубокому убеждению... мы приближаемся к победе (рукоплескания и голоса «Браво!»). Каждый день приближает нашего коварного, дерзкого врага к поражению (рукоплескания). Отчего же это произошло? Что за метаморфоза случилась в мире?.. Все, что только можно, было сделано для снабжения армии. Не только мужчины и дети, но и женщины и девушки — все и всюду взялись за приготовление того, что необходимо для армии. Какой же результат, господа? Позвольте вам в грубых цифрах сказать, что же дало это наше общее движение и к чему оно привело. Я возьму три цифры: первую, за январь 1915 года, – за единицу, затем – во сколько раз она увеличилась 1 января 1916 года и в настоящее время. Трехдюймовые орудия: 1 января 1915 года – единица, 1 января 1916 года – в 3,8 раза и в августе 1916 года – в 8 раз (голоса: «Браво!»). Если же мы примем введенную вставку стволов, починку орудий, то мы получим такие результаты: 1 января 1915 года – единица, 1 января 1916 года – в 5,7 раза и в августе 1916 года – в 13,2 раза (голос: «Браво!»). 48-линейные гаубицы: это орудие сложное, господа, и трудно подготовляемое, но и оно в январе 1916 года удвоилось, в августе почти учетверилось сравнительно с январем 1915 года. Винтовки в январе 1916 года (количественно) увеличились в три раза, а в августе 1916 года увеличились в 4 раза сравнительно с январем 1915 года. Снаряды 42-линейные: в январе 1916 года увеличились в 6,5 раза, в августе 1916 года – в 7,5 раза. 48-линейные снаряды: в январе 1916 года увеличились в 2,5 раза, в августе 1916 года – в 9 раз. 6-дюймовые снаряды: в январе 1916 года – в 2 раза, в августе – в 5 раз. 3-дюймовые снаряды в январе 1916 года увеличились в 12,5 раза, а в августе 1916 года – в 19,7 раза. Взрыватели, этот важный элемент для снарядов, увеличились в январе в 6 раз, а в августе – в 19 раз. 48-линейные и 6-дюймовые фугасные бомбы – в 4 раза и в 16 раз. Взрывчатые вещества – я не буду перечислять вам, господа, все, но увеличение произошло в некоторых случаях даже в 40 раз (голоса: «Браво! Браво!»). Удушающие средства... Господа, надо кланяться нашим артиллеристам. Жаль, что я их не вижу. Я бы в присутствии вас низко им поклонился. Удушающие средства увеличились в январе 1916 года в 33 раза, а в августе – в 69 раз (голоса: «Браво!», «Браво!»). Я остановил ваше внимание, господа, на артиллерийском снабжении, не касаясь интендантского. Я скажу во всеуслышание, что изъяны есть, недочеты есть. Но, в общем, дело терпимо. Скажем, в инженерном, военно - техническом снабжении, в общем, мы встречаем затруднения с автомобилями, и то вследствие причин, от нас не зависящих. Авиация тоже в таком положении находится. Развивается, господа, дело внутри России, и нужно только стремиться и желать, чтобы оно пошло быстрее. Так вот что дала дружная, общая, совместная работа. Позвольте, господа, надеяться и просить вас помочь и в будущем в этой совместной работе на снабжение нашей доблестной армии (голоса справа: «Браво!»). Господа! Враг сломлен и надломлен. Он не оправится. Я еще раз повторю: каждый день приближает нас к победе, и каждый день приближает его, напротив, к поражению. Мы должны, как глубокоуважаемый председатель Государственной думы высказал, — должны во что бы то ни стало победить. Это повелительное указание державного Верховного главнокомандующего нашей доблестной армии. Этого требует, по указанию Его Императорского Величества и по общему нашему признанию, благо родины нашей, перед которым все должно отойти в сторону. Господа! Позвольте еще раз высказать полную уверенность старого солдата, что мы не только должны победить — мы победим, победим во что бы то ни стало! Нет такой силы, которая могла бы одолеть Русское царство (продолжительные и шумные аплодисменты). (Приводится стенограмма заседания Государственной думы, впервые опубликованная в журнале «Нива» № 47 за 19 ноября 1916 г. C. 775-776. Цит. по: Ширшов Г. М. Красный командарм Д. С. Шуваев // Военно-исторический журнал, 2005, № 10. С. 22)

Без текста

