Who mentions Феликс Разумовский channel

ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕПРЕССИИ... Применительно к русскому ХХ веку - категорически неверное, недостаточное и малодушное определение. Россия пережила невиданный, чудовищный геноцид. О том, что эта беда возникла не на пустом месте,  говорено предостаточно: Россия была больна... Но это ни на минуту не оправдывает политических головорезов и фанатиков, которые, воспользовавшись моментом, устроили зверский, безжалостный и планомерный погром. О его бесчисленных жертвах мы будем помнить вегда, и, конечно, не только 30 октября.  И пока будем помнить, пока будем скорбеть и не принимать лукаво-легкомысленных оправданий лихих политических жуликов, у нас есть надежда вымолить у Господа прощение. Стало быть, обрести силы, придти в себя и, расчистив пепелище, мало-помалу возрождать нашу многогрешную и прекрасную Русскую землю.

ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕПРЕССИИ... Применительно к русскому ХХ веку - категорически неверное, недостаточное и малодушное определение. Россия пережила невиданный, чудовищный геноцид. О том, что эта беда возникла не на пустом месте,  говорено предостаточно: Россия была больна... Но это ни на минуту не оправдывает политических головорезов и фанатиков, которые, воспользовавшись моментом, устроили зверский, безжалостный и планомерный погром. О его бесчисленных жертвах мы будем помнить вегда, и, конечно, не только 30 октября.  И пока будем помнить, пока будем скорбеть и не принимать лукаво-легкомысленных оправданий лихих политических жуликов, у нас есть надежда вымолить у Господа прощение. Стало быть, обрести силы, придти в себя и, расчистив пепелище, мало-помалу возрождать нашу многогрешную и прекрасную Русскую землю.

ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕПРЕССИИ... Применительно к русскому ХХ веку - категорически неверное, недостаточное и малодушное определение. Россия пережила невиданный, чудовищный геноцид. О том, что эта беда возникла не на пустом месте,  говорено предостаточно: Россия была больна... Но это ни на минуту не оправдывает политических головорезов и фанатиков, которые, воспользовавшись моментом, устроили зверский, безжалостный и планомерный погром. О его бесчисленных жертвах мы будем помнить вегда, и, конечно, не только 30 октября.  И пока будем помнить, пока будем скорбеть и не принимать лукаво-легкомысленных оправданий лихих политических жуликов, у нас есть надежда вымолить у Господа прощение. Стало быть, обрести силы, прийти в себя и, расчистив пепелище, мало-помалу возрождать нашу многогрешную и прекрасную Русскую землю.

ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕПРЕССИИ... Применительно к русскому ХХ веку - категорически неверное, недостаточное и малодушное определение. Россия пережила невиданный, чудовищный геноцид. О том, что эта беда возникла не на пустом месте,  говорено предостаточно: Россия была больна... Но это ни на минуту не оправдывает политических головорезов и фанатиков, которые, воспользовавшись моментом, устроили зверский, безжалостный и планомерный погром. О его бесчисленных жертвах мы будем помнить вегда, и, конечно, не только 30 октября.  И пока будем помнить, пока будем скорбеть и не принимать лукаво-легкомысленных оправданий лихих политических жуликов, у нас есть надежда вымолить у Господа прощение. Стало быть, обрести силы, прийти в себя и, расчистив пепелище, мало-помалу возрождать нашу многогрешную и прекрасную Русскую землю.

ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕПРЕССИИ... Применительно к русскому ХХ веку - категорически неверное, недостаточное и малодушное определение. Россия пережила невиданный, чудовищный геноцид. О том, что эта беда возникла не на пустом месте,  говорено предостаточно: Россия была больна... Но это ни на минуту не оправдывает политических головорезов и фанатиков, которые, воспользовавшись моментом, устроили зверский, безжалостный и планомерный погром. О его бесчисленных жертвах мы будем помнить вегда, и, конечно, не только 30 октября.  И пока будем помнить, пока будем скорбеть и не принимать лукаво-легкомысленных оправданий лихих политических жуликов, у нас есть надежда вымолить у Господа прощение. Стало быть, обрести силы, придти в себя и, расчистив пепелище, мало-помалу возрождать нашу многогрешную и прекрасную Русскую землю.

