Posts of суть ни в чём

осьминог по-испански — эль пульпо. живите с этим.

No text

вот ето я пророк, а.

No text

зашла по делам в вк, а там ТАКОЕ.

#книжныймем

No text

No text

No text

No text

No text

No text

No text

#forGøran

No text

No text

No text

No text

No text

No text

No text

Фридрих Ницше и Тарас Григорьевич Шевченко

No text

Ну я

No text

#ночи

No text

No text

Сегодня я была индийским мальчиком, который родился в бедной семье и всю жизнь работал на земле. Я честно пыталась дать ему хорошее образование, но ничего не вышло: статистика оказалась сильнее моих намерений. Он вырастил двух дочерей, дождался четырёх внуков и умер от инфаркта в 74 года. Когда это случилось, мне стало по-настоящему грустно. Вы только что прослушали историю о том, как я потратила 40 минут жизни на игру «1 из 8 миллиардов». Когда я рассказала о ней старшему сыну, он закатил глаза: «Это игра для миллениалов». Вообще-то он прав: пиксельная эстетика восьмибитных игр и текстовый сценарий бьют в самое сердечко сорокалетним любителям Денди и Тамагочи. Автор игры, кореец Jin Hwi-eus, собрал первую версию с помощью ИИ примерно за четыре часа. За пару недель она стала дико популярной в TikTok и X, о ней написали Le Figaro и Business Insider. Механика суперпростая: жмёте «Родиться» и становитесь одним из примерно четырёх младенцев, появляющихся на Земле каждую секунду. Страну, семью, пол и достаток выбрать нельзя — в основе реальная статистика рождений. Поэтому вы почти наверняка родитесь в Индии или Нигерии, а не в Швейцарии: шанс стать швейцарцем примерно 1 к 1700. Главное в игре — данные. Болезни и бедность, работа, любовь, брак и даже мелкодисперсные частицы PM2.5 в воздухе считаются по открытой статистике ООН, ВОЗ и Всемирного банка для 172 стран. Вашего персонажа могут не пустить в школу, и он так и не научится читать, потому что надо помогать по хозяйству. Его могут рано женить, а первый ребёнок может умереть от болезни. На семью может обрушиться стихийное бедствие, и придётся влезать в долги. Выбор у вас есть, но переписать судьбу почти невозможно. Почему простая с виду игра стала такой популярной и вызывает столько чувств у каждого, кто в неё играет? Вижу три причины. В неё нельзя выиграть. Здесь нет очков, рейтинга и финиша. При этом, по словам автора, около 58% начатых жизней «проходят» до конца. Это час внимания без всякой награды. И это в эпоху, когда даже за секунды внимания бьются целые корпорации! Стопроцентная виральность. Механика та же, что у Spotify Wrapped: у каждого уникальный результат, и им хочется поделиться. А ещё автор с первого дня разрешил стримить игру и выкладывать видео, в том числе на монетизированных каналах. Вот вам и бесплатная реклама. Душевный ИИ-продукт (да!!). Текстовый, собранный на коленке, с багами, которые ловят на ходу. В японском X пост о том, что эту игру могут запомнить как первую вирусную новеллу, сгенерированную ИИ, то есть в каком-то смысле литературу, собрал больше двух тысяч лайков. Получается, люди отвергают не продукты с ИИ, а работу без души и качества? Корейская инди-студия Oreum Games, которая сама делает игры с ИИ, считает, что любая корпорация зарубила бы такую идею ещё на этапе планирования («коллеги, чтобы что?»). Такие игры существуют только потому, что крошечная команда (здесь — один человек) поверила в себя и в идею. Игра быстро стала жанром. Японский разработчик Mushitsugi сделал версию «Вероятность родиться человеком», где вы рождаетесь любым животным на Земле. 86% жизней достаются нематодам, а шанс выпасть человеком — 1 к 101,1 миллиарда. Большинство партий заканчивается за секунды: вас тупо съедают. В Корее на следующий день после релиза вышла офисная версия: первое место работы выпадает по статистике 22 миллионов наёмных работников страны, а дальше ждут смены работы, увольнения, свой бизнес и пенсия. Мне кажется, это чуть ли не первый образец хорошего массового душевного ИИ-контента. Его ценность не в исполнении: исполнение теперь почти ничего не стоит. Ценность — в идее на стыке социологии, антропологии, философии и истории, а ещё — человечности. Когда твой герой встречается с братом, с которым не разговаривал десять лет, и они смеются после тяжёлого разговора; когда он празднует 30-летие брака и сидит с внуком у речки, — внутри правда становится тепло. Это были хорошие сорок минут моей жизни.

No text