🔗 Власти называют это «миром», а оппозиция — «потерей суверенитета»: Мекканский пакт (ЧАСТЬ 2)
В первой части мы увидели, почему проправительственное крыло преподносит Мекканский пакт как инструмент мира. Теперь о том, почему оппозиция видит в нем не гарантию безопасности, а угрозу суверенитету.
⚖️ Депутат от партии İYİ Лютфю Тюрккан с самого начала обозначил рамки проблемы: речь идет не об оборонительном сотрудничестве трех стран, а о национальной безопасности Турции и рисках будущих войн.
«Дружба — это одно, а подводить будущее Турции под неопределенные военные обязательства — совершенно другое». В центре обсуждения оказалась 16-я статья, которая делает соглашение бессрочным, а в первые десять лет запрещает любой из сторон выходить из него. Тюрккан назвал это положение «чудовищным»: «Подумайте, сколько войн может произойти на Ближнем Востоке за десять лет, сколько правительств сменится или куда зайдут отношения Пакистана и Индии. В условиях всей этой неопределенности почему Турция связывает себя обязательством, из которого невозможно выйти естественным путем?»
Его однопартиец Эргун пошел еще дальше, спросив, каков будет объем помощи, кто и как будет его определять, и напомнив, что
«туркам не нужны никакие соглашения, чтобы защищать Мекку и Медину».
💡 Позиция CHP более осторожная, и это важная деталь. Руководитель фракции Фаик Озтрак заявил, что они «в принципиальном плане» поддерживают региональное сотрудничество, но предостерегают: пакт не должен использоваться как обоснование для широкомасштабных военных операций. Партия DEM открыто выступает против: депутат Джейлан Акча Чуполо предупредила, что мир «вслепую идет к Третьей мировой», а новые военные пакты лишь углубляют конфликты: «Мы отказываемся идти на войну с завязанными глазами». Есть и процедурная критика: соглашение с военными обязательствами такого масштаба так и не было обсуждено в парламентской комиссии по национальной обороне.
💼 За аргументами оппозиции кроются несколько нюансов, которые представляют собой нечто большее, чем просто оппозиционный пафос.
Первое — это раздробленность: İYİ говорит в националистическо-правовой логике, CHP — в институциональной, DEM — в антивоенной, и единого фронта так и не получилось. На фоне 119 голосов «против» около 200 депутатов вообще не голосовали, а позиция CHP «в принципиальном плане за» фактически обеспечила пакту поддержку не только проправительственного большинства. Второе — тезис о «размытых обязательствах» имеет техническое обоснование: проведение параллелей с 5-й статьей НАТО поверхностно, поскольку НАТО обладает интегрированным командованием и десятилетиями опыта, в то время как в Мекканском пакте объем помощи определяется возможностями сторон и совместными консультациями. То есть документ создает обязательство, объем которого никто не знает.
⚖️📈 Третий нюанс, возможно, самый важный — это правовая асимметрия: Турция — единственная страна, которая провела пакт через парламент. Саудовская Аравия все еще находится на этапе ратификации королевским указом, а Пакистан вообще не представил соглашение в свой парламент и, возможно, не представит. Именно это делает аргумент оппозиции о «суверенитете» правовой реальностью. Наконец, пакт уже прошел свое первое испытание: когда беспилотники хуситов направились в сторону Мекки, Анкара и Исламабад заявили, что Эр-Рияд не направлял никаких запросов о помощи, и ограничились заявлениями о солидарности.
📍 Фактическая борьба, однако, еще впереди. Депутат от правящей партии сообщил агентству Reuters, что Анкара представит в парламент и отдельный мандат на размещение военнослужащих в Саудовской Аравии. До этого пакт носит декларативный характер, после этого он станет физическим, и именно это голосование, а не 2-я статья, покажет, стала ли Турция гарантом регионального мира или участником чужой войны.
Արևելյան անդրադարձներ | Անժելա Սիմոնյան