ЗЕРКАЛА РУССКОЙ СУДЬБЫ: БИТЬ ИЛИ НЕ БИТЬ На этот раз начну издалека. Напомню о настойчивых призывах умнейших русских людей ХIX столетия (золотого века русской культуры, на минуточку!) преодолеть незнание или полузнание России. Об этом писали, к этому призывали Карамзин, Пушкин, Гоголь, Тютчев… Они считали такое состояние русского общества нетерпимым и опасным. Предвидели надвигающиеся грозные испытания, которые нарастали как снежный ком. Наши национальные гении были правы. На незнании России утвердился русский нигилизм, радикализм всех мастей и вызрело позорное русское отщепенство... А теперь о парадоксе. О том, что наши доморощенные демиурги, разгонявшие энергию отрицания и отщепенства, напротив, отличались редкой национальной проницательностью. Ибо прекрасно знали все слабости и соблазны Русского мира. Самый оглушительный пример – Лев Толстой. Великий яснополянский старец, «зеркало русской революции», могучий борец с православной Церковью, властью и государством; сочинитель новой религии, нового священного писания, готовый «исправлять» даже Христа… А что теперь? Каков результат всех мыслимых демиургических экспериментов? Увидела ли нация в огне невиданной русской Смуты ХХ века «лицо России»? Обрела ли, наконец, своё национальное дело? Будем честны, национальная тема по-настоящему волнует сегодня немногих. Вялое постсоветское общество с искусственно законсервированным позднесоветским сознанием живёт спустя рукава и лениво наблюдает за сетевыми перепалками. Или – не наблюдает. …Где будет стоять памятник Солженицыну во Владивостоке, кто такой сам Солженицын, о чём он писал… не всё ли равно. И станцию Войковская в Москве переименовывать не жа-ла-ем. Ну и что ж, что убийца и мерзавец, мы привыкли… И вообще – в доме повешенного не говорят о верёвке. Не так ли… Так да не так. Во-первых, это не русская пословица. А во-вторых, дом со станцией Войковская – это дом палача. Тогда как историческая Россия при всех своих несовершенствах была абсолютно другим Домом. Каким? Как он простоял тысячу лет? Среди войн, бурь, мора и глада?.. Нет слов, насколько это фантастически интересная и необычайно жизненная тема. Кстати, великой заслугой Александра Исаевича Солженицына был поворот к русскому национальному самопознанию посреди глухого беспамятства «развитого социализма». Поступок дерзновенный! Потому что без «искупления прошлого», без принятия русского исторического наследства мы обречены на историческое прозябание. Солженицын ставил вопрос именно так. Он был и остаётся зеркалом русского опамятования. При этом отдельные высказывания писателя-мыслителя можно и нужно обсуждать. С чем-то стоит не соглашаться, почему нет. Категорически нельзя называть писателя «дешёвым фигляром», «интеллектуальным жуликом» и – прошу прощения – «бородатым чучелом» (цитирую господина А. Чадаева). Пытаться переплюнуть наших банкротов-нигилистов – занятие пустое и неблагодарное. Продолжать бить зеркала в нашей ситуации по меньшей мере не комильфо…