Австро-Венгрия в поисках сепаратного мира или как Временное правительство чуть не выиграло войну. Часть II. (По воспоминаниям начальника международно-правового отдела МИД Г.Н. Михайловского) Как же при этих условиях можно было идти на сепаратный мир Австро-Венгрии с Россией, принимая во внимание, что Россия вступила в войну исключительно из-за славянского вопроса? Как же могли мы игнорировать австро-венгерских славян в такой момент? При всех соблазнах быстрого окончания войны, что теперь для России было неизмеримо важнее, чем в 1916 г., вопрос о сепаратном мире с Австро-Венгрией, даже если бы Габсбургам удалось сбросить с себя тяжелую руку Гогенцоллернов, которая, конечно, не позволила бы своей союзнице без жестокой и, может быть, даже вероятно, успешной борьбы выйти из войны, был чреват последствиями, крайне важными для славянского положения России. Мы знали, что чехи, словаки, хорваты, словенцы, трансильванские румыны не желали больше Габсбургов. Мы знали поэтому, что сепаратный мир с Австро-Венгрией мог быть заключен только за счет австрийских славян и других подвластных народов Австро-Венгрии, как-то: австрийских итальянцев и венгерских румын. Самая широкая федерация Габсбургской империи все же явилась бы деспотизмом после тех ожиданий, которые породила мировая война. Только полное уничтожение власти Габсбургов — вот что было лозунгом этих народов, так долго угнетаемых австро-венгерским правительством. В этих условиях идти на мирные переговоры с Габсбургами означало бы еще один раз спасти последних для чего? Для того, чтобы при первом же удобном случае те же Габсбурги с помощью Гогенцоллернов смогли вновь при благоприятно сложившихся обстоятельствах овладеть положением и вернуть себе былое могущество? Все эти соображения неоднократно обсуждались между Терещенко, Нератовым и Петряевым, теперь уже товарищем министра, который занимался еще с самого начала войны австро-венгерским вопросом. По всем вышеотмеченным мотивам Терещенко мог только ответить тем, через кого делалось осторожное зондирование почвы, что австро-венгерское правительство должно сделать общее всем союзникам предложение сепаратного мира, на каковое все союзники сообща и ответят; что же касается сепаратных австро-русских разговоров, то он, Терещенко, самым категорическим образом отказался от них, считая себя связанным Лондонским соглашением 1914 г. о незаключении союзниками сепаратного мира без общего согласия. Через принца Сикста Бурбонского Карл Габсбургский повторил свое предложение Франции. Свержение Временного правительства не позволило союзникам принять какие бы то ни было условия Австро-Венгрии, так как выход России из войны снова ставил империю Габсбургов в полную зависимость от Германии. Любопытно, что последнее предложение австро-венгерское правительство сделало в середине октября 1917 г. и Терещенко после консультации с Нератовым и Петряевым собирался сообщить об этом Временному правительству на последнем заседании в Зимнем дворце, но заседание это было посвящено вопросам более насущного характера. Закончилось же оно взятием Зимнего дворца и переходом Временного правительства в Петропавловскую крепость. Вопрос об Австро-Венгрии был, между прочим, предложен в программу неосуществившейся Парижской конференции. В зависимости от того, в каком разрезе этот вопрос был бы там поставлен, участие Петряева либо являлось необходимым, либо нет, так как он у нас считался знатоком Австро-Венгрии и вел это дело еще при Сазонове. (Михайловский Г. Н. Записки. Из истории российского внешнеполитического ведомства, 1914-1920 гг.: В 2-х кн. Кн. 1. Август 1914 г. - октябрь 1917 г. — М.: Междунар. отношения, 1993, с. 475)

Австро-Венгрия в поисках сепаратного мира или как Временное правительство чуть не выиграло войну. Часть I. (По воспоминаниям начальника международно-правового отдела МИД Г.Н. Михайловского) ...Германское правительство, так охотно пускавшееся в разнообразные предложения сепаратного мира при царском правительстве, при Временном, как при Милюкове, так и при Терещенко, хотя и работало усиленно над разложением армии, флота и страны, не прибегало к серьезным и открытым предложениям сепаратного мира, зная, что ни Милюков, ни Терещенко на них не пойдут, боясь, по-видимому, и того, что подобные шаги, став известными, усилят пацифизм в германском рейхстаге. Так, по крайней мере, гласили те сведения, которые доходили до нашего ведомства о внутреннем положении Германии. Германское правительство, как видно из последующего, было гораздо лучше осведомлено о положении России, чем не только союзники, но и само Временное правительство. Что же касается Австро-Венгрии, то здесь преобладало пацифистское течение, и правительство, будучи бессильно с ним бороться и