На литургии, как, впрочем, и всегда, собралось около сотни бабушек и примерно двадцать дедушек. Думаю, я здесь самый молодой прихожанин-посетитель храма Божьего. Мне среди них комфортно. Если б дали выбрать: пойти в церковь со стариками или в клуб с малолетками, то я бы выбрал первое. Не потому что я люблю стариков и устал от бессмысленного общения с детьми, а просто потому что в церкви всё чувствуется настоящим. Справа от меня висит икона царской семьи, их всех убили в екатеринбургском подвале, без суда и следствия. Рядом висят иконы каких-то мучеников, которых запытали во времена Римской Империи. В центре храма парит над миром сам Христос, которого прибили гвоздями к доскам, и затем на долгие часы оставили висеть под израильским солнцем. Кругом меня смерть, старость и настоящее страдание. Православие - это, вообще-то, очень мрачная религия. Мрачная религия для мрачного парня, который временами думает о реально плохих вещах. А ещё, это религия для старух, которые когда-то были в центре мужского внимания, а затем попустились и наконец-то приняли неотвратимость собственной смерти.
Почему в храме нет молодых девушек и парней? Испытываю ли я к ним за это злобу? Нет, я прекрасно их понимаю. Испытываю ли я к ним зависть? Нет, я социально успешнее подавляющего большинства из них. Испытываю ли я тоску от осознания того, что многие люди тратят молодость на мусорные связи, отдаляясь от Бога и разрывая связь с Ним? Да, мне как-то тоскливо и жалко их всех...
Ты думал, что разбогател, а ты не видишь, что ты слаб, жалок, слеп и наг. Дядя Эдя в Неудачнике мечтал устроить революцию, но был не в состоянии взять ответственность за детей, которых он своим хуем зачал. Все его бабы делали аборты. Это, конечно, их выбор, но Эдя им никак не препятствовал, то есть был рад, что эту мясную зарождающуюся проблемку бабы решают без участия Отца. Растить ребёнка, это, видимо, гораздо сложнее и ответственнее, чем мечтать о красно-коричневом терроре.
В храме хорошо, и можно ненадолго обо всём забыть. Друзья, родители, девушки, деньги уйдут, а Иисус всегда будет здесь, ждать тебя. Вместе с бабушками молимся за русское воинство и Патриарха. Батюшка, держа в руке микрофон, выражает благодарность за пожертвования, на которые были куплены сто комплектов термобелья для солдат. Сегодня ночью тысяча дронов бомбила Санкт-Петербург, не давая спать моему другу. Алиса, моя маленькая девочка, как ребёнок, спрашивает, будут ли нас бомбить, когда мы туда поедем. В ответ я молча целую её губами, которыми за несколько часов до этого целовал стекло над иконой Троицы.
