Когда трава была зеленее… И выборы интереснее 29 ноября в Казахстане пройдут внеочередные выборы депутатов маслихатов. Предвыборная агитация уже началась, кандидаты начали расклеивать агитацонные плакаты и встречаться с населением. В общем, занудная предвыборная рутина. А мы предлагаем вспомнить, как вообще проходили выборы на территории Казахстана в XIX веке. Благо дореволюционная пресса оставила немало любопытных свидетельств о тогдашних избирательных кампаниях. Партийные распри, подкуп избирателей, административные интриги и даже уголовные дела были вполне привычной частью политической жизни казахской степи. Поляризация уровня XIX века Разумеется, тогда выбирали не законодательную ветвь, а исполнительную – волостных управителей, аульных старшин, народных судей и старших султанов. Избирательное право было далеко не всеобщим, а значительная часть населения участвовала в выборах опосредованно, через выборных представителей. Но сама политическая борьба порой напоминала весьма ожесточённую избирательную кампанию. Вот, например, как один из корреспондентов “Киргизской степной газеты” описывал положение в Зайсанском уезде. Злобой дня в настоящее время как в нашей, так и в других волостях Зайсанского уезда служат партийные беспорядки, которые уже дошли до высшей степени развития: представители враждующих сторон до того озлились и ожесточились, что готовы обратить в пух и прах друг друга. Такое печальное явление нашей общественной жизни в степи видишь обычно: оно особенно развивается при приближении выборов и во время их. Каждый из недовольных богатых аткаминаров мечтает быть волостным управителем и старается до последней возможности приобрести в свою пользу побольше голосов. Для этого он тратит много денег, чтобы ими заткнуть уста влиятельных аткаминаров, и заказывает лошадь, чтобы её мясом накормить своих доброжелателей. Собственно, предвыборная агитация выглядела довольно незатейливо. Состоятельные кандидаты устраивали угощения, раздавали подарки влиятельным аксакалам, заручались поддержкой родовых авторитетов и пытались переманить выборных на свою сторону. Причём одними застольями дело не ограничивалось. Кандидаты нанимали писарей из русских или грамотных казахов для составления доносов на конкурентов, обвиняли друг друга в конокрадстве, взяточничестве и разбое. Автор корреспонденции отмечал, что сочинители подобных жалоб получали весьма приличную плату и убеждали заказчиков, будто их соперников непременно отправят на каторгу. За сочинением этих кляуз аткаминары обращаются к аульным писарям — русским или своим грамотеям; как первые, так и вторые за свои бессмысленные каракули получают весьма приличную плату и стараются убедить своих клиентов, что прошение написано, как следует, аккуратно приведены статьи, на основании которых противников их сошлют в каторгу. Иногда политическая вражда перерастала в настоящее насилие. С развитием партийной вражды развивается в Зайсанском уезде конокрадство, баранта, которая, впрочем, издавна в полной силе существует в наших краях. Конокрадство иногда сопровождается человеческими жертвами. 2-го апреля у одного киргиза нашей волости Д. воры украли две лошади. Потерпевший преследовал воров по следам, которые дошли до аула киргиза Базаровской волости Б. Между Д. и Б. произошли ссора и драка, во время которых была убита одна женщина. Непонятно правда, причем тут выборы, но тамошним журналистам явно виднее. Причем по обстоятельствам убийства производится следствие и к допросам привлечено до 40 человек. И это был далеко не единственный случай, когда политические распри заканчивались вмешательством правоохранительных органов. В Павлодарском уезде выборная кампания 1892–1893 годов и вовсе растянулась почти на год. Первоначально выборы назначили в 17 волостях, но к наступлению зимы успели провести только в трёх. Когда процедуру возобновили, в Кызылтауской волости противостояние сторон достигло такой степени, что участники отказались подчиняться исполняющему обязанности уездного начальника. Партийная вражда достигла настолько значительных размеров, что киргизы оказали явное неповиновение