ЗЕРКАЛА РУССКОЙ СУДЬБЫ: БИТЬ ИЛИ НЕ БИТЬ На этот раз начну издалека. Напомню о настойчивых призывах умнейших русских людей ХIX столетия (золотого века русской культуры, на минуточку!) преодолеть незнание или полузнание России. Об этом писали, к этому призывали Карамзин, Пушкин, Гоголь, Тютчев… Они считали такое состояние русского общества нетерпимым и опасным. Предвидели надвигающиеся грозные испытания, которые нарастали как снежный ком. Наши национальные гении были правы. На незнании России утвердился русский нигилизм, радикализм всех мастей и вызрело позорное русское отщепенство... А теперь о парадоксе. О том, что наши доморощенные демиурги, разгонявшие энергию отрицания и отщепенства, напротив, отличались редкой национальной проницательностью. Ибо прекрасно знали все слабости и соблазны Русского мира. Самый оглушительный пример – Лев Толстой. Великий яснополянский старец, «зеркало русской революции», могучий борец с православной Церковью, властью и государством; сочинитель новой религии, нового священного писания, готовый «исправлять» даже Христа… А что теперь? Каков результат всех мыслимых демиургических экспериментов? Увидела ли нация в огне невиданной русской Смуты ХХ века «лицо России»? Обрела ли, наконец, своё национальное дело? Будем честны, национальная тема по-настоящему волнует сегодня немногих. Вялое постсоветское общество с искусственно законсервированным позднесоветским сознанием живёт спустя рукава и лениво наблюдает за сетевыми перепалками. Или – не наблюдает. …Где будет стоять памятник Солженицыну во Владивостоке, кто такой сам Солженицын, о чём он писал… не всё ли равно. И станцию Войковская в Москве переименовывать не жа-ла-ем. Ну и что ж, что убийца и мерзавец, мы привыкли… И вообще – в доме повешенного не говорят о верёвке. Не так ли… Так да не так. Во-первых, это не русская пословица. А во-вторых, дом со станцией Войковская – это дом палача. Тогда как историческая Россия при всех своих несовершенствах была абсолютно другим Домом. Каким? Как он простоял тысячу лет? Среди войн, бурь, мора и глада?.. Нет слов, насколько это фантастически интересная и необычайно жизненная тема. Кстати, великой заслугой Александра Исаевича Солженицына был поворот к русскому национальному самопознанию посреди глухого беспамятства «развитого социализма». Поступок дерзновенный! Потому что без «искупления прошлого», без принятия русского исторического наследства мы обречены на историческое прозябание. Солженицын ставил вопрос именно так. Он был и остаётся зеркалом русского опамятования. При этом отдельные высказывания писателя-мыслителя можно и нужно обсуждать. С чем-то стоит не соглашаться, почему нет. Категорически нельзя называть писателя «дешёвым фигляром», «интеллектуальным жуликом» и – прошу прощения – «бородатым чучелом» (цитирую господина А. Чадаева). Пытаться переплюнуть наших банкротов-нигилистов – занятие пустое и неблагодарное. Продолжать бить зеркала в нашей ситуации по меньшей мере не комильфо…

