1 ноября 1974 года поэт и кинодраматург Геннадий Шпаликов приехал из Переделкина на Новодевичье кладбище, где в тот день открывали памятник режиссёру Михаилу Ромму. Стоял там неприкаянный, в чёрном плаще и длинном красном шарфе, не примыкая ни к одной компании. Занял денег у Григория Горина, купил две бутылки вина и вернулся в Переделкино. А утром 2 ноября Горин — врач по образованию — забрался с улицы на второй этаж дома творчества, разбил стекло и нашёл друга мёртвым: Шпаликов повесился на своём красном шарфе.
Ему было 37 лет. По его сценариям сняты «Застава Ильича» Марлена Хуциева и «Я шагаю по Москве» Георгия Данелии, а на его стихи пела вся страна: «Ах, утону я в Западной Двине…», «Рио-рита, рио-рита…». К началу семидесятых всё оборачивается наоборот: сценарии лежат на столе («Причал», «Девочка Надя, чего тебе надо?», «Прыг-скок, обвалился потолок» — так и не снятые), жена, актриса Инна Гулая, ушла, он жил в безденежье возле пельменной в Сокольниках и шутил: «Если бы каждый, кто поёт мою песню, дал мне по рублю, я был бы миллионером».
По воспоминаниям друзей, перед смертью он оставил записку: «Вовсе это не малодушие, — не могу я с вами больше жить. Не грустите. Устал я от вас. Даша, помни. Шпаликов». Даша — его дочь. На столе в комнате стояла недопитая бутылка «Цинандали» и лежала сберкнижка: на счету оставалось 57 копеек.
Похоронили его 5 ноября, в дождь, на Ваганьковском кладбище — рядом с бабушкой, которая вязала ему тёплые носки. На памятнике высечены строки из его песни: «Страна не пожалеет обо мне, но обо мне товарищи заплачут».