На ночном петербургском «балике» молодой помещик Делесов знакомится с бедным и почти опустившимся скрипачом Альбертом. Стоит музыканту взять в руки инструмент, как нелепый, болезненный человек преображается, а его игра заставляет окружающих забыть обо всём. Потрясённый Делесов решает спасти талант и вернуть его к «нормальной» жизни…
Прочитал небольшую раннюю повесть Льва Толстого под названием «Альберт» (1858 г.).
Это история о талантливом музыканте, которому нет места в благополучном обществе. Альберт беден, у него помрачен рассудок, он постоянно пьян и даже смешон.
Но всё переворачивается с ног на голову, когда Альберт берёт в руки скрипку.
Толстой великолепно показывает почти физическую силу искусства.
Ещё минуту назад гости скучали, пили шампанское и механически развлекались — и вдруг музыка заставляет их пережить нечто настоящее.
Альберт словно на несколько минут перестаёт быть жалким человеком, которого окружающие то жалеют, то презирают. Перед ними появляется художник.
Именно здесь возникает главный конфликт повести.
Делесов искренне хочет помочь Альберту. Его намерения трудно назвать дурными: дать музыканту кров, избавить от пьянства, привести в порядок, найти ему место, заставить серьёзно заниматься своим талантом.
Звучит прекрасно.
Но постепенно начинаешь замечать неприятную вещь: Делесову важно не только сделать Альберта счастливее. Ему хочется сделать его нормальным.
Уложить спать тогда, когда следует спать. Не давать вина. Заставить работать.
И чем настойчивее становится эта забота, тем хуже чувствует себя сам Альберт.
Мне кажется, здесь Толстой задаёт очень важный вопрос: где заканчивается помощь и начинается насилие над чужой жизнью?
Причем Альберт вовсе не романтический мученик, которого злое общество довело до гибели. Он действительно пьёт, ведёт себя невыносимо, лжёт, ворует, раздражается и разрушает самого себя.
Но и Делесов не оказывается безусловно прав.
Он смотрит на Альберта как на задачу, которую можно решить. Как будто достаточно убрать водку, купить приличную одежду и найти работу — и перед нами появится совершенно другой человек.
Только вот вместе с хаосом Альберта неразрывно существует и его гениальность.
И Толстой словно спрашивает: а имеем ли мы право отделять одно от другого?
Любопытно, что у Альберта существовал реальный прообраз. Толстой познакомился в Петербурге со скрипачом, приехавшим из в российскую столицу из Ганновера, Георгом Кизеветтером, который произвёл на него огромное впечатление.
05 января 1857 г. в дневнике Лев Николаевич запишет следующие любопытные строки:
Поехал в б[ардель]. Грустное впечатление. Скрыпач.
Позже писатель назовёт его «гениальным юродивым», а вскоре начнет работу над будущей повестью.
Сам Толстой долго мучился с текстом, несколько раз его переделывал и менял название; первые редакции были приняты Тургеневым и Некрасовым холодно, но в 1858 году «Альберт» все-таки появился в «Современнике».
Получилась небольшая, но очень непростая история — о таланте и саморазрушении, свободе и заботе, искусстве и невозможности привести человеческую душу в порядок по заранее составленному плану.
Мне повесть показалась интересной, но неровной.
Образ Альберта – яркий и запоминающийся и в каком-то смысле хорошо знакомый. Мало ли вокруг нас чрезвычайно одарённых, но слабых и пьющих людей?
А вот Делесов, напротив, показан, на мой взгляд, не столь типически. Создается впечатление, что Толстой здесь наделяет собственными идеями и проблемами непрописанного героя, которому явно недостает автобиографических черт.
Я обратил внимание, что через все творчество Льва Николаевича красной нитью проходит желание показать в своих произведениях себя, но не слишком явно. Толстой порой набрасывает свой автопортрет — боязливо показывается и сразу прячется, никогда не отождествляясь с каким-то персонажем полностью.
При этом он вкладывает в уста таких частично «автобиографичных» героев собственные признания. С одной стороны, стремится исповедаться, но в то же время бежит от исповеди.
Здесь, мне думается, кроется ключ ко всей психологии Толстого. Он никогда не бывает до конца искренен со своим читателем, а создаваемые им герои всегда меньше самого Толстого.
И именно из-за этого я не могу назвать Льва Николаевича своим любимым писателем, хоть и понимаю, что это художник невероятного масштаба.
После Делесова будет много других частично «автобиографичных» персонажей, но ни к одному из них я не смог проникнуться пониманием и сочувствием, ни одного из них я не смог полюбить.
Но вернёмся к «Альберту».
Как вы считаете, есть ли у нас право «спасать» одарённого, но, например, пьющего человека, если он сам этого не хочет?
#рецензии #ЛевТолстой
📚Чернокнижник📚