Posts of Яков Миркин

Отзыв: "Глубина мысли: Глубокая. Полезность: Познавательная". И еще - "Красивая". Спасибо тебе, неизвестный читатель! Как бы я хотел обняться с тобой! Это — о моей книге «Потрясенные общества» (2025). Читательский рейтинг — 5 (306 отзывов). Подарочная. Цена — 566 руб. Озон https://www.ozon.ru/product/potryasennye-obshchestva-pravila-zhizni-v-epohu-peremen-mirkin-yakov-moiseevich-1855684877/?at=1lSq1_7O2uoXod-ru-kJXXyp3zYB4ny7&sh=NL3Cl2bS9Q

Это мой очерк в "Неделе"

Может быть, карты? Выигрыши? Карты обожал, 2-3 вечера в неделю, всегда проигрывал (по-маленькой), кричал, бранился. Так что — тяни лямку! 2400 — 2500 руб. — большие деньги, нынешние 3+ млн руб. в год. Но не высший класс! Так себе! Ушел в отставку в 42 года (1868), жесткий, ссорился. Его больше не хотели наверху! Был дан чин действительного статского советника («контр-адмирал», 4-й по рангу в России), с пенсией 1000 руб. Прокормить жену с запросами никак нельзя! Так за счет чего жить? Сочинять! Редактировать! Работать сутками, как машина. В «Отечественных записках» (великий журнал!) вырабатывал до 400 — 650 руб. в месяц (1868 — 1876). 150 руб. за редактирование, за тексты — 75 - 100 руб. за лист (Салт.-Щ., 8.02.1863). Плюс продажа прав или издание (самого себя за свой счет). Его книги шли нарасхват. Часть продавал сам, часть — за полцены торговцам. Обороты — тысячные (Салт.-Щ. в воспоминаниях). Всего доходы за год? Тысяч 10, не менее (12+ млн. руб. по «нашему»). С 1877 г. — у него денежная река. М.Е. стал (за смертью Некрасова) ответственным редактором «Отечественных записок», 12 тыс. руб в год (доля прибыли журнала) плюс обычные гонорары. Но призрачно счастье в империи! В 1884 г. журнал закрыт (цензура), доходам капут. Что делать? Писать, писать до конца жизни (1889), поддерживать денежный поток даже тогда, когда нет сил, когда испытываешь сильнейшие боли. «Устал до бесконечности» (Салт.-Щ., 15.05.1882). Пытался заработать на земле. Урожаи, скотина, луга, мельницы, винокурение и т. п. Я — помещик, а имение кормит жену! В 1862 г. взял в долг у маменьки 23 тыс. руб. (плюс свои) и купил Витенево под Москвой, за 35 тыс. руб., 680 десятин (740 га). Не справился, не хозяин, надувают, все сдал в аренду, доходы - пшик. Продал с потерей за 21,5 тыс. руб. (1877) (Унковский, Макашин). Тут же купил имение поменьше, но роскошней — Лебяжье, у Финского залива (163 десятины (180 га), за 13,5 тыс. руб.) (Макашин). Елизавета Аполлоновна была счастлива: «Там два попугая, за одного из них заплачено 600 руб. Мебель отличная на 17 комнат, с коврами и с такими прелестными дорогими зеркалами... Спальная мебель роскошная... Вода проведена и в дом и в прачешную. Парк с утрамбованными дорожками, с оранжереей и с парниками» и т. д. (Е.А. Салтыкова, 20.05.1877). Там — снова убытки. Не помещик. «В год не меньше 1500 р. на него трачу. Видно, мне не на этом, а на том свете хозяйничать» (Салт.-Щ., 01.1879). Ему бы дачку с садиком и огородиком. Продал через 3 года, с потерями. «До бесконечности люблю мою маленькую девочку и... буду день и ночь работать, чтобы сделать ее жизнь спокойною» (Салт.-Щ., 3.05.1855). Это обещание им было дано за год до свадьбы, ей — 16 лет. Он так и делал всю жизнь. А жить было не так уж хорошо. «Я ужасно болен… Ей... непременно нужно палаццо. Я двадцать шесть лет на своих плечах несу обузу кормления, а не заслужил, чтобы мой голос имел какое-нибудь значение. Это просто убийство. Она никак не может понять, что я не Шереметьев.., и требует реку, парков, оранжерей и т. п.» (Салт.-Щ., 27.07.1884). Он прилюдно звал ее дурой. Кажется, это была любовь — ненависть. Но он ее любил, он без нее не мог. Что оставил? Сыну — письмо: «Так как я каждый день могу умереть, вот тебе мой завет: люби мать и береги ее» (Макашин). Еще — оставил спокойную жизнь. Жене и детям — 100 тыс. руб. каждому (больше 100 млн «нынешних»), сыну — права на издание сочинений, мать их потом у него выкупила. В 1903 г. приобрела 5-этажный доходный дом в Петербурге, чтобы жить на аренду (Строганова. Духовное завещание М.Е. Салтыкова). В семье все смотрят в разные стороны? У всех в головах — разное понимание жизни? Значит, будет раскардаш. Будут страсти, страдания, будут жертвы, и будут те, кто пользуется жертвами. Деньги — как раз материя для этого, тяжкая, вязкая. Быть денежной машиной, все отдать для прокорма семьи, пожертвовать всей своей жизнью? Был еще один такой герой — Чехов. Лучше ищите согласия, чтобы не разойтись в желаниях, требующих денег, и чтобы никогда не сказать о другом, как М. Е.: «Бессердечие, соединенное с ограниченностью» (27.07.1884).

Есть один секрет в денежном устройстве семьи — если муж и жена смотрят на жизнь по-разному, все в их деньгах пойдет наперекосяк. Жил-был Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин, и была у него жена, Елизавета Аполлоновна, любовь — ненависть всей жизни. Встречена девочкой 14 лет в Вятке (дочь вице-губернатора), разница между ними в 13 лет. Будучи в Вятке в ссылке, но служа чиновником особых поручений при губернаторе, был вхож в дом, любовался ею и ее сестрой, пытался их образовать и даже сочинил для них «Краткий курс истории России». Ура! Женился, когда ей было 17 лет (1856), заметив при этом, что «думаю, что я буду счастлив, потому что Лиза добрая и неприхотливая девочка» (Салт.-Щ., 15.09.1855). В части доброты — кто знает, а в части неприхотливости — он глубоко ошибся. Вот отрывки из ее писем: «Вы теперь в Париже, желаю Вам повеселиться. Где вы проведете зиму? Боже мой, когда-то мы из этой скучной России уедем?». «Главное - развлекайтесь. Я просто не понимаю, как это мужья не замечают, что им бывает весело, когда жена развлекается. Я теперь получила два бриллиантовых браслета, о которых мечтала давно, и так мне все теперь нравится в жизни, и занятия с детьми, и воркотня мужа, на душе веселее» (Макашин. Салтыков-Щедрин. Последние годы). Что в этом ужасного? Да ничего! Просто такой человек. Прекрасна, хороша собой, в детстве не особо балована (бесприданница), со своими идеями о том, как жизнь должна быть устроена - «по высшему классу», хотя в настоящий высший свет не попала. Средней руки дворянство! Да и муж — мало ли в империи действительных статских советников! Пруд пруди! Но устроила свой «салон» на женской половине квартиры. «Иногда к нам в карете приезжала, разодетая в соболь, бархат и шелк, прелестная кузина мамы, жена знаменитого сатирика Салтыкова-Щедрина, Елизавета Аполлоновна. Она увозила меня к себе... в свою роскошно отделанную квартиру… Елиз. Аполлоновна приносила большой ларец и показывала свои… драгоценности. Сверкали бриллианты, алели рубины, переливались аметисты… У Елиз. Аполлоновны был свой салон, куда муж и не заглядывал, свое великосветское общество — кавалергарды, камер-юнкеры, конногвардейцы или светские старцы... светские, близкие ко двору дамы, с их милым, легким французским разговором» (Н. Энгельгардт, публ. Макашин, Последние годы Салт.-Щ.). Сжальтесь над Елизаветой Аполлоновной, она просто хотела хорошо жить! А что думал о ней муж? «У жены моей идеалы не весьма требовательные. Часть дня (большую) в магазине просидеть, потом домой с гостями прийти, и чтоб дома в одной комнате много-много изюма, в другой много-много винных ягод, в третьей — много-много конфект, а в четвертой — чай и кофе. И она ходит по комнатам и всех потчует, а по временам заходит в будуар и переодевается» (Салт.-Щ., 1.06.1883). На все это нужно заработать. Стать денежной мельницей. Но как? М.Е. был большой крепостник — души, земли, собранные его матушкой. По разделу имущества в семье он получил в 1859 — 1861 гг. вместе с братом 3000+ душ (мужских, женских, детских), часть села Заозерье в Ярославской губернии вместе с разными деревеньками (более 6100 десятин земли (6600 га) (Макашин. Салт.-Щ. на рубеже 1850 — 1860 гг). На имениях были большие долги; после воли крестьянам (1861) пошли деньги — выкупы земли, от государства — выкупные свидетельства. В 1876 г. у М.Е. очистились 40 тыс. руб., имения проданы (Макашин. Последние годы Салт.-Щ.). В нынешних деньгах — не менее 55 - 60 млн руб. А до того — как жить? Женился в 1856 г., раньше денег добавляла маменька. «Не могу уехать прежде, нежели получу от маменьки на поездку денег» (Салт.-Щ., 21.04.1853). Женился — живи сам! Значит — служить! 2 года в Петербурге чиновником особых поручений в МВД. 1500 руб. жалованья + 1500 руб. присылала мать. Потом вице-губернатором в Рязани и Пензе (1858 - 1862). Оклад — 2530 руб. (Макашин). Управляющим казенной палатой (от Минфина) в Пензе, Туле, Рязани (1864 - 1867). Содержание — 2400 руб. (Дризен. Салтыков в Рязани). А деньги из-под полы? «Никогда рука моя не осквернится взяточничеством»! (Салт.-Щ., 22.01.1851).

