Пушкинский музей переименовал Галерею искусства стран Европы и Америки XIX-XX веков в Галерею нового искусства.
Для тех, кто следит за судьбой ГМИИ событие если не знаковое, то весьма примечательное.
Напомним, предыдущее название, полученное галереей в 2006 году, знаменовало собой некие амбиции Ирины Антоновой по воссозданию в Москве Музея нового западного искусства.
Такой существовал в СССР с 1924 по 1948, и был создан на базе национализированных большевиками частных коллекций Щукина и Морозова.
В 1948 этот музей расформировали, разделив коллекцию между ГМИИ и Эрмитажем.
1948 здесь не просто так.
Именно в этот год в СССР стартовала кампания по борьбе с космополитизмом и «низкопоклонством перед Западом», в рамках которой «Музей нового западного искусства» выглядел, мягко говоря, странновато.
Если уж «французскую борьбу» переименовали в «классическую», сигареты «Норд» в «Север», а халу – в «плетёнку».
На первый взгляд неплохо, но ровно тогда же произошел официальный отход от идеологии «русского народа, народа-победителя» и борьба с «ревизионизмом» марксистской идеологии в пользу «национально-государственных интересов», так что идеализировать процесс не стоит.
Идея возрождения в Москве Музея нового западного искусства была едва ли не главной миссией Антоновой.
Которой, понятное дело, больше всех прочих оппонировал директор Эрмитажа Михаил Пиотровский.
И не только потому, что жалко возвращать предметы.
Если бы ГМИИ объединил коллекцию, он стал бы таким же конкурентом Эрмитажу, как Третьяковка – Русскому музею.
В Петербурге – мировые шедевры прошлого, в Москве – XX века, у Третьяковки – русское, у Пушкинского – западное, вполне себе концепция.
Но, похоже, сбыться ей не суждено.
В чем ГМИИ имени Пушкина переименованием фактически расписался официально.
Интересно, почему…