Белые ночи

«Стокгольм и вся Швеция будут служить верным убежищем для русской эмиграции и для русской революционной работы», — восторженно отзывался Михаил Бакунин в письме Александру Герцену в августе 1863 года.   Бакунин оказался в Стокгольме случайно. Ранее в этом году в Царстве Польском вспыхнуло восстание, и Бакунин, будучи убежденным сторонником «национально-освободительных движений», загорелся идей примкнуть к нему. Он присоединился к экспедиции польских заговорщиков, которые планировали доставить оружие в Польшу на английском пароходе. Однако привести план в исполнение помешало вмешательство российской дипломатической миссии, и заговорщиков высадили в Копенгагене, откуда Бакунин перебрался в Швецию.   Большую часть 1863 года Бакунин провел в Стокгольме. Здесь русский революционер не бездействовал: он писал статьи в крупных шведских газетах, выступал с публичными речами о подпольных революционных движениях в России и даже встречался с королем Карлом XV. Кроме того, он организовывал каналы для контрабанды революционной литературы в Российскую империю. В письме Герцену он отчитывался об успехах: благодаря найденным связям и деньгам в Швеции ему удалось распространить в Архангельской и Олонецкой губерниях «около 7000 экземпляров разных воззваний, между прочим, Ваших [Герцена] воззваний к солдатам и к офицерам».   В Швеции Бакунин увлекался идеями скандинавизма — движения за политическое и культурное сближение Швеции, Норвегии и Дании. Возникнув в первой половине XIX века, оно приобрело особую популярность в 1840-1860 годы благодаря массовым студенческим демонстрациям в университетских городах трех стран. Сторонники скандинавизма — студенты, профессора, писатели и политики — подчеркивали общность истории, языка и культуры скандинавских народов. Некоторые из них выступали за объединение трех стран в единое государство под общей монархической династией.   Бакунин увидел в этих попытках преодолеть национальные противоречия в скандинавских странах нечто революционное и прогрессивное. Он надеялся, что будущая скандинавская федерация станет союзником революционной России.   Однако вскоре пафосные заявления о скандинавском единстве разбились о реальность. Когда в феврале 1864 года началась Вторая Шлезвигская война между Данией и Пруссией, Швеция так и не пришла на помощь датчанам — и мечты о скандинавском союзе рухнули.   Бакунин наблюдал за крахом скандинавизма. Союз народов под королями — он заключил — не выдерживает первого же столкновения с государственным расчетом. Именно в Швеции Бакунин разочаровался в возможности объединить национальные движения в рамках существующих политических институтов и заключил, что свободную федерацию возможно построить только снизу. В последующие годы, уже в Италии, эти размышления легли в основу его анархистской идеологии.

🇷🇸 Сегодня проходят выборы в Сербии. Бывший президент Александр Вучич надеется стать премьер-министром по итогам выборам. Позиция Вучича по России и Украине во многом напоминает позицию лидера АдШ Густава Кассельстранда: он выступает против антироссийских санкций и поставок оружия Украине, и за дипломатическое решение конфликта. Если для Швеции такая позиция воспринимается как радикально пророссийская, то для Сербии она вполне мейнстримная. По итогам выборов 2026 года партия Кассельстранда набрала 0,4% голосов шведов, в то время как партия Вучича по опросам набирает не менее 40% голосов сербов. Точные результаты, впрочем, мы должны узнать завтра.

🇭🇺 Венгрия хотела принять Нюренбергские расовые законы.   Однако чисто расовая категоризация граждан противоречила национальной идеологии Венгерского королевства: после краха венгерской советской республики в 1919 году и прихода к власти Миклоша Хорти венгерский национализм строился на христианстве и лояльности государству, а не только на происхождении. Сам Хорти открыто называл себя антисемитом, но различал ассимилированных, «полезных» евреев и тех, кого считал чуждыми венгерской нации.   В результате венгерское антиеврейское законодательство прошло три этапа. Каждый следующий этап отступал от религиозного критерия в пользу расового.   Этап 1: религия важнее происхождения (но есть нюанс).   В 1938 году экономист Бела Имреди стал премьер-министром Венгрии и принял первый антиеврейский закон. Доля евреев в ряде профессий — среди журналистов, врачей, инженеров, адвокатов и предпринимателей — не должна была превышать 20%. При этом еврейство определялось преимущественно по религии: как и в Российской империи, переходя из иудаизма в христианство, еврей переставал считаться евреем. Однако был нюанс: под это исключение попали только те, кто крестились до 1 августа 1919 года — падения Венгерской советской республики. Их обращение считалось искренним, тогда как более позднее расценивали как оппортунистическую попытку избежать дискриминации. Так власти пытались совместить антисемитизм с христианской идеологией.   Этап 2: происхождение начинает перевешивать веру.   Новый еврейский закон 1939 года снизил допустимую долю евреев в соответствующих профессиях с 20% до 6%. Более того, еврейскость впервые определялась преимущественно по крови: граждане с двумя или более еврейскими бабушками и дедушками считались евреями. Исключение для крещенных резко сузились. Потомки двух еврейских родителей считались евреями независимо от религии.   Иронично, что новые расовые критерии ударили даже по самому Имреди, который ввел первый антиеврейский закон годом ранее. Выяснилось, что у него был еврейский прадед, и премьер-министр вскоре ушел в отставку.   Этап 3: кровь окончательно вытесняет религию.   В 1941 году Венгрия полностью перешла от определения евреев по религии к определению по крови. Закон установил статус евреев на основании числа еврейских предков вне зависимости от религии и запретил браки и отношения между евреями и неевреями, что уже близко соответствовало немецким Нюренбергским законам.   Венгерский путь к антисемитизму показателен своей постепенностью. Сначала власти пытались совместить дискриминацию с христианским национализмом, сохраняя значение крещения. Затем религиозных исключений стали все меньше, а происхождение — все важнее. Наконец, вера перестала иметь значение, и принадлежность к нации определялась строго по крови. Так венгерские власти не только адаптировали немецкие законы под свою национальную специфику, но и трансформировали понимание венгерской нации от христианской к расово-биологической.

Спустя более двух месяцев после выборов новоизбранный депутат-сомалиец от «Левой партии» Мохамед Али впервые прокомментировал предполагаемые нарушения на выборах. Интервью на государственном телевидении SVT длилось всего две минуты и прошло в подчеркнуто благожелательной атмосфере. На ломаном шведском Али объяснил, что он провел «очень и очень хорошую» предвыборную кампанию. Несмотря на давление, он не намерен отказаться от своего депутатского мандата, так как он «представляет людей, которые ему доверились». Журналист: Ранее у Вас были многочисленные долги, которые Вы не могли выплачивать. Считаете ли Вы это проблемой для работы в Риксдаге? Али: Нужно иметь разный опыт, особенно в Риксдаге. В Швеции много людей, которые живут в таких условиях. Журналисты не стали спорить с такой трактовкой разнообразия в политике.

Коммуна Sjöbo на юге Швеции, пожалуй, самая правая коммуна страны. Там «Шведские демократы» получили на выборах 2026 года свой лучший результат в стране — 37,5% голосов. В первой половине XX века коммуна Sjöbo уже была оплотом ультраправых. Именно здесь активисты шведской национал-социалистической партии SSS планировали построить концентрационный лагерь, в котором планировали содержать евреев перед депортацией в Германию. В ожидании немецкой оккупации местные фермеры-нацисты подготовили чертежи будущего концлагеря и даже успели заготовить бревна для его строительства. Социал-демократ Хеннинг Пальм, который по поручению партии следил за деятельностью нацистов в Sjöbo, позднее рассказал газете Sydsvenska Dagbladet, что лично видел эти чертежи, которые, однако, исчезли после войны: «Они выглядели так же, как те немецкие, что появились позже. Колючая проволока, сторожевые башни, бараки. Странно было то, что эти планы появились здесь так рано. Никто не знал точно, что происходило в Германии. Но местные нацисты, конечно, поддерживали контакты со своими немецкими товарищами». Планы построить концлагерь в Sjöbo так и не были реализованы, потому что немецкая оккупация Швеции никогда не состоялась. Однако местные жители Sjöbo продолжали бороться за расовую чистоту своей коммуны — хотя и в более умеренных политических формах: в 1980-е годы коммуна прославилась общенародным референдумом и энергичной кампанией местного лидера Центристской партии против приема любых инородных беженцев.