предчувствуя близкий крах всей империи, осторожно, но настойчиво щупало почву при Временном правительстве в эпоху управления нашим ведомством М. И. Терещенко. Эти попытки австро-венгерского правительства, которым не сочувствовали германские власти, начались сразу же после посылки Терещенко союзникам от имени Временного правительства знаменитой ноты о целях войны. Австро-Венгрия не мечтала уже, по-видимому, об аннексиях и контрибуциях, но она должна была, очевидно, опасаться принципа самоопределения народов, упоминавшегося в ноте, так как это «самоопределение народов» едва ли высказалось бы в пользу сохранения империи Габсбургов, тем не менее Австрия откликнулась и в туманной, но настойчивой форме стала зондировать почву в Петрограде. Вопрос о сепаратном мире с Австрией у нас в министерстве рассматривался под совершенно иным углом зрения, чем сепаратный мир с Германией. Если в первом случае речь шла о выходе из войны Австро-Венгрии вопреки воле Германии, то во втором вопрос мог стоять только о капитуляции России перед Германией, и при этом капитуляции на милость победителя. Выход же из войны Австро-Венгрии представлялся делом настолько важным, что для этого, конечно, стоило взвесить все последствия такого шага, прежде чем принимать бесповоротно отрицательное решение, как было в случае с Германией, где за сепаратный мир стояли только германские ставленники — большевики. Конечно, выход Австро-Венгрии из войны с оккупацией ее союзными войсками означал бы изоляцию Германии и победоносное для союзников скорое окончание всей войны, но вопрос заключался в том, может ли австро-венгерское правительство осуществить сепаратный мир, когда вся австро-венгерская армия находилась в руках германского генерального штаба. Это последнее обстоятельство побуждало военных экспертов крайне осторожно относиться к принятию австро-венгерского предложения, так как практически оно не открывало дороги к миру. Знали мы и то, что германские немцы не только являются хозяевами Австро-Венгрии, но и не остановятся перед смещением пацифистского правительства и заменой его правительством войны. Практическая неосуществимость сепаратного мира с Австро-Венгрией заставляла учитывать и другое обстоятельство — славянские народы Австрии и Венгрии. Славянские народы (равно и румыны и итальянцы, конечно) при возвещенной новой форме правления Австро-венгерской федерации становились с каждым днем все влиятельнее и влиятельнее. Только их влиянию и можно было приписать обнаружившийся совершенно явственно с лета 1917 г. пацифизм австро-венгерского правительства. Народы Австро-Венгрии завтра могли уже — даже при сохранении Габсбургской империи и осуществлении австрийской программы 1917 г. — стать полными хозяевами империи. (Михайловский Г. Н. Записки. Из истории российского внешнеполитического ведомства, 1914-1920 гг.: В 2-х кн. Кн. 1. Август 1914 г. - октябрь 1917 г. — М.: Междунар. отношения, 1993, с. 475)

Очень интересный и важный фрагмент интервью А.Ф. Керенского (Радио Канады, 1964 г.): Александр Ливен. — Мы подошли к самому интересному моменту Временного правительства — к 24 октября 1917 года. Нельзя рассматривать происшедшие тогда события вне того, что происходило в мире. Ведь Россия была занята не только внутренними вопросами, но и вела борьбу с внешним врагом, и ответственность за эту борьбу лежала полностью на ваших плечах Александр Керенский. — Совершенно верно. Временное правительство за всё свое время должно было вести не только военную борьбу с Германией, но и систематическую борьбу с союзниками. В западных странах были непримиримые империалисты, которые не выносили совершенно наших требований созвать союзную конференцию для пересмотра целей войны. И в последние 2 месяца у нас внутри России борьба шла по треугольнику. В центре — Временное правительство с народом. С одной стороны — Ленин с немцами. С другой стороны — Корнилов с союзниками, которые поддерживали его совершенно откровенно. В это время состояние всех воющих, особенно Франции, Германии, Австро-Венгрии, Турции и России было более менее в том же тяжком положении. За несколько дней до переворота большевиков мы получили через Швецию предложение от министра иностранных дел австрийского императора Карла с заявлением, что они готовы заключить мир с Россией и ее союзникам без согласия Германии. Никто кроме нас этого не знал, но знал Ленин. Откуда? Он жил в Финляндии. У него были связи в Берлине с его агентами. И тогда 24 октября он пишет истерическое письмо с целью во чтобы то ни стало начать переворот: «Если мы сейчас не победим, то всё потеряем. Это единственный момент, когда мы можем победить и захватить власть». Александр Ливен. — Зная о том, что Австро-Венгрия собирается заключить мирный договор… Александр Керенский. — Он форсировал это. Так как 28 числа наша делегация должна была выехать в Париж и Лондон. С военными экспертами и все послы должны были ехать на союзную конференцию, назначенную на 3 ноября. Если бы человек был русским патриотом, то понимал бы, что вся эта история кончается именно так, как нужно. Он сорвал, как потом сказал Черчилль, победу, которая уже была у русских в руках. Александр Ливен. — Но это же совершенно потрясающие вещи... Александр Керенский. — Они теперь пишут и восхваляют свою Отечественную войну и она была замечательной, но это [Великая война — прим.] ведь была тоже Отечественная война. <...> Стратегическая задача, которая была принята Россией на себя, была выполнена целиком. Мы не брали в 1917 году никаких обязательств идти на Берлин или Вену. Мы взяли на себя одно обязательство: вернуть на русский фронт наибольшее количество германских войск, которые с момента распада нашей армии вначале [после Февраля — прим.] неуклонно пересылались на Запад. Вся задача Ленина с Людендорфом заключалась в том, чтобы, держа Россию в параличе, нанести окончательный удар по западным союзникам до прихода американских войск.

Не секрет, что в нашей стране на официальном уровне всё ещё продолжают восхищаться разнообразными военными политработниками Великой Отечественной, на часто при этом забывая реальных героев Первой мировой. Одним из таких забытых является, вероятно, лучший российский лётчик-ас Первой мировой Александр Александрович Казаков. Он родился в 1889 году и получил военное образование в Елисаветградском кавалерийском училище, после чего служил в Белгородском 12-м уланском полку и Заамурском округе отдельного корпуса пограничной стражи. С января по ноябрь 1914 года проходил обучение на пилота в Офицерской воздухоплавательной школе после чего отправился на фронт. 18 (31) марта 1915 года сбил тараном немецкий самолет ударив своими колесами по верхней плоскости вражеского «Альбатроса». До октября 1917 года лично сбил 17 вражеских самолетов и еще 15 в группе, был несколько раз ранен. После революции отказался служить красным и уехал на север, где примкнул к белым и поддерживающим их британцам. Был назначен командиром Славяно-Британского авиационного корпуса (Slavo-British Air Corps, SBAC), получил звание майора британских ВВС и Крест «За выдающиеся лётные заслуги» за боевые действия против большевиков. К слову, к этому времени он уже имел французский О́рден Почётного легио́на и «Военный крест» в дополнение ко всем возможным русским орденам. Казаков погиб в авиакатастрофе 1-го августа 1919 года. По мнению многих свидетелей это было самоубийство. Британцы начали эвакуацию своих сил, а Казаков отклонил предложение уехать с ними. Сегодня он практически забыт, даже несмотря на то, что отсчет официальной истории отечественных ВВС перестали считать от «лампочки Ильича». При всех британских перегибах его биографии, его именем вполне можно было бы назвать самолет или даже истребительный авиаполк. Свой воинский долг в годы Первой мировой он выполнил с блеском. #FlyingCircus #Россия

И ещё кое-что. В 1913 г. объем перевезенных по российским ж/д грузов превысил 17,5 млрд пудов, число пассажиров — 246,7 млн, штат рабочих и служащих при этом насчитывал 816 тыс. человек. В 1916 г. 905 тысяч российских железнодорожников обеспечили провоз 25,8 млрд пудов грузов и 313,9 млн пассажиров. Грузооборот в 1916 г. выражался в 145,7 млрд условных т-км, тремя годами ранее было 106,5 т-км. Таким образом за время войны производительность труда железнодорожников в компоненте грузоперевозок возросла на треть, пассажирских перевозок — на 10-15%. Отметим также увеличение средней коммерческой скорости движения товарных поездов с 13,6 верст/час в 1913 г. до 16 верст/час в 1916 г., пробега вагонов на одного работника — с 9,9 тыс. вагоно-верст до 12,6, перевезенных грузов на одного работника — с приблизительно 4500 пудо-верст до 5467. Железнодорожный коллапс Первой мировой: великий, ужасный и... выдуманный.

Немного о состоянии российской железнодорожной сети в 1916-17 гг.: Общее число паровозов[1]: 01.01.1916 — 19.279 01.01.1917 — 20.394 15.05.1917 — 20.884 Общее число вагонов: 01.01.1916 — 514 тыс. 01.01.1917 — 566 тыс. 15.05.1917 — 572 тыс. Число больных паровозов (% от общ.): 01.01.1916 — 3246 (16,5) 01.01.1917 — 3382 (16,8) 15.05.1917 — 4779 (22,9) Число больных вагонов (% от общ.) 01.01.1916 — 20.130 (3,9) 01.01.1917 — 25.810 (4,5) 15.05.1917 — 42.520 (7,4) Для сравнения, в 1913 году доля больных паровозов и вагонов составляла 17% и 5% соответственно[2]. В Германии доля больных паровозов на 01.04.1914 составляла 19,1%, вагонов — 8%. К началу 1917 года соответствующие показатели возросли до 30% и 23%. Во Франции на те же даты приходилось 11,25% и 12,6% больных паровозов[3]. Итак, мы видим, что до февральского переворота парк подвижного состава рос и исправность его поддерживалась на уровне мирного 1913 г. При этом в России ситуация складывалась не на много хуже, чем во Франции, и была значительно лучше в сравнении с Германией. Продолжаем. Объем перевезённых грузов[4]: 1913 — 100% 1914 — 93% 1915 — 95% 1916 — 111% 1917 — 87% Динамика грузооборота[5]: 1913 — 100% 1914 — 97% 1915 — 108% 1916 — 125% 1917 — 82% Для сравнения, объём перевезённых грузов в Германии и Франции[4]: Год Германия/Франция 1913 — 100%/100% 1914 — 78%/65% 1915 — 54%/53% 1916 — 61%/59% 1917 — - /62% Динамика грузооборота во Франции: 1913 — 100% 1914 — 71% 1915 — 65% 1916 — 75% 1917 — 80% Ясно, что с вызовами военного времени российская транспортная система справлялась достаточно уверенно, не уступая другим участвующим в конфликте державам и год от года наращивая функциональные возможности. Задержанные вагоны в период 01.01. — 15.05., 1917 в % к 1916: 01.01 — 63% 15.01 — 130% 01.02 — 103% 15.02 — 70% 01.03 — 81% 15.03 — 53% 01.04 — 61% 15.04 — 250% 01.05 — 164% 15.05 — 220% Непогруженные остатки грузов на станциях в период 01.01. — 15.05., 1917 в % к 1916: 01.01 — 60% 15.01 — 78% 01.02 — 76% 15.02 — 87% 01.03 — 90% 15.03 — 98% 01.04 — 109% 15.04 — 105% 01.05 — 106% 15.05 — 93% И самое интересное — среднесуточное прибытие в Петроград вагонов с продовольствием в период с 01.01. по 31.05., 1917 в % к 1916: Янв. — 53% Фев. — 44% Март — 86% Апр. — 66% Май — 67%[1] Видно, что в январе-феврале 1917 г. на станциях оставалось на четверть меньше грузов, чем годом ранее, а число задержанных вагонов лишь раз значительно превзошло соответствующий показатель 1916 г., да и то лишь в первой половине января. При этом поставки продовольствия в Петроград снизились более чем на половину. Связано ли это с погодными условиями? Безусловно, зима 1916/1917 выдалась суровой, среднесуточная температура в Петрограде в течение января практически не поднималась выше -10°, а в феврале не раз опускалась ниже -20°, чего не было зимой 1915/1916. Однако по количеству осадков наблюдался полный паритет и если МПС сумело обеспечить снабжение столицы на достаточном уровне в 1916 году, то что, с учётом лучшего функционального состояния железных дорог, помешало справиться с этой задачей и в 1917 г.? Здесь обращает на себя внимание следующее обстоятельство: в марте 1917 г. среднесуточное число прибывающих в Петроград вагонов с продовольствием практически удвоилось в сравнении с февралем, несмотря на то, что значительных изменений со стороны погодных условий не произошло. Вполне очевидно, что в ведомстве МПС, как и в деле артиллерийского снабжения, говоря словами Н. Яковлева, "хозяйничали чьи-то незримые руки", которым были выгодны систематическое недоснабжение фронта и дестабилизация обстановки в тылу. Как очевидно и то, что ещё одному краеугольному мифу большевистской историографии - о железнодорожном коллапсе в РИ в годы Великой войны - пришло время вслед за другими отправляться на свалку истории. Коллапса не было. Был саботаж. Источники в комментариях.

Данная любопытная черта загадочной русской души, отмеченная рядом историков и писателей, не прошла мимо внимания и имперских властей, находя подтверждение в объективных статистических данных. В начале ХХ века в России был дозволен отдых в течение 91 дня в году. В 1904 году после настоятельных просьб промышленников и помещиков каждому подданному империи предоставили право работать в праздники, но только и исключительно по своей воле. Но вот у крестьян такой воли не нашлось. В 1909 году группа членов Госсовета подготовила записку о сокращении числа праздников и выходных, в которой говорилось, что русские крестьяне отдыхают непозволительно много, больше всех остальных сословий, нанося огромный ущерб экономике и себе самим: Кроме перечисленных 91 дня законных праздников у нас существуют еще местные праздники, установленные в память различных событий, имеющих значение для данной местности, а также храмовые, престольные и различные особенные праздники, почитаемые в селах. Многие из этих праздников не имеют никакого основания в Церковном Уставе, а иные из них прямо являются остатком и переживанием языческих верований. Празднуются дни, посвященные памяти различных святых, мелкие церковные праздники, наконец, вторые дни таких праздников, именуемые "отданием праздника". Нередко также празднуются по несколько дней подряд престольные праздники, причем в некоторых селах их бывает по 2 и по 3. При таких условиях в сельских местностях Империи, а отчасти и в городах, число праздников значительно возрастает. В среднем русское население празднует от 100 до 120 дней в году, а в некоторых местностях и до 150 дней. В общем, следовательно, один нерабочий день приходится на 3,5 рабочих дня. Такое положение представляется уже совершенно нетерпимым. Если обратиться к законодательствам и обычаям различных стран Западной Европы, то количество существующих у нас праздников по сравнению с установленным там представляется особенно высоким. В Германии и Швейцарии насчитывается 60 праздничных дней, включая сюда и воскресенья, в Англии — 58 праздников, во Франции — 56. Только Испания и Италия могут быть сравниваемы с Россией в этом отношении, так как количество праздников в этих странах доходит до 100 в год. <...> Министерство Земледелия и Государственных Имуществ определяет пригодное для полевых работ время в среднем в 183 дня, а для северной и средней России в 160-150 дней. <...> На время с 1 апреля по 1 октября приходится 74-77 дней, почитаемых в наших деревнях праздниками, т. е. почти половина времени, пригодного для полевых работ, должна проводиться, по укоренившемуся мнению, в праздности и отдыхе от труда. Если прибавить к этому, что праздники в летнее время следуют один за другим с самыми незначительными перерывами, то становится совершенно понятным, почему сельские хозяева видят в их обилии одно из существенных зол нашей сельскохозяйственной промышленности. Число рабочих дней в году в первой половине XIX в., до отмены крепостного права, составляло около 140 дней, из них половину, т. е. 70 дней, помещичьи крестьяне по закону отдавали своему барину. Отсюда следует, что примерно 70 дней крестьянин работал в своем хозяйстве, а общее число рабочих дней в год в середине XIX в. приближалось к 140, а нерабочих — к 225. Если на сезон полевых работ в это время припадало не меньше праздников, чем в 1900-х, то вырисовывается удивительная картина в трёх вариантах: 1) крестьяне практически не работали на себя, 2) барин недосчитывался примерно половины причитающихся ему трудодней, 3) барщина и работа в крестьянском хозяйстве совмещались в один день. Скорее всего, конечно, праздников, особенно «местных» было значительно меньше или по крайней мере в честь них не устраивалось массовых гуляний. А вот с отменой крепостного права крестьяне сильно разбаловались, выдумывая себе новые поводы для отдыха буквально на ходу: В 1872 г. в районах с преимущественно русским населением праздников (без учета совпадающих с воскресеньями) было около 120, с преимущественно украинским населением — 122, с преимущественно белорусским населением — 117. К 1902 г. число праздников выросло соответственно — до 128, 154 и 120. Таким образом, за 30 лет количество нерабочих дней, связанных с праздниками, у русского крестьянства возросло на 7%, у украинского — на 26%, у белорусского — на 3%.

​​Покров "Что это? Что за гнетущий и тяжкий удар и гнев? Откуда обрушилась на нас эта страшная гроза гиперборейская?.. Мы утучнели, отолстели и разжирели, и если и не оставили Бога, как некогда Иаков, то как возлюбленный оттолкнули, насытившись, и как упрямая телица упорны стали к заповедям Господа и пренебрегли требованиями Его. Из-за этого шум брани на земле нашей и великое разрушение; из-за этого Господь открыл ханилище Свое и взял сосуды гнева Своего, из-за этого выполз народ с севера,.. поднялся от краев земли, держа лук и копье; он жесток и немилосерд; голос их шумит, как море... Никто не смог бы выразить словами представшую тогда перед нами ”Илиаду” бедствий... Но когда это началось у нас, когда осознание грехов мы поставили сами себе непреклонным судьею и, подсудимые, стали выносить приговор против себя в качестве оправдательного, когда молебнами и гимнами мы стали призывать Божество, когда в сокрушении сердца стали приносить покаяние, когда с простертыми к Богу руками всю ночь взывали к Его человеколюбию, возложив на Него все наши надежды, — тогда искупили мы несчастье... Как только, оставшись безо всякой помощи и лишившись поддержки человеческой, мы воспряли душами, возложив упования на Мать Слова и Бога нашего, подвигая Ее уговорить Сына, Ее — умилостивить прегрешения, Ее право откровенной речи призывая во спасение, Ее покров обрести стеною неприступною, Ее умоляя сокрушить дерзость варваров, Ее — развеять их надменность, Ее — дать защиту отчаявшемуся народу, заступиться за собственное стадо; и пронося Ее облачение, дабы отбросить осаждающих и охранить осажденных, я и весь город со мною усердно предавались мольбам о помощи и творили молебен, на что по несказанному человеколюбию склонилось Божество, вняв откровенному Материнскому обращению, и отвратился гнев, и помиловал Господь достояние Свое. Истинно облачение Матери Божьей это пресвятое одеяние!.. Ибо как только облачение Девы обошло стены, варвары, отказавшись от осады, снялись с лагеря, и мы были искуплены от предстоящего плена и удостоились нежданного спасения... Неожиданным оказалось нашествие врагов — нечаянным явилось и отступление их; безмерным негодование — но выше разумения и милость; невыразим был страх перед ними — презренными стали они в бегстве; Божий гнев они имели причиною для набега на нас — Божье человеколюбие нашли мы теснящим их, отражающим их натиск." Так св. Патриарх Фотий описывал поход руси на Константинополь и чудесное спасение Второго Рима в IX веке. События те имели огромное значение для русской истории. Они привели к заключению договора "о мире и любви" Руси с Восточной Римской империей, росту международного авторитета Руси, получившей дипломатическое признание. Но что особенно важно - после похода состоялось крещение части русов и создание на Руси первой епископии. И по словам летописца, именно с тех событий "нача ся прозывати Руская земля". Действительно, потрясающий метафизический смысл видится здесь. Провидение направляет северный народ для вразумления забывших заповеди Христа ромеев, а в награду дарует русам свет истинной веры, "значительность и блистательную высоту" (по словам св. Фотия). Народ, завершивший историю Первого Рима, становится орудием Бога для вразумления Рима Второго, устанавливает в честь этого праздник, ставший одним из самых почитаемых, и в итоге принимает на себя миссию Третьего Рима. А настоящим символом России становится храм, посвященный именно Покрову Богородицы... #религия #русы #философия_истории

Без текста