Правила рассредоточенных семей. Многие семьи разъехались по разным странам, родители - на месте, дети - кто где. Как их не потерять? 1) Связываться каждый день. Услышать голоса хотя бы на 5 минут - каждый день. любым способом 2) Любить отчаянно 3) Хотя бы какой-то, пусть самый простой, но общий проект. Пусть чутошный, но там, где - вместе. 4) Не нужно убеждать друг друга в том, в чем вы никогда не договоритесь 5) Ни грамма родительской власти - бесполезно. Ни нотки железа в голосе - только поссорит и разъединит 6) Ваш опыт - бесполезен. Никто никого не слушает. Только собственный опыт убедит, что можно и что -нельзя 7) Знать, где и как можно соединиться, что делать, если кому-то очень плохо. Иметь план "Б" 😎 Не настаивать, не убеждать, по возможности, не говорить о том, что задевает 9) Не давить 10) Никогда не оставлять в плохом настроении - измучаетесь 11) Жалеть, жалеть со всей силой сердца, но вида не показывать 12) Встречаться - хоть как-то, хотя бы на несколько дней, пока есть возможность, где угодно и как угодно 13) Гордиться ими - тем, что они могут, и как они живут. Не скрывать, говорить, говорить - именно об этом. Что еще? Есть масса других способов сохранить семью, когда между вами не одна тысяча километров. Может быть, еще что-то вспомнится? И, конечно, всё по-другому. когда ваши дети, ваши близкие - там, где, будь он проклят, театр военных действий. Совсем не театр. Из моей книги "Потрясенные общества. Правила жизни в эпоху перемен" (2025)

"Удивительный автор, изложение легкое, настрой позитивный, читается за одну ночь" (1.08.26). Низкий поклон Вам, дорогой читатель! Пусть "Потрясенные общества", моя книга верно служит Вам! Озон! Цена — 565 руб. Чит. рейтинг 303 отзыва) - 5 https://www.ozon.ru/product/potryasennye-obshchestva-pravila-zhizni-v-epohu-peremen-mirkin-yakov-moiseevich-1855684877/

Чаще всего они были правы, родом из тех, что нутром чуют, или даже из тех, что пытаются вопрос изучить и предсказать, твердо, логически, что впереди – просела земля. И если вернуться в прошлое на 100 – 200 лет тому назад, голоса их были совершенно ни к чему – для тех, кто наверху, эти голоса были совершенно незначащими, и жизнь шла так, как она шла, ни в чем не останавливаясь и никогда не поворачивая. Тогда в чем суть жизни таких, как он? В неудачах? Нет – видеть лучшее, пророчествовать, всех дергать, хотя жизнь идет своим чередом. Идет и идет, хотя, бывает, и не лучшим образом. А они – пусть стараются. Пусть пытаются опередить великие потрясения, пусть множат для нас запас идей и пусть вечно теребят нас, чтобы дорога впереди была мягкой – эволюция, развитие, состоятельность – если, конечно, мы сумеем это сделать, а их – услышим. Для моей книги "Потрясенные общества" Озон https://www.ozon.ru/product/potryasennye-obshchestva-pravila-zhizni-v-epohu-peremen-mirkin-yakov-moiseevich-1855684877/ Все ссылки - в печатной версии очерка

2. Благосостояние для всех. «Первое богатство государства должно состоять в числе народа… Свойственно правительству придумывать… способы к изобильному прокормлению приумножающегося народа и к обеспечению будущего его благосостояния, ибо приумножение народа полезно токмо тогда, если каждый доволен своим бытием и жизнь его не подвержена нищете, наготе, гладу…» (1815). «Благосостояние частное есть начало и основание общественного». 3. Энергия состоятельности. «Народ богатый деятелен; нищий же всегда ленив» (1813). 4. Собственность. «Человек… без непоколебимых прав собственности всегда нерадив». 5. Универсальная (не сырьевая) экономика. Быть на уровне развитых. «Когда все звания и сословия народные, усугубя труды и деятельность свою, возревнуют с назиданием собственного и общее возвышать благо… когда капиталы обратятся на общеполезные предприятия… когда все то, что доныне большею частию мы от трудолюбия и искусства чуждых народов заимствовать обыкли, производимо будет внутри пределов наших… тогда токмо взойдет Россия на степень предназначенного ей совершенства, и тогда возможет она ступить в истинное… сравнение с теми державами Европы, кои в течение веков и с великими усилиями успели сего достигнуть» (1813). 6. «Свобода и частная собственность = сильное, полное доходов государство» «Правительство, которое в богатстве частном усматривает и свое и без зависти и притязаний дает полную свободу промышленности всякого рода… достигает богатства и изобилия в казенных доходах, ибо из богатого… источника возможно почерпать многое, малое же много уделять не может» (1825). «Частная польза и частное обогащение суть основанием доходов казны». 7. Неизбыточность государства. «При увлечении к приращению доходов государственного казначейства или к присвоению оному частных народное богатство нередко бывает жертвой, когда сие последнее есть всецелое». 8. Прежде всего – внутреннее производство. «Свобода, присвоенная справедливо торговле внешней, не должна простираться на уменьшение внутренней свободы империи, подвизающейся в промышленности и торговле для умножения количества домашних изделий... Взирая… на всю обширную площадь России, простирающуюся от города Архангельского до Астрахани, от западной границы до восточной, нельзя ни под каким видом оспорить, чтобы на ней не было множества мест таких, где фабрики с удобством и величайшими выгодами заведены быть могут» (1815). 9. Что мы можем. «Предполагать, что все делаемое французом, немцем, англичанином всегда будет лучше вырабатываемого русским… было бы крайне обидно и несправедливо. Чем сей великодушный, трудолюбивый и ко всем понятный народ заслужил подобное столь оскорбительное мнение?» (1815). 10. Сбережение частных капиталов. «Главной обязанностью правителей должно быть сохранение капиталов в целости их. Истребление одного частного капитала влечет за собой не только разорение и бедность многих частных людей, но и причиняет… невозвратимую потерю и для государственного казначейства». И это он: «Дайте свободу мысли, рукам, всем душевным и телесным качествам человека; предоставьте всякому быть, чем его Бог сотворил, и не отнимайте, что кому природа особенно даровала!» Эти и другие его речи могли быть произнесены и сегодня. Треть века кипят споры вокруг всё тех же вопросов. Проекты денежной реформы, отмены крепостного права, учреждения частных банков! Проекты всего! У Мордвиновых 10 томов архивов. Но вот итог: «при всех соревнованиях… все мои предложения оставались недействительными». Всегда, во все времена в России находились люди, пытавшиеся предугадать, что будет впереди. Они же умоляли, кричали, предупреждали, потому что им казалось – да что там казалось, они были уверены, что впереди времена темные, не хлебные, что риски, большие риски подбираются к стране.

Прожил девяносто лет. Был женат на англичанке, завел с ней роман в Пизе и имел от нее шесть детей. Был единственным из семидесяти двух членов суда, кто голосовал против смертной казни декабристов. Какая смелость! И после этого был возведен Николаем I в графское достоинство. «Он был одним из самых умных, самых ученых и самых прямодушных людей своего времени». Николай Мордвинов, Адмирал, первый в России морской министр, либерал и заодно – 17 лет - председатель Вольного экономического общества. Двоюродный прадед другого реформатора – Столыпина. Вознесен одной императрицей и тремя императорами. С ними был прям. Англоман и оппонент всего. Какой сценарий! Сцена первая – случайная встреча в иллюминацию в Пизе с будущей женой. Она – в экипаже, он – в толпе офицеров. Италия, англичанка, русский. - Это наш философ, - сказали ей о нем. Сцена вторая: визиты в семью – «матушка моя сначала была робка с ним и даже боялась этого ученого «философа». Сцена третья, на балу: подводит ее на балу к мадонне – картине Сассоферато и говорит: «Одно лицо!». Сцена четвертая: она боится ехать в «холодную и непросвещенную Россию», но любовь побеждает. Сцена пятая: свадьба в 1784 г. в порту Ливорно. Ей 20 лет, ему – 29. Сцена шестая: 59 лет вместе. «Ее редкие достоинства ума и сердца, прекрасный нрав, красота и скромность совершенно пленили его». И еще – «они жили так, что не имели тайн друг от друга». Так написала их дочь. Между тем, пример чудесного в России смешения кровей. Его родоначальник – из мордвы, взят заложником в московскую землю в шестнадцатом веке, закончил жизнь хозяином поместья и дал всем, кто за ним, имя – Мордвиновы. Служилое, военное дворянство – от царя к царю. А как он служил? В 12 лет – гардемарин, в 14 лет – мичман, в 20 лет – послан в Англию, где 3 года служил – практиковался на английских судах, затем незамедлительно сделан капитан-лейтенантом, капитаном 2 ранга, в 29 лет – командир корабля в секретной миссии, в 31 год – капитан 1 ранга, в 34 года – уже контр-адмирал. Сражался на Черном море с турками, при осаде Очакова командовал флотилией. «За храбрые подвиги» (высочайший рескрипт) получил Св. Владимира.6 Пылко ссорился, страдал от доносов и интриг. В 38 лет, в 1792 г. – вице-адмирал, председатель черноморского административного правления, повелитель Николаева, города, который пытался отстроить. «Суворов и Мордвинов и спят, и видят, чтобы войти в Царьград: турки тотчас убегут, там останется 30000 греков» (статс-секретарь Императрицы Екатерины Второй Храповицкий). В 42 года – адмирал. А дальше что? В 45 лет детским товарищем своим, Павлом I, отдан под суд (муравейник была, а не госслужба), оправдался полностью, им уволен и награжден имением. Был в муках – «даже лишний час сна считал потерей времени». «Не потерял ли я минуты без пользы?». В 1802 г.– морской министр, 3 месяца, ушел, в 1800-х – 1830-х – членства, должности, отставки в Госсовете, с кипением идей, записок, защитой невиновных, проектами реформ, то близостью, то дальностью от императоров. Был широко известен, либерален, громок в своих воззрениях и кажется, что вечно молод, поражая своим умом, энергией и счастьем бытия, которое пытался создать – для всех. Вся жизнь – в баталиях о будущем России. Всегда был на стороне защиты «со свойственной ему добротою». Открыт для всех и хлебосолен. Прекрасно управлял своими имениями, всю жизнь наращивая капитал семьи. Для декабристов – один из будущих управителей новой России. «Реформы – сверху», эволюция – вот лозунг Мордвинова, который всегда встречал сочувственное отношение. «Мнения адмирала» в Госсовете «делали сотни копий, которые распространялись по всей публике» и «доставили ему знаменитость и огромную популярность, вполне им заслуженную». Может быть, хватит хвалебных речей? Дадим ему лучше слово. Вот его идеи. 1. Статус человека. «Человек… без личной свободы всегда малодеятелен». «Гражданское право не получает твердого основания, как с приобретением богатства, личной свободы и обеспечения личной собственности».

Как вести себя в хаосе? 1) Удерживать личное пространство, свой порядок. 2) Быть живым, следить за всем, что происходит, желательно, оберегая сердце 3) Никогда не радоваться чужим несчастьям. Никогда не приветствовать зло. Никогда не желать другому то, что не желаешь себе 4) Пытаться управлять рисками. Думать наперед, видеть все сценарии, не лезть в пекло, уходить, не ждать, пока накроют. Цена обычного человека во времена хаоса равна нулю 5) Не тратить время на не жизнь. Наслаждаться, дышать полным горлом, видеть каждый день, обладать его ценностью - вот он есть, во всем своих облаках и солнцах, не желающих ничего знать 6) В конце концов, быть хранителем. Любить. Очень 7) Никогда не приумножать зла. В самом малом - не быть его слагаемым. Зло - это сумма; не быть в ней ни за что. Легче сказать, чем сделать. Но хотя бы сказать - не молчать

"Оберег от мудаков". Это отзыв о моей книге "Потрясенные общества" (2025). Озон. Чит рейтинг - 5 (300+ отзывов). Подарочная. Цена - 561 руб. https://www.ozon.ru/product/potryasennye-obshchestva-pravila-zhizni-v-epohu-peremen-mirkin-yakov-moiseevich-1855684877/?at=1sio1VkNPibE2pXgwGm0D1ku4l8_7_tk&sh=NL3Cl27PqA

Божественная искра? Она есть в каждом из нас, у каждого — своя. Себя изменить так же глубоко, как сделал он? У каждого для этого есть сила. Доставлять всем наслаждение? По большому счету, в этом — наше предназначение. Римлянин, он же Корсинька — свое исполнил. А мы? Как бы нам стать источником радости? Или, что то же самое, как нам быть? Это мой очерк в "Неделе"

«Как я люблю разбирать оперы»! Ему 13 лет, 1857 г. «Музыку я люблю теперь так, как нельзя больше любить»! (14 лет). «В Глинку я был влюблен» (16 лет). «Я чувствовал себя... влюбленным в сказку Островского». Это - «Снегурочка», будущая опера (36 лет)! «Как я был счастлив, когда мне удалось сочинить первый в моей жизни настоящий речитатив»! Счастье — речитатив? «Люблю, когда мои сочинения исполняют и меня хвалят»! Как служить при такого рода любви, при таком ощущении счастья? Как тянуть морскую лямку? Да никак! Ему - 21 год, «Алмаз» вернулся в Кронштадт, у Римского — Корсакова («Римлянин» была его кличка) - 2-3 часа службы в день, береговая крыса (караулы, дежурства, арестанты), а затем весь день и часть ночи — музыка! «Я сознавал, что я мальчишка, написавший нечто, но при этом ничего не знающий и не умеющий даже порядочно играть морской офицерик». Что из этого? Наглость! В 27 лет назван профессором (Петербургская консерватория). В музыке - никакого формального образования. Накопленных сочинений — так — сяк. Ну и что? Проглотил кучу учебников. «Усердно занимался гармонией и контрапунктом, начав с самых элементарных задач. Я был так мало сведущ, что систематические знания даже по элементарной теории приобретал тут же». Все — на ходу, все сам, тут же сочиняя что-нибудь. 5 лет глубочайших занятий, 5 лет самоедства, и из любителя, из самоделки — профи и любимейший всеми профессор консерватории. Когда человек так глубоко изменяет себя, он образует счастье. Как жил? Много музыкальной службы (хоры в Морском ведомстве, Придворная капелла певчих). Это — ради денег. Летом — свобода, оперы и дачи! Там, он, Корсинька (так его назвала жена), сочиняет, плавая в зное вместе с Золотой рыбкой. Это — кличка жены, в миру — Надежды Николаевны. Будете умиляться? Она была самым жестоким его музыкальным критиком, сама играла и сочиняла (родила ему 7 детей). В момент решающего объяснения люди бредят. Декабрь 1871 года, ему 27 лет: «Милочка моя, славная девочка, я сам не знаю, зачем я пишу теперь к Вам, так как я только что простился с Вами, но я в таком настроении, что мне хочется с Вами еще поговорить, хотя собственно не знаю, про что я с Вами говорю, но вы такая чудесная...». Ну и так далее. Она - ему, ей — 23 года: ««Милый мой, радость моя, я просто не понимаю, отчего ты не пришел сегодня. Неужели оттого, что я не ответила на письмо твое...». И т. д. Этот лепет можно слушать бесконечно! Любовь спокойно может внушить 15 опер! Сказки, фантасмагории! «У меня все есть, что для меня пригодно: русалки, лешие, русская пастораль, хороводы, обряды, превращения, восточная музыка, ночи, вечера, рассветы, птички, звезды, облака, потопы, бури, наводнение, злые духи, языческие боги, безобразные чудища, охоты, входы, танцы, жрецы, идолослужение... и т.д.»! А еще берендеи, скоморохи и, конечно, Ярило! Как скучны его портреты! Висят по стенам в музыкальных классах! А он любил писать в солнце и свете, на дачах, в садах, и в сумерках тоже, а на самом деле - в самой глубине российской земли. Где? Стелёво, Тайцы, Неговицы, Любенск, Петербургская губерния. «Прекрасный вид на озеро, огромный сад, сирени в изобилии, а в данную минуту роскошно цветущие жасмины и душистые пионы»! Жизнь в музыке — тихая обитель? О, нет! 1) Война. Любовь — ненависть. Вчера — какой восторг! А нынче - уже не тот! 2) Страх. Новая опера? Как примут? Что напечатают? Сколько раз поставят? 3) Братство. Римский-Корсаков дописывал оперы за умерших Мусоргского и Бородина, а потом — дописывали за него. 4) Венки — лавровые, серебряные, позолоченные и т. п. Не букеты на сцену — венки! 5) Большое нашествие цензуры! Императоры на сценах не поют! И цари-батюшки не поют! «Золотой петушок»? Вы что? Екатерина II на сцене? Скандал! «Великий князь из театра прямо поехал к государю требовать, чтобы опера моя на сцену допущена не была»! А еще — наслаждение! Жена звала его Искренность. «Ничто не мешало мне вольно предаваться вдохновению и наслаждению, которое мне доставляет музыка Искренности… Тысячу раз счастлив тот, кто таит в себе такую божественную искру!».

Какие там симфонии, его просто могло не быть! Родился нечаянно, через 22 года после старшего брата, папе — 60 лет, маме - 42. В 14 лет упал с бизань-мачты артиллерийского корабля «Прохор» (высота 7-этажного дома), «полетел назад себя кувырком, три раза перевернулся», «проскочил между шлюп-балками (длинные толстые брусья)», упал в море и был пойман крючьями с катера, случайно находившегося рядом. В Бразилии мог попасть на зубок змее, в Атлантическом океане — запросто пропасть, когда бы клипер «Алмаз» (на нем он служил) каперствовал, захватывая английские корабли. Да кто он такой? Гардемарин, воспитанник Морского корпуса (закончил 6-м из 60— 70-ти), будущий мичман и даже целый лейтенант, в дальнем плавании на 2 года 7 месяцев к берегам Америки, Северной и Южной, и ему не до сочинения симфоний, сюит и прочих опер! Римский-Корсаков из известной морской семьи бродит по палубе и восклицает: «Какое сияние Млечного Пути с созвездием Южного Креста, какая чудная звезда Канопус.., звезды Центавра, ярко горящий красный Антарес.., видимый у нас как бледная звезда в светлые летние ночи!» (здесь и ниже — Н. Римский — Корсаков. «Летопись моей жизни», «Из семейной переписки»). Вымуштрован (в Морском корпусе с 12 лет), мечтатель (««Гибель фрегата Ингерманланд» - какая книга!). Разве он музыкант? Офицер - любитель. В Тихвине, где он родился — 6 тыс. чел., монастыри, от Новгорода больше 200 верст. На весь город оркестр — скрипка и бубен. «Почему я не такой, как все? Почему все довольны, а я недоволен? Почему я чужой всем, хотя я со всеми держусь хорошо и меня все любят? На кой дьяволу меня музыкальные способности? Чтоб здесь сидеть, ничего не делать, приносить пользу отечеству? Дурак, вот зачем» (письмо, зима 1863 г.). Но зато какой дурак! Прыгал от одного учителя к другому. Все ему поражались. В 16 лет привели к Балакиреву. Это - «пуп» тогдашней музыкальной жизни (1860-е), 5-6 разгневанных композиторов, та самая «Могучая кучка» (смешно назвали). И он сразу же стал сочинять симфонию. А потом ушел в плавание на 2 года 7 месяцев, которое могло бы стать кругосветным, если бы паровой клипер «Алмаз» не был таким хлипким. «Я музыкально отупел» (письмо 7.08.1864). И правильно! «Ужасно втянулся в бананы». Наелся мандаринов («маленькие апельсины») на всю жизнь! Нью-Йорк? Там «Русский бал»! «В театре обвешивают стены русскими флагами и чего еще не делают они!». Ниагара? «Мы пошли смотреть лунную радугу у водопада»! Рио-де-Жанейро? «Кругом леса бананов и апельсинов»! «Ананасные деревья»! И еще — змеи в «траве у самых ног». И все-таки — не рай. «Я... не в состоянии приказывать по-военному, покрикивать, ругаться, ободрять, взыскивать, говорить начальническим тоном... Все эти способности... у меня... отсутствовали. То время было — время линьков и битья по морде. Мне несколько раз, волею-неволею, приходилось присутствовать при наказании матросов 200—300 ударами линьков по обнаженной спине... и слушать, как наказуемый умоляющим голосом выкрикивал: «Ваше высокоблагородие, пощадите!»... Командиры и офицеры... ругались виртуозно-изысканно, и отборная ругань наполняла воздух густым смрадом. Одни из офицеров славились пылкою фантазией и изобретательностью в ругательствах, другие зубодробительным искусством». Тогда чем заниматься? Служить, добывать средства к существованию? Забыть музыку, как она забылась в плавании? «Будем служить, тянуть лямку, сделаемся... Афанасьями Ивановичами, Пульхериями Ивановнами... Петушковыми…. Сделаемся людьми служащими, потому что с малолетства были определены на службу, сделаемся вообще человеком так себе; сделаемся, сделаемся. Мама, посмотри на меня серьезнее, ты все как-то смотришь не так“ (письмо 16.04.1863). Маму, кстати, незаконную дочь помещика и крепостной, папа взял по увозу в Петербург. Да и по папиной линии была бабушка, дочь священника, «у которого дед и похитил ее». Лихая семья! Мама хотела хорошего для сына, как все мамы — куска хлеба, а что желал он?

Прогноз пока все тот же: общая длительность - 7-8 лет от начала (аналог - ирано-иракская война 1980-х). Почему? 1) Абсолютная непримиримость в главном пункте - территориальное урегулирование и его правовое признание другой воюющей стороной / международное признание 2) Не исчерпаны ресурсы, происходит их внешняя подпитка (как факт жизни, без его оценки). Ирано-иракская война была - пока вконец не измучили друг друга потерями, взаимными наступлениями, ракетными атаками на города 3) Общества - в целом - еще не чувствуют свои потери настолько горькими и разрушительными, чтобы сложилось однозначное "народное мнение": "Заканчивайте! Пора заканчивать!" (ни на той, ни на другой стороне) 4) Нет нормированного распределения продовольствия - ключевое в любых мобилизационных режимах, чтобы "почувствовать" войну - всем. 5) Для значительной (хотя и сокращающейся) части населения война может по-прежнему представляться "где-то там" 6) Риски ядерного столкновения как "последнего аргумента" не кажутся реальными. Ну и зря 7) Высочайшая эффективность пропаганды. "До победного конца" 8) Сохранение подобий "открытых обществ", существовавших до 2022 г., незавершенность мобилизационных режимов, подобие жизни почти "как всегда"; 9) переговоры могут тянуться годами (вьетнамская война - почти 5 лет, ирано - иракская война - 3 года) Что дальше? Что ставить во главу угла в своих тревогах, в своих надеждах, в оценках того, что является правильным, а что - неправильным? Есть только одна стоящая цель - сохранение человеческих жизней. Одной, десятка, миллионов. Только эта цель - на cтороне света. Только она - моральна. Все остальное, как бы ни сложилось сегодня - изменится тысячу раз. Победитель - тот, кто обеспечит своему народу самый высокий уровень жизни, самую высокую продолжительность жизни. Примеров в международной истории - сколько угодно. Каждый их знает.

"Оберег от мудаков". Простите! Но хорошо бы! Это отзыв о моей книге "Потрясенные общества" (2025). Озон. Чит рейтинг - 5 (300+ отзывов). Подарочная. Цена - 564 руб. https://www.ozon.ru/product/potryasennye-obshchestva-pravila-zhizni-v-epohu-peremen-mirkin-yakov-moiseevich-1855684877/?at=1sio1VkNPibE2pXgwGm0D1ku4l8_7_tk&sh=NL3Cl27PqA

Самый нелюбимый сейчас человек в мире - это еврей, существующий в двух культурах, еврейской, по крови, и русской. Как еврея его ненавидят - сами знаете кто. Как "русского" - есть масса желающих. Он оказался сразу на двух войнах, между двух войн. Он - "носитель" двух народов. Он - самый легкий предмет для ненависти. Но есть многие миллионы тех, кто любит спокойных, образованных людей, пытающихся нести - хотя бы словом - мир и успокоение. Тех, кто лечит, учит, строит, ищет новое и, больше всего, пытается погасить "обесчеловечивание". Превращение другого или даже целого народа - в "недочеловеков". Его все больше, "ящик Пандоры открыт". Гасить "обесчеловечивание" - это зло - сейчас тысячекратная обязанность любого порядочного человека, к какому бы народу и к какой бы культуре он ни принадлежал.

А что дальше? Витте! Умный протекционизм / хитрые таможенные и нетаможенные барьеры. Высокие, если производим сами. Низкие, когда нужно притащить в страну лучшие лицензии, технологии, целые заводы, как в 1930-х, 1960-х. Разве достойно для страны с великими промышленными традициями, со 140+ млн населения, выпускать в год 963 токарных станка с ЧПУ? 361 гусеничный трактор? 1,5 тыс. экскаваторов, по 16-17 шт. на каждый регион? 58 башенных кранов (Росстат, 2024)? Все это называется «экономика развития». После 1945 г. таких экономик было 15 — 20 в мире. Мы готовы создать в стране еще одно «экономическое чудо», как это уже было с нами в XX веке? Это моя новая колонка в "Неделе" - Российская газета А точнее - программная статья. Вдруг - хоть как-то

Так что же делать? Как меняться? Лучшее лекарство против бедности — быстрый рост; технологическая модернизация; максимум стимулов для каждого, кто готов работать и создавать; социальная инфраструктура. «Дочинить» малые и средние города, дороги, коммуникации! Доля жилищ, в которых есть газ в городах — 61% общей площади (Росстат, 2024). Доля дорог, «региональных, межмуниципальных, соответствующих нормативным требованиям» — 54% (Росавтодор, 2024). Быстрее бы все поправить! Фасады, тротуары, подъезды, дворы, дороги в самых малых городах! Значит, нужен инвестиционный бум. Обычно так и происходит после мирного урегулирования и снятия санкций (мировая практика). Но как его не пропустить? Как создать условия, чтобы расти «как на дрожжах», быстро прибавляя в качестве жизни, как в 1920-х или 1950-х? Есть простой рецепт. Главной целью экономической политики на деле, не на словах, должен быть рост благосостояния и продолжительности жизни населения. Каждый шаг властей подчинить именно этому. Богатеть всей страной! Многие скажут, что это утопия, мы в колее, кругом только враги, нужно уйти в глухую оборону. Но почему? Российский народ крайне адаптивен и полон энергии, когда у него открываются окна возможностей. Почему бы нам не попытаться построить, на свой манер, «общество всеобщего благосостояния»? В нем будет гораздо больше среднего класса, чем сегодня. В этой «другой реальности» малый и средний бизнес дорастет до 50 — 55% ВВП (сегодня 20+%). Cерая экономика съежится хотя бы до 10 — 12% ВВП (сегодня, по оценке, 20 — 25%). Темпы роста — до 7-8%, инвестиции — до 30 — 35% ВВП. Как сделать? Общество стимулов, а не наказаний. В 2 — 3 раза слабее регулятивный пресс. Число правил, инстанций, проверяющих — кратно меньше. Забыт обвинительный уклон. Сейчас оправданий в судах (без присяжных) — 0,2 — 0,25% (Судеб. департ. при Верхов. Суде РФ, 2024)! В этих мечтах у госслужащих — самый благожелательный настрой. Вам всегда улыбаются. Вы — клиент. Власти проверяют каждый свой шаг — он должен добавлять, а не отнимать у семей. Поверьте, так бывает — есть мировая практика! Что в итоге? Начать свое дело в 100 раз легче. «Внедрить» новое — нет проблем! Всегда есть ощущение поддержки. Никогда не думаешь, что меч — над головой. Какими должны быть стимулы? Сегодня все вертится вокруг бюджета. Бюджет дай! Бюджет — как бочка для роста экономики. Разве так бывает? Он что - бездонный? Мы разве должны всегда полагаться на кого-то сверху? Экономика, в которой все с ложками вокруг бюджета, «бюджетоцентричная» - тупиковая модель. Она обречена на отставание. А что нужно? Дешевый кредит в производство, низкий процент. Разгонится инфляция? Никак нет. Есть масса других способов, кроме процента, сдерживать денежную массу. В Китае денежной массой могут рулить напрямую. Можно гасить инфляцию, сдерживая госцены и тарифы. Именно из-за них во многом — пиршество цен. Что еще? Гораздо ниже налоги, масса сильнейших налоговых стимулов за инвестиции! Когда налоговый пресс около 40% ВВП, экономика не может быстро расти. Страшно, что доходы казны упадут? Ни в коем случае! При росте производства их будет гораздо больше! Плюс умеренно слабый рубль! Сегодня он переоценен. Слабая валюта — многократно испытанный (не у нас — за кордоном) прием вызвать быстрый рост и модернизацию. Очень выгодна экспортерам и тем, кто входит в Россию со своими инвестициями в заводы, с технологиями и оборудованием. Они — в шоколаде! Могут вкладывать у нас много денег! Импортерам и тем, кто пачками вывозит капитал за рубеж — крайне неприятно. Гораздо выгоднее производить у себя дома, на своих рабочих местах! А что еще? Гораздо больше денег из бюджета — в регионы и на инвестиции в экономику! Найти разумный баланс между тем, что стягивается в центр, и тем, что оставляется «внизу» — регионам, рынкам. Сегодня избыток — как раз наверху! Меньше монополий и госсектора, гораздо сильнее антимонопольный контроль, лучше рыночная среда. Плюс агрессия в крупнейших инфраструктурных проектах (дороги, сети, энергия, связь), когда без казны не обойтись. Переустроить Россию!

Бедность — не порок! А у вас много денег? 90 – 93% “вкладчиков банков», т. е. всех нас, имеют на своих счетах до 100 тыс. руб. (АСВ, 2026). Нет более дробной разбивки. Неизвестно, сколько семей не имеют почти ничего — 0, 10, 20 тыс. руб. и т. д. Всем вместе, этим 90 — 93% «вкладчиков» принадлежат всего лишь 4 — 5% тех трлн руб., которые торжественно называют «сбережениями населения» (почти 70 трлн руб., 2026). А остальные триллионы? У кого они? 0,2% «вкладчиков» имеют счета в банках, на которых накоплены больше 10 млн руб. В их руках — примерно 30% сбережений всей страны. А у кого еще? У 0,8 — 1% «вкладчиков» в банках от 3 до 10 млн руб. У них — 20 — 22% всех сбережений. В этой точке хочется сесть за стол, накрыть голову руками и хорошо задуматься: 1 — 1,2% «вкладчиков банков» в России держат больше 50% сбережений всей страны. Разве так должно быть? Разве мы об этом мечтаем, думая об «обществе всеобщего благосостояния» на нашей большой земле? Вот опрос, сделанный по заказу Банка России (июль 2025). «Денег не хватает даже на питание» — 6% опрошенных. «На питание денег хватает, но не хватает на покупку одежды и обуви» — 19%. То есть 25% населения, если верить выборке — в бедности. А вот еще: «на покупку одежды и питания денег хватает, но не хватает на покупку крупной бытовой техники». Когда семья не может себе позволить телевизор, это точно — не «средний класс». Спроси у любого на улице — так живут бедные. Сколько их? По опросу, 33%! То есть, если суммировать, почти 60% от «нас», составляющих общество, живут в крайне ограниченных условиях, бьются за каждый кусок хлеба. Разве бедность семьи — благородна? Разве она располагает к духовной жизни? Разве дни бедных проходят в поисках смыслов, а не в самой простой, дешевой и изнурительной работе, когда думать не о чем и незачем? К тому же этих дней не так много. По ожидаемой продолжительности жизни мы находимся на 100+ месте в мире, отстаем от «золотого миллиарда» на 7 — 9 лет (ООН, 2023). Разрыв в сроках жизни между мужчинами и женщинами — около 10 лет (ООН). Он — один из самых больших в мире. Вот уж радость! Нам нужно быть вместе и в 75, и в 80 лет, а лучше — надолго потом! Так что делать? Меняться, чтобы бороться с бедностью, с «человеческим опустыниванием», с бегством в столицу и крупнейшие города. У нас есть регионы, в которых ожидаемая продолжительность жизни на 170 — 180-х местах в мире. Сколько лет? 66 – 68 (2024); у мужчин — гораздо меньше. Это и есть — бедность. Как рожать, если каждый ребенок стоит «больших денег»? «Цена» ребенка, если растить его по полной катушке, дать ему все, к чему он способен — миллионы рублей. В столице — цена 1 – 2-х- комнатной квартиры. Помощь государства может покрыть только малую часть издержек. Рожать или не рожать, прирастать населением или нет — это тоже вопрос о бедности. Есть капитальная мечта — сломать в будущем низкобюджетную модель семьи. Она сейчас работает у многих миллионов. А, может быть, даже у большинства (опрос Банка России). Ее формула: низкая зарплата + социальные пособия + теневые доходы + сады и огороды. У себя, на семейных клочках земли собирается (по стране в целом) — 91% картошки, 75% овощей, 88% меда, производится 58% мяса, 51% молока и т.п. (Росстат, 2024). Низкий поклон тем, кто трудится день-деньской, крутится, выживает! Но разве так должно быть? Разве можно в огромной стране шить по 1 куртке на 32 чел. в год, по 1 пальто на 76 чел., по 1 костюму на 21 чел., по 1 платью на 11 женщин, по 1 рубашке на 28 мужчин (Росстат, 2024)? Или производить 6 тыс. детских колясок на несколько миллионов детей до 4 лет (ACG, 2024)? 5,4 тыс. микроволновок в год?