ЗЕРКАЛА РУССКОЙ СУДЬБЫ: БИТЬ ИЛИ НЕ БИТЬ На этот раз начну издалека. Напомню о настойчивых призывах умнейших русских людей ХIX столетия (золотого века русской культуры, на минуточку!) преодолеть незнание или полузнание России. Об этом писали, к этому призывали Карамзин, Пушкин, Гоголь, Тютчев… Они считали такое состояние русского общества нетерпимым и опасным. Предвидели надвигающиеся грозные испытания, которые нарастали как снежный ком. Наши национальные гении были правы. На незнании России утвердился русский нигилизм, радикализм всех мастей и вызрело позорное русское отщепенство... А теперь о парадоксе. О том, что наши доморощенные демиурги, разгонявшие энергию отрицания и отщепенства, напротив, отличались редкой национальной проницательностью. Ибо прекрасно знали все слабости и соблазны Русского мира. Самый оглушительный пример – Лев Толстой. Великий яснополянский старец, «зеркало русской революции», могучий борец с православной Церковью, властью и государством; сочинитель новой религии, нового священного писания, готовый «исправлять» даже Христа… А что теперь? Каков результат всех мыслимых демиургических экспериментов? Увидела ли нация в огне невиданной русской Смуты ХХ века «лицо России»? Обрела ли, наконец, своё национальное дело? Будем честны, национальная тема по-настоящему волнует сегодня немногих. Вялое постсоветское общество с искусственно законсервированным позднесоветским сознанием живёт спустя рукава и лениво наблюдает за сетевыми перепалками. Или – не наблюдает. …Где будет стоять памятник Солженицыну во Владивостоке, кто такой сам Солженицын, о чём он писал… не всё ли равно. И станцию Войковская в Москве переименовывать не жа-ла-ем. Ну и что ж, что убийца и мерзавец, мы привыкли… И вообще – в доме повешенного не говорят о верёвке. Не так ли… Так да не так. Во-первых, это не русская пословица. А во-вторых, дом со станцией Войковская – это дом палача. Тогда как историческая Россия при всех своих несовершенствах была абсолютно другим Домом. Каким? Как он простоял тысячу лет? Среди войн, бурь, мора и глада?.. Нет слов, насколько это фантастически интересная и необычайно жизненная тема. Кстати, великой заслугой Александра Исаевича Солженицына был поворот к русскому национальному самопознанию посреди глухого беспамятства «развитого социализма». Поступок дерзновенный! Потому что без «искупления прошлого», без принятия русского исторического наследства мы обречены на историческое прозябание. Солженицын ставил вопрос именно так. Он был и остаётся зеркалом русского опамятования. При этом отдельные высказывания писателя-мыслителя можно и нужно обсуждать. С чем-то стоит не соглашаться, почему нет. Категорически нельзя называть писателя «дешёвым фигляром», «интеллектуальным жуликом» и – прошу прощения – «бородатым чучелом» (цитирую господина А. Чадаева). Пытаться переплюнуть наших банкротов-нигилистов – занятие пустое и неблагодарное. Продолжать бить зеркала в нашей ситуации по меньшей мере не комильфо…

ЗЕРКАЛА РУССКОЙ СУДЬБЫ: БИТЬ ИЛИ НЕ БИТЬ На этот раз начну издалека. Напомню о настойчивых призывах умнейших русских людей ХIX столетия (золотого века русской культуры, на минуточку!) преодолеть незнание или полузнание России. Об этом писали, к этому призывали Карамзин, Пушкин, Гоголь, Тютчев… Они считали такое состояние русского общества нетерпимым и опасным. Предвидели надвигающиеся грозные испытания, которые нарастали как снежный ком. Наши национальные гении были правы. На незнании России утвердился русский нигилизм, радикализм всех мастей и вызрело позорное русское отщепенство... А теперь о парадоксе. О том, что наши доморощенные демиурги, разгонявшие энергию отрицания и отщепенства, напротив, отличались редкой национальной проницательностью. Ибо прекрасно знали все слабости и соблазны Русского мира. Самый оглушительный пример – Лев Толстой. Великий яснополянский старец, «зеркало русской революции», могучий борец с православной Церковью, властью и государством; сочинитель новой религии, нового священного писания, готовый «исправлять» даже Христа… А что теперь? Каков результат всех мыслимых демиургических экспериментов? Увидела ли нация в огне невиданной русской Смуты ХХ века «лицо России»? Обрела ли, наконец, своё национальное дело? Будем честны, национальная тема по-настоящему волнует сегодня немногих. Вялое постсоветское общество с искусственно законсервированным позднесоветским сознанием живёт спустя рукава и лениво наблюдает за сетевыми перепалками. Или – не наблюдает. …Где будет стоять памятник Солженицыну во Владивостоке, кто такой сам Солженицын, о чём он писал… не всё ли равно. И станцию Войковская в Москве переименовывать не жа-ла-ем. Ну и что ж, что убийца и мерзавец, мы привыкли… И вообще – в доме повешенного не говорят о верёвке. Не так ли… Так да не так. Во-первых, это не русская пословица. А во-вторых, дом со станцией Войковская – это дом палача. Тогда как историческая Россия при всех своих несовершенствах была абсолютно другим Домом. Каким? Как он простоял тысячу лет? Среди войн, бурь, мора и глада?.. Нет слов, насколько это фантастически интересная и необычайно жизненная тема. Кