Ровно 20 лет назад в теплом ламповом ЖЖ я написала этот текст, вызвав мощную (по меркам ЖЖ) волну хейта.
Убрала длинноты и готова повторить снова.
...Для большинства читателей эта дата – 29 октября - не значит ничего.
И все же некоторые меня поймут.
Потому что некогда был и у них такой профессиональный праздник – день рождения комсомола.
Были времена в этом неловко было признаваться, и многие стыдливо замалчивали комсомольское прошлое.
Я не стеснялась никогда.
Просто считала, что прийти в комсомол – было нормально и естественно для любого человека, решившего делать карьеру, в СССР, в середине 80-х годов. Другого пути – если вдуматься - не было.
Потому, укоренившееся в годы радикальных демократических преобразований мнение о том, что в комсомоле работали исключительно дебилы и мерзавцы, было мягко говоря, далеко от реальности.
Разумеется, в комсомоле были и те, и другие. Но процент дебилов и мерзавцев был не бОльшим, чем в любых других профессиональных сообществах.
Что б там ни писал Поляков в своем «ЧП...».
Кстати, сообщество было именно что профессиональным, а сам комсомол – по крайней мере – в ту пору, когда я стала секретарём райкома, ни чем иным, как огромной корпорацией, направления деятельности которой были многообразны и разнообразны - от организации развлечений (теперь это называется шоу-бизнесом) до организации производства и бизнеса.
Всё – в молодежной середе.
Именно в этом качестве комсомол стал прекрасной управленческой и бизнес школой.
Да, в середине 80-х идеологией не пахло даже в самых отдаленных углах комсомольских архивов.
А вот управленческие процессы – складывались самые неожиданные.
...в 88-м году Рыжков, тогдашний союзный премьер подписал судьбоносное – во многих отношениях и для очень многих людей – постановление «О содействии хозяйственной деятельности ВЛКСМ», которое позволяло комитетам комсомола, учреждать коммерчески структуры – «молодежные коммерческие центры» и центры «научно-технического творчества молодежи», и главное - все эти комсомольско-коммерческие образования на два года освобождались от всех налогов. Теперь - размышляя о природе этого странного во многих отношениях эксперимента - я думаю, что в недрах ЦК КПСС окончательно созрели мысли о необходимости принципиальных изменений в экономике, закон «О кооперации» был уже на подходе, но обкатать модель решили в комсомоле. Притом – торопили и даже подстегивали. Среди райкомов Москвы возникло негласное соревнование, кто больше создаст МКЦ. На первом месте был, по- моему, Гагаринский район, на втором – мои Сокольники.
Под крышу комсомола рванули люди рисковые. Респектабельные «цеховики», увидевшие хорошую возможность вывести из тени свой отлаженный бизнес. Сумасшедшее изобретатели «вечных двигателей». Молодые ученые, уставшие прозябать в своих НИИ. Альпинисты, которые хотели мыть окна высоток.
Что потом произошло в ЦК я не знаю и поныне, но ситуация вдруг начала меняться. Ясно было, что эксперимент решено было свернуть. Причем показательно. На молодежные коммерческие центры двинули тяжелый каток правоохранительной системы. Уголовные дела возникали стремительно и необъяснимо, мы не понимали, по какому принципу выбирают очередную жертву. Трудно сказать, чем бы все закончилось в итоге, но наступил 1991, рухнуло все - и комсомол, и КПСС, и СССР.
А люди остались.
Большинство тех, кто прошел через комсомольскую школу бизнеса, шагнул потом в большой и очень большой бизнес (да, и Ходор тоже, кстати, перестаньте уже писать, что он был серктарём райкома комсомола, не был никогда, возглавлял НТТМ не помню уж какого района Москвы)
Но как бы там ни было, большинство состоялось потом и в бизнесе, и в политике, так что, с праздником, причастные!
А фото, кстати, про то, что не бизнесом единым.
В 1988 в Москву приехала группа японских художников, часть выставки развернули в моем райкоме
На фото со мной - художник с женой и атташе по культуре посольства Японии.