Человек эпохи перемен. Ему приходится меняться сто раз на сутки. Вольноопределяющийся, таможенник, таксировщик, влюбленный в жену на 9 лет старше, прожившую на 30 лет больше, студент Гейдельбергского университета, рядовой, сатириконец, почти смотритель полевого госпиталя, начпроп Северного фронта (не бойтесь – при Временном правительстве). Ложный литовский подданный за подписью двух лжесвидетелей. Эмигрант – Вильно (Вильнюс), Кенигсберг, Берлин, Рим, Париж и, наконец, Прованс, Лаванду. Великий поэт должен быть похоронен на солнце, а не в сырости. Поэт? За всем этим – дудочка - поэт? Саша Черный, он же Александр Гликберг, он же одессит и петербуржец. В Берлине жил у венерологической лечебницы и говорил, что из ста дам на улице шестьдесят – безносые. Ах да – еще масон! И великий детский писатель! От его метафор можно сойти с ума: «толстая муфта с русалочьими глазами» - это сибирский кот. Он менялся весь свой век, он метался, он с ума сходил по своей свободе, он хранил ее, он бы не вынес заточение: «Наши предки лезли в клети И шептались там не раз: «Туго, братцы... Видно, дети Будут жить вольготней нас». Дети выросли. И эти Лезли в клети в грозный час И вздыхали. «Наши дети Встретят солнце после нас». Нынче так же, как вовеки, Утешение одно Наши дети будут в Мекке, Если нам не суждено. Даже сроки предсказали: Кто — лет двести, кто — пятьсот, А пока лежи в печали И мычи, как идиот. Разукрашенные дули, Мир умыт, причесан, мил... Лет чрез двести? Черта в стуле! Разве я Мафусаил? …Я хочу немножко света Для себя, пока я жив; От портного до поэта — Всем понятен мой призыв... А потомки... Пусть потомки, Исполняя жребий свой И кляня свои потемки, Лупят в стенку головой!» Что ж, мы будем лупиться головой и будем клясть свои собственные потемки, но мы будем также меняться всю жизнь, принимая только то, что любим, делая только то, к чему стремимся, перемещаясь во все границы, и кляня и прославляя только то, что считаем нужным. P.S. Да, еще - великое: «Квартирант и Фекла на диване. О, какой торжественный момент! «Ты — народ, а я — интеллигент, — Говорит он ей среди лобзаний. — Наконец-то здесь, сейчас, вдвоем, Я тебя, а ты меня — поймем...» Поймите же, наконец, интеллигенцию. Она печальна и тихо подвывает от бесконечности

"Удивительные истории." Это отзыв о моей книге "Потрясенные общества" (2025). Озон. Чит рейтинг - 5 (296 отзывов). Подарочная. Цена - 567 руб. https://www.ozon.ru/product/potryasennye-obshchestva-pravila-zhizni-v-epohu-peremen-mirkin-yakov-moiseevich-1855684877/?at=1sio1VkNPibE2pXgwGm0D1ku4l8_7_tk&sh=NL3Cl27PqA

Так Вы, Александр Васильевич, из тех, кто себе на уме? Почему же Вы цензор? С какой стати? Ответ – недвусмыслен, он повторяется в дневниках много раз: «Самый обширный ум тот, который умеет применяться к тесноте своего положения и ясно видит все добро, которое может там сделать». Компромисс – царь мира, сделать все возможное там, где ты есть, без тебя будет гораздо хуже. Дважды просился в отставку, в 3-й раз – всё бросил. В 1848 г. государю пришел донос «об ужасных идеях, будто бы господствующих в нашей литературе» из-за слабости цензуры. Был учрежден комитет «для выработки мер обуздания» русской литературы. «Панический страх овладел умами… Тайные доносы и шпионство еще более усложняли дело. Стали опасаться за каждый день свой, думая, что он может оказаться последним в кругу родных и друзей». Вот и не стало цензора Никитенко. Ушел в отставку. А какой терпеливый был! 12 декабря 1842 г. В восьмом номере журнала «Сын отечества» за тот же год, в повести «Гувернантка» была дана сцена бала, в которой замечалось, что, «считая себя военным и, что еще лучше, кавалеристом, господин фельдъегерь имеет полное право думать, что он интересен, когда побрякивает шпорами и крутит усы, намазанные фиксатуаром, которого розовый запах приятно обдает и его самого и танцующую с ним даму». На это всесильный Бенкендорф, «почтенного вида старик», сказал «кротким и тихим голосом»: «Государь очень огорчен... Он считает неприличным нападать на лица, принадлежащие его двору (фельдъегерь)… Он приказал арестовать вас на одну ночь». Никитенко отпустили пообедать, а затем свезли на гауптвахту, в подвал, где дали кровать, дежурный офицер отдал свою шинель, чтобы накрыться, и окружил «вниманием и заботливостью». Когда же на первой после ареста лекции студенты ему зарукоплескали и стали кричать: «Браво!», он им заметил: «Что вы, господа! Тише, тише!». Человек компромисса. Человек, пытавшийся всю жизнь делать добро, ставивший добро и общественную пользу превыше всего. Человек, которого старались выбрать в цензоры самые знаменитые писатели. Государственный человек – и все же с болью в сердце. Острой болью. Вот его записи последних лет жизни. «Главною мой целью было соглашение интересов государственных с общественными. Успехи часто не соответствовали моим… честным и бескорыстным намерениям. Но тут уже была не моя вина… а вот разве тех тревожных и быстро сменявшихся обстоятельств, среди которых вращались люди и вещи. Я никогда не был способен сделаться ни радикалом, ни ультраконсерватором». «Я, маленький, темненький человечек, утонул, как капля, в этом океане величия». Не утонул. Истинный человек. Помним. Ценим. Думаем, как быть нам самим Из моей книги "Потрясенные общества" (2025)

Перед новым 1835-м годом знаменитый цензор Александр Васильевич Никитенко, 30 с лишним лет, был посажен на гауптвахту на восемь дней первым лицом государства (Николаем I) по жалобе митрополита Серафима на то, что были пропущены в печать стихи Виктора Гюго, называвшиеся «Красавице». Он «умолял его как православного царя оградить церковь и веру от поруганий поэзии». Вот эти стихи: Красавице Когда б я был царем всему земному миру, Волшебница! Тогда б поверг я пред тобой Все, все, что власть дает народному кумиру: Державу, скипетр, трон, корону и порфиру, За взор, за взгляд единый твой! И если б богом был — селеньями святыми Клянусь — я отдал бы прохладу райских струй И сонмы ангелов с их песнями живыми, Гармонию миров и власть мою над ними За твой единый поцелуй! По этому поводу Александр, тезка Пушкина (у них были натянутые отношения), заметил, что «следовало, может быть, вымарать слова: «бог» и «селеньями святыми» — тогда не за что было бы и придраться. Но с другой стороны, судя по тому, как у нас… обращаются с идеями, вряд ли и это спасло бы меня от гауптвахты». Государь «вынужден был дать удовлетворение главе духовенства, причем публичное и гласное». Но было и приятное – «в институте я был встречен с шумными изъявлениями восторга. Мне передавали, что мои ученицы плакали, узнав о моем аресте». Уютным был этот плач, ибо речь шла о Екатерининском институте благородных девиц, томных и нежных. Какой кипеж! По городу «быстро разнеслась весть о моем освобождении». Ему 30 лет! «И ко мне начали являться посетители». За пару – тройку последних веков было немало двусмысленностей в отношениях частных лиц и государства. Но чтобы на гауптвахту – на новый год – первым лицом государства, по личной жалобе митрополита, за сонмы ангелов, которые должны быть отданы за поцелуй тебя? А почему бы нет? Трудно удержать чиновничий аппарат умеренным – он должен создавать всё больше правил, всё больше осторожничать, особенно когда дело касается мира идей. Никто не знает, как они будут истолкованы и против кого направлены. - Прозевал! – как передавали, заметил государь, ознакомившись со стишками и выразив удовольствие тем, что цензор, т.е. Никитенко, не выразил своего возмущения и остался спокойным и нем, как рыба. Бурной была жизнь Александра Васильевича! Крепостной, внук сапожника, сын писаря, наученный плести лапти (был этим горд), книжник с малолетства, смог невозможное благодаря своим талантам, – выучиться (спасибо благодетелям), получить вольную (в нем участвовали Жуковский и Рылеев), в 24 года закончить Санкт-Петербургский университет и пойти успешно - в госслужбе и профессуре. А потом – как отщелкивать. В 28 лет – цензор (высокая тогда должность) (1833 – 1848), 50 лет – академик (русский язык и словесность), конец карьеры – тайный советник (то же, что генерал-лейтенант). Добился выхода на вольную матери и брата, чему был очень счастлив. Знаком с царями, высшим светом, но, что важнее всего, свой, своя косточка в больших литературных кругах. Оставил тысячу свидетельств о «той» литературе и ее людях (Повесть о самом себе, Дневник цензора). Но был у него скрытный, потаенный двойник – дневник, он велся десятки лет и вдруг внезапно был опубликован – конечно, дочкой, наследницей. Дети бывают беспощадны к тайнам родителей. Так что там за тайны в эпоху «Ревизора»? Признайтесь сами, не молчите, Александр Васильевич! «Как могут они писать, когда им запрещено мыслить? …Основное начало нынешней политики очень просто: одно только то правление твердо, которое основано на страхе; один только тот народ спокоен, который не мыслит... Люди… с талантом принуждены жить только для себя. От этого характеристическая черта нашего времени – холодный, бездушный эгоизм. Другая черта – страсть к деньгам: всякий спешит захватить их побольше, зная, что это единственное средство к относительной независимости».

В 1926 году вернулся я на родину и занялся крестьянством, как будучи воспитан в семье своего отца коренного крестьянина, занимавшегося только крестьянством без всякого наемного труда и торговли. Все заработанные в кровавых мозолях на руках мои гроши пошли на молодое мое сельское хозяйство, и при всем моем непосильном труде через несколько лет я добился до середняцкого хозяйства. Это бывший заводский рабочий, а в настоящем году обложен едино с/х налогом в сумме 45 р., а также и в хлебозаготовительную кампанию наложено на меня 32 пуда хлебом. Я, как бывший заводский рабочий, попал наравне с кулацким и зажиточным прослойком, т. к. последние лица вредного элемента бывшие эксплуататоры чужого труда и торговцы, а я рабочий, не в силах переносить сделанную ошибку на местах из-за личных счетов с некоторыми личностями, мне позорно и невыносимо быть в одном списке с этим элементом. Имея семью пять человек при молодом моем хозяйстве, я отвез хлеба 32 пуда, а с чем я остался, а без хлеба и положение мое самое тяжелое и безвыходное с семьей остаться на голодовку…. Убедительно прошу… т. Калинина исправить ошибку, вкравшуюся на местах, отменить хлебное наложение, исключить из позорного списка, ибо тут мне не место, т. к. вся полнота ясности свидетельствуют мои прилагаемые документы… 1929 года, ноября 5 дня. гражданин Ив. Гр. Глотов». Уже описали имущество. Вот-вот отнимут и выселят. ««Опись имущества… кулацкого хозяйства Глотова И.Г. 1930 г. 5 февраля». Дом, двор и хлев, конюшня хлев и синник, амбар, баня, гумно 1/3, лошадь рыжей масти, две коровы, овец 2 шт., ягнят 4 шт., молотилка, веялка, соломорезка, сепаратор, дроги, телега, сани, плуг, борона, комод, кровать железная, кровать деревянная, часы стенные, стол большой, два небольших стола, два венских стула, три простых стула, сбруя, гардероб, «пинжак серый», женское драповое пальто, два сундука, жакетка, брюки, кольцо золотое, плащ клеенчатый, пальто женское, самовар, поднос, умывальник, таз и ковшик медные, тулуп, 5 ларей, 1 мясорубка». О да, это большой кулак! Это всем кулакам кулак. Это – вершина кулачества! Но случилось чудо. Причины неизвестны. Не прошло и полугода, в канун Пасхи, 19 апреля 1930-го, как его опять «перевели в середняки». И даже вернули хлеб, взятый излишне как с кулака. Снова счастье? Конечно, нет. Тот же год, 1930-й. «20 июля. К вечеру положение жизни обострилось: пришла весть, что опять вводят в кулаки и выселение неизбежно, вся энергия в работе упала, и жизнь уже не стала радостной. День без дождя». Жизнь перестала быть радостной. Нет, не изгнали, не «выселили», не отправили в дождь и глад, на смерть семьи. Оставили, пусть и с клеймом. Он ушел далеко за 80, в родном селении, в конце 1950-х, и женщина его, Тая, за 90 лет, в 1970-х. Они были очень здоровые люди, вскормленные работой и чистым воздухом. Живы были и дети, кроме сына, погибшего в 1945-м, под Кенигсбергом, и каждый из детей дал потомство. Семья не прервалась. Но вот что прервалось – чувство радости. Есть дневник: «я орал, я возил, я поставил, я жал», и вдруг, в какой-то момент, даже день известен, его «я» исчезло. Только безличное: работали, доехали, сделали. А потом исчезает и сам дневник. Молчание, вечное уже молчание, говорить незачем. 1931 г. 11 июня. «Вступили в артель. Обобществили: дом - 1, двор- 1, конюшня- 1, гумна- 1/3 часть, плуг- 1, борона- 1, веялка - 1, молотилка- 1, соломорезка- 1, дроги - 1, телега- 1, комплект сбруи - 1, лошадь- 1, коров- 1, телят- 1, овец большая- 1, работников мужчин- 1, женщин- 1, подростков ж[енского пола] от 14 до 18 [лет] - 1, малых и стариков – 2».6 Обобществили. Больше ничего своего, кроме самого личного. Для него – навсегда. А для нас? Но с каким же достоинством он прожил жизнь. Достоинством труда честного, кормящего, сильного и умного. Из моей книги "Потрясенные общества" (2025)

Куда всё это делось, бесконечная работа? Пахать (орать), боронить, сеять, жать, возить, драть, городить, рубить – да тысяча всего, чтобы накормиться и пережить томительные зимы. Где солнце, сто лет тому назад, сильное, ходившее над деревней, ее звали Берег, в том мерцающем краю, где есть река Пежма, а к ней притоки – Навороша, Полица и Заголота? От этих имен можно сойти с ума, как от радости. Там, в старых, старых местах между Вологдой и Архангельском, жил сто лет назад крестьянин Иван Глотов с женой Таей и детьми – два сына и две дочери. И он оставил дневник – каждый день, каждое свое движение, год за годом тяжелого, поднебесного труда. Было ему уже за сорок, а жене за 30, когда они вернулись домой из голодного Петрограда в 1918 году, чтобы выкормить детей и спасти себя, взяв землю и дом у отца и брата. Когда читаешь эти бесконечные записи о том, что делалось каждый день, думаешь, а как это возможно? А еще – какие золотые люди! И еще – они бы прожили в любой катастрофе, нам ведь не прожить – мы всё зависим от кого-то – вода, еда, тепло, таблетки, будь они прокляты, энергия – где ее взять? Где этот свой, независимый, невидный способ существования, когда именно ты сам можешь прокормить свою семью, пусть с помощью других, таких же, как ты, но всё же сам? И где взять силы, чтобы так отделиться и выживать, если нужно? 1922 год. «26 августа, пятница. Измолотили овин овса, насадили ржи, с большого сеновала на маленькой перенесли лен, привез и сложил овсяницу на синник, сено отаву свез к гумну в соломенник, извеяли овес всю мелочь пелеву и охвостье снесли на синник. Убрал овес с гумна, замочил ядрица. Тая полоскала с бука белье. Ночью высушил овин с рожью, овса навеяли 6 кулевых мешков». Кажется, что таких записей – миллион, каждый день, ежегодно, ежечасно. Тот, кто хотя бы в детстве или юности занимался деревенской или строительной работой, понимает, что это такое. 1930 год. «31 июля. Утром в 2 часа я сыпал молоть на мельнице на речке ядрица, в 3 часа разбудил Толю (это – сын), пошел по Рыжка (конь драгоценный, много раз упомянутый), нашел в Боровых над логом, намолол толокна 1 пуд 15 фунтов, свез на Слище лен 25 снопов, привез сено из-под вепря. Сгребли остатки на Муравьишных, под Маковицей и в Новой Согре не все, 5 куч наокучивали, Рыжко ночевал в бору Полянке. Погода без дождя». Каждый день, каждый час. Достоинство жизни – кормящей, делающей, длящейся нескончаемо. Всё умеющие руки. Все виды деревенской и строительной работы. Сам всё возводил. Праздники – только божьи. «Светлое Христово Воскресение. Пасха. С Таей вместе вперед и обратно ходили к Пасхальной службе и весь день провели дома». Праздник – сходить в церковь. И еще праздник – пировать. «Мы пировали», чудесное слово, никакого другого. Нет прозвищ в деревне, нет уничижительных имен. Нет даже просто имен – только по имени – отчеству. Федор Михайлович, сапожник, Мария Владимировна, крестная мать, Дмитрий Андреевич, мельник. «С Иваном Григорьевичем Горбуновым срубил перед крыльцом конюшню». «Терентий Никанович от Андрея Егоровича принес гребень». Все зависят от всех, низкий поклон, вместе быть, вместе орать. Орать? Да ведь еще и древность, язык. Сумрачный, прелестный. Колоколо, пожня, ширкун, заполоск, овсяница, зубленье, суслон, оляба, домер, зобенка, сталик, слаща, леха, завор, новодерь и, наконец, гореченька. И еще тысячу слов для тех, кто чует в себе Велемира Хлебникова. «Исправили осек на Землянишном у пожни Оверича». «За дело кожи и опойки свесил ржи». Мир? Покой и счастье? Нет, не мир. Вот заказное письмо (орфография оригинала сохранена): «Председателю Центрального Исполнительного Комитета т. Калинину. ПРОСЬБА. Более 20 лет работал на заводе в городе бывшем Петрограде, а ныне Ленинграде, завод бывший «Струк», а ныне «Ильич».

"Потрясенные общества ...и потрясающая книга. Она про грустное — про времена перемен и потрясений, но она добрая и воодушевляющая и может быть куда полезнее многих книг по саморазвитию" (Ренат Шагабутдинов). Это отзыв о моей книге "Потрясенные общества" (2025). Озон. Чит рейтинг - 5 (295 отзывов). Подарочная. Цена - 557 руб. https://www.ozon.ru/product/potryasennye-obshchestva-pravila-zhizni-v-epohu-peremen-mirkin-yakov-moiseevich-1855684877/?at=1sio1VkNPibE2pXgwGm0D1ku4l8_7_tk&sh=NL3Cl27PqA

А, кстати, было это – или не было? Корнет Савин существовал. И дожил до преклонного возраста. В архивах в Москве хранятся тома судебных дел на него. С ним встречался Гиляровский (и не только). Гиляровский получил от него рукопись мемуаров. Их опубликовал. Каждая подробность – не вранье. Все упомянутые лица – были. Графы де Тулуз-Лотреки в России были. Даже пароход «Корнилов» - был. Жизнь вечна, грызня великих и малых – тоже вечна, дураки и их соблазнители – вечны вдвойне! Молодость вечна! И мы сами, с нашими думами, как протиснуться в жизни – тоже вечны, повторяя – в который раз – свой необыкновенный круг. Для моей книги "Потрясенные общества" (2025)

Сделано было, кажется, всерьез. Граф оторвался от земли и стал размышлять. Хотят, чтобы я стал их куклой, а сами будут творить в стране, что хотят? Не дам! «Как русский, как славянин, преданный всей душой общеславянскому делу, я при избрании в болгарские князья мог, конечно, принести неоспоримую пользу, во всяком случае, большую, чем какой-нибудь немец, назначенный по проискам Бисмарка или Австрии». Я могу «очистить славянам путь к Царьграду»! И граф вошел в переговоры. – Как я буду княжить? – хмурился он – И чем руководить? Ответ был: за вами – внешняя политика, а внутреннюю оставьте нам. – А меня изберут? – Француза? Конечно! Вы отторгнете нас от России! – Но признают ли великие державы? – Какая разница! –послышался ответ, - Главное, вы – наш! На что корнет сказал «да!». Однако, если: а) все держать в тайне, б) сначала – к султану, знакомиться, в) заем все равно делаем, хочу заработать! Так граф де Тулуз-Лотрек оказался на борту парохода, идущего к туркам, вспоминая о прощальном обеде с премьером, о том, как много было выпито за Болгарию (ее процветание), за Францию (ее величие), а также за будущего князя всех болгар. «Долго стоял я на палубе и глядел на… болгарский берег, думая: суждено ли мне вернуться… Суждено ли мне играть историческую роль в этой славянской земле?». «Я видел себя сидящим на болгарском троне, одетым в генеральский мундир, в мантии и короне. Передо мною стояли войска, музыка играла гимн, болгарский народ был у моих ног и все это я передавал моему дорогому отечеству, как Ермак преподнес русскому царю Сибирь!». Он несся по Константинополю, как комета. Сначала с письмами – к агенту (Болгарии), потом – к послу (Франции), шепнул им (я – будущий болгарский трон), затем – к великому визирю (поболтали «самым непринужденным образом») и, наконец, с легкой руки французов - аудиенция у султана Абдул-Гамида. Парад, плац, войска, граф де Тулуз-Лотрек, за ним – почетный страж, «одетый в парадный, шитый золотом чекмень», поднимается по «широкой, устланной ковром лестнице», кругом – «блестящий дипломатический корпус». «Султан подал мне руку и спросил, как нравится мне Константинополь. Я, конечно, ответил, что в восторге от всего». Так граф стал предметом новостей, появившись в газетах. А «одна из самых распространенных»» написала: «Новостью дня служит кандидатура на болгарский престол француза, графа де Тулуз-Лотрека. Узнали мы…, что граф… занимался… крупными биржевыми операциями». Он – «аферист чистой воды». Граф пришел в бешенство и, будучи потрясенным, вызвал редактора (британца) на дуэль. А, когда тот, съежившись, отказался, сославшись на закон, граф спустился в кафе «Люксембург», где британец резался в бильярд и пил, хлестнул его хлыстом, прямо по лицу, и воскликнул: «Я наношу вам самую тяжкую обиду, какую только можно нанести человеку»! И с торжеством вернулся к себе в гостиницу. Парой дней позже, за завтраком, де Тулуз-Лотрек вдруг заметил, что в него вглядывается какой-то человек. «Как я счастлив видеть вас, г-н Савин!», - закричал он. Граф «с ужасом узнал» своего парикмахера из Москвы». Он чесал и брил его 10 лет. - Вы ошибаетесь! – ответил он «громко и грубо». – Ах так! – закричал парикмахер, - А я все про вас знаю! Я газеты читаю! И вышел вон, усмехаясь. Так русский посол узнал, что «претендент на болгарский престол граф де Тулуз-Лотрек не кто иной, как корнет Савин». Десять турок напали на графа, он отбивался от них стулом и пинал их ногами, но был схвачен, посажен на пароход «Корнилов» и доставлен в Одессу градоначальнику в тюрьму. «Мне принесли… целую миску вкусного борща с говядиной, который мне прислал смотритель от себя». Болгария встала под паруса Германии и Австро-Венгрии, а патриот и наша будущая слава отправился в Сибирь.

Самый амурный российский подданный, корнет Савин, 32 лет, порхал меж грешниц всей Европы, не забывая русских актрис, весь в долгах, кутежах, картах и ночных радостях, находясь в розыске в России за мошенничества и оскорбления властей. Будучи безденежным (от слова «ноль»), он придумал добыть свой миллион в Болгарии, измученной в то время (1887) кризисом властей и желающей взять займы во Франции (да где угодно), чтобы их потратить. Опыта он не имел никакого, банкиром никогда не был, знать про займы ничего не знал, и связей в этих краях (финансы) не имел, поэтому он 1) выправил французский и русский паспорта на имя графа де Тулуз – Лотрека (этот древний род, действительно, служил в России), 2) мошеннически занял деньги под именем графа (якобы свои потерял), 3) купил книги по финансам (а у вас они есть?), 4) нанял спеца - француза, имеющего опыт, 5) заказал у гравера штемпеля банков в Париже и синдиката банков, желающего дать Болгарии заем. «Синдикат этот существовал только в моем воображении. Получив… штемпеля, я приготовил на свое имя от всех этих фирм и синдиката доверительные письма, из которых было видно, что я состою главным и неограниченным доверенным лицом этих домов и синдиката и уполномочен ими вести переговоры и заключать договоры с болгарским правительством о займе… до пятидесяти миллионов франков под обеспечение права эксплуатации железных дорог и рудников в Болгарском княжестве» (здесь и ниже – «Записки корнета Савина»). А потом выслал почтой эти письма из Парижа во французское консульство в Софии (на свое имя), чтобы получить их там, уже со всеми штемпелями и печатями. «Я… к вашим услугам, граф», - сказал консул, подержав письма в руках, и благословил его, познакомив с министром финансов, а тот – с премьером Болгарии, г-ном Стамбуловым, совсем не любителем России. М-сье отлично говорил по-русски, «так как воспитывался в Одессе, но я, конечно, не мог с ним объясняться на родном языке, играя роль француза и скрывая больше всего мое русское происхождение». Зато он прекрасно говорил по-немецки и «принял меня крайне любезно»! Работа закипела! «Помещение мое в гостинице превратилось в департамент. То и дело ко мне приезжали разные чиновники и курьеры, привозили целые кипы бумаг, проектов и смет». Обеды на высочайшем уровне, дискуссии – суммы, проценты, железные дороги и рудники! Граф не спит, граф строит большой заём, граф проехался по Болгарии, ибо инспекция – превыше всего! Граф день и ночь в муках - «дать… миллионы или не дать»! Но «я, конечно, не забывал и о своих» интересах. «Не приехал же я в Болгарию даром… Я намекал моим новым друзьям, что от меня зависит все, и что со мною можно спеться, то есть, устроить дело, выгодное для них, но для этого надо дать и мне хорошо нажить». А высшие интересы? «Целью моей поездки было желание убедиться в духе народа и расположении его к России… Вращаясь в обществе Стамбулова и министров..., я слышал только ругань, направленную против России и фантастические их опасения за порабощение и захват ею Болгарии». Дело было после русско-турецкой войны 1877 – 1878 гг. Войной была создана Болгария (де-факто). Она сразу же стала колебаться между Западом и Востоком. В 1887 году ее княжеский, потом царский престол Болгарии был пуст. Россия предлагала то одного претендента, то другого. Стамбулов и пр. «с ужасом видели приближение роковой минуты» и искали «своего собственного кандидата», чтобы «провалить русского претендента и выбрать своего». Рыскали по всей Европе. «Стамбулов даже неоднократно спрашивал, не могу ли я указать ему на какого-нибудь принца». Граф не мог. Тогда Стамбулов как-то заявил, что решение уже состоялось и у них есть только один кандидат. «Кто же ваш кандидат? — спросил я с любопытством Стамбулова. — Вы, граф! — ответил он мне, — и я приехал просить вашего благосклонного согласия… Я глядел на него, не будучи в состоянии что-либо ответить… — Почему вы, граф де Тулуз-Лотрек, не можете выступить кандидатом на болгарский престол? Вы принадлежите к одной из древнейших дворянских фамилий Франции»!