и. д. уездного начальника, и дело окончилось тем, что было привлечено к законной ответственности 16 человек за беспорядки и неповиновение власти. По окончании следствия, производившегося по этому делу местным мировым судьёй, все они, за исключением одного, были приговорены к тюремному заключению от 2-х до 6 месяцев. Из-за беспорядков завершить выборы удалось только в октябре 1893 года. Автор заметки Коробай Жапанов, очевидно уставший от происходящего, обращался к соотечественникам с призывом перестать подкупать избирателей и преследовать личные интересы. Не будем ради честолюбия и властолюбия возводить во время выборов друг на друга различные клеветы, ни на чём не основанные обвинения и тем самым подводить друг друга к незаслуженным карам и наказаниям. Не будем своими личными счетами, погоней за личными выгодами нарушать мир и спокойствие народа, доверяющего нам, как своим властям, свои интересы и судьбу, а будем стараться оправдать его доверие. Пятидесятникам нашим не следовало бы увлекаться при выборах лестью, подарками и обещаниями богатых киргиз, а выбирать на общественные должности по своему убеждению, — лиц, хотя и бедных, но честных, добросовестно заботящихся о народном благосостоянии. Как проходило голосование В XIX веке вместо привычных нам бюллетеней широко применялась баллотировка шарами. Избиратель получал шар, подходил к специальному ящику и опускал его в отделение, соответствовавшее голосу за или против кандидата. Правила предполагали тайну волеизъявления, однако на практике избиратели не всегда понимали, зачем она нужна. В одном из свидетельств о выборах старшего султана Атбасарского округа, Гейнс в своих заметках описывал происходящее следующим образом: Каждому из избирателей переводчик толковал, почему удобнее тайная подача голосов, почему она теперь введена, и как каждый избиратель может подавать голос совершенно независимо от чего бы то ни было контроля. Киргиз выслушивал переводчика, брал шар, закрывал руку салфеткою, со всею внешностью таинственности, но почти каждый, опуская шар, говорил: хочу Джантюре или хочу Кичкинтаева. За должность боролись два представителя местной элиты. Жанторе Джанаев происходил из рода Абылай-хана, тогда как его соперник Акашкар Кичкинтаев представлял “чёрную кость”, то есть не принадлежал к султанскому сословию. Кичкинтаев утверждал Гейнсу, что пользуется поддержкой народа, но султанские роды не хотят допускать его к власти. Его соперник, в свою очередь, жаловался на подкуп и рассказывал, что Кичкинтаев зарезал двух кобыл для угощения волостных управителей, каждому из которых якобы раздал по 1200 рублей за поддержку на выборах. Всего на выборах присутствовали 53 избирателя, из которых 45 были потомками Абылай-хана и только восемь относились к “чёрной кости”. Причём 30 представителей султанского сословия происходили из двух волостей, связанных с участниками движения Кенесары. В таких условиях победа кандидата без султанского происхождения выглядела маловероятной. Кичкинтаев получил 23 голоса за и 29 против, а Жанторе заручился поддержкой 30 избирателей против 22 и был избран старшим султаном. Проигравшая сторона осталась недовольна, и один из её представителей даже пожаловался губернатору. Но тот всё равно поздравил победителя и пожелал ему исполнять свои обязанности согласно закону. Любопытно, что власти Российской империи прекрасно понимали масштаб проблемы. В инструкциях по проведению выборов специально требовали собирать выборных в установленных местах, проводить голосование открыто для наблюдения населения, но с соблюдением тайны подачи голосов, подсчитывать шары вслух и немедленно объявлять результаты. Баллотировочные листы удостоверялись подписями или тамгами выборных. Всё это должно было ограничить произвол местной администрации и влияние соперничающих группировок. В конечном счёте выборы в казахской степи XIX века были не столько соревнованием политических программ, сколько борьбой за доступ к местной власти, распределению повинностей, общественным средствам и административному влиянию.
Открыть в TelegramПросмотры403−69%к среднему
Пересылки6
Реакции19
Комментарии3