«Алкоголь для России — враг более древний, чем германизм», — заявил депутат правой группы Государственного совета Дмитрий Левшин. Бороться с ним нужно не менее решительно и беспощадно, чем на фронте с немцами. Именно черносотенцы были одними из самых ярых сторонников ЗОЖ в дореволюционной России. Пьянство, по их убеждению, разрушало физическое здоровье русских людей, опустошало их финансы и лишало их разума. Логика была простой: трезвость вела к социальной стабильности, пьянство — к революции. После первой русской революции вопрос алкоголизма встал особенно остро. В 1907 году генерал от кавалерии и член Государственного совета Николай Шипов прочитал доклад «Алкоголизм и революция», в котором он заявил: пьянство «разрушало все стороны жизни русского народа и его здоровье, ведет русский народ к экономической, моральной и политической гибели». Никакие меры не были слишком радикальными, чтобы победить этого злейшего врага русского народа. В борьбе с пьянством правые испробовали целый арсенал средств: лекции, публикации, трезвеннические общества, чайные (чтобы русские вместо водки пили чай). В Госдуме депутаты от правых партий требовали полного запрета на продажу спиртных напитков и принудительного лечения алкоголиков. Другие фракции предпочитали более умеренные меры и отклоняли эти радикальные трезвеннические законопроекты. Однако целенаправленная борьба с алкоголизмом, по оценке разных историков, повлияла на решение царя Николая II ввести сухой закон в 1914 году. От этого решения черносотенцы были в восторге. В Госдуме депутаты от черносотенных партий уверяли: «по одному слову с царского престола русский народ превратился не только в глубоко убежденного, но прямо в фанатика-трезвенника». Но черносотенцы-трезвенники не остановились на достигнутом. В феврале 1917 года они сформировали специальную комиссию, чтобы подготовить законопроект, который должен был ужесточить и закрепить сухой закон в России на постоянной основе. Работу «фанатичных» трезвенников прервала революция, после которой продажа спиртных напитков — как черносотенцы и опасались — постепенно стала возвращаться.

В молодости будущий министр пропаганды Йозеф Геббельс мучился выбором между своей еврейской возлюбленной и соображениями о расовой чистоте. В это же время его будущая жена Магда не только встречалась с еврейским парнем, но и вместе с ним активно включалась в сионистское движение. У Магды в детстве была лучшая подруга-еврейка, Лиза Сауловна Арлосорова. Она родилась в Российской империи, но ее семья переехала в Германию из-за антиеврейских погромов в 1905 году. В Берлине Магда и Лиза жили по соседству. После школы девочки вместе делали уроки, играли, ночевали друг у друга — со временем Магда стала почти членом семьи Арлосоровых. Более того, она начала встречаться с старшим братом Лизы, Виктором. Однако Виктор был не просто евреем по происхождению. По словам его сестры, он был еще и «фанатичным сионистом». Он учил иврит, изучал еврейскую историю, сменил имя на Хаим и вступил в сионистскую организацию Tikvat Zion. Магда, как его девушка, последовала за ним и включилась в сионистское движение. Магда и Хаим вместе занимались помощью беднейшим евреям Берлина: раздавали еду и товары первой необходимости, а также агитировали за права евреев на их историческую родину в Палестине. На фотографиях того времени Магда даже носит на шее звезду Давида, которую Хаим ей подарил. Но родители Хаима не считали Магду подходящей невестой для своего сына. Для них она все равно оставалась шиксой — нееврейкой, которая не могла стать матерью их еврейских внуков. Отношения постепенно начали рушиться. Вскоре Хаим нашел себе другую — еврейскую — девушку. В 1923 году он стал членом Рабочего сионистского комитета и уехал в Палестину. Проходит десять лет. Весной 1933 года Хаим Арлосоров возвращается в совсем неузнаваемую Германию. Его удивляет не только новое антисемитское законодательство, но и то, что его бывшая девушка теперь замужем за одним из самых влиятельных людей нового режима — министром пропаганды Йозефом Геббельсом. В мае он дозванивается до Магды, и они договариваются встретиться через месяц, после его возвращения с сионистского конгресса в Варшаве. Хаим надеется возобновить связь с Магдой не только по личным причинам, но и по политическим. Он хочет выйти на влиятельных людей Третьего Рейха — в том числе на Геббельса — и предложить им сделку. Точнее, Арлосоров был уполномочен разными сионистскими организациями вести переговоры с нацистами, чтобы добиться облегчения эмиграции евреев в Палестину. Как ему казалось, от такой сделки обе партии получили бы выгоду: евреи бы спаслись от дискриминации в Германии, и Германия бы избавилась от евреев. Встреча с Магдой так и не состоялась. В июне 1933 года Хаим вернулся в Палестину, и вскоре, во время прогулки по пляжу в Тель-Авиве, его застрелили радикальные сионистские ревизионисты, выступавшие против любых переговоров с нацистами. Однако начатая инициатива Арлосорова не закончилась вместе с его смертью. В августе 1933 года между его наследниками из Сионистской федерации Германии и нацистским правительством было заключено Соглашение Хаавара. Оно сняло запрет на эмиграцию евреев из Германии и даже позволило им эмигрировать с частью своего капитала: средства от продажи их имущества переводились через специальные счета и использовались для покупки немецких товаров, которые затем экспортировались в Палестину. Именно это соглашение позволило 60 000 евреям (около 10% еврейского населения Германии) переехать в Палестину с 1933 по 1939 год. Так первый возлюбленный будущей жены Геббельса оказался одним из инициаторов крупнейшей сделки между нацистами и евреями.

No text

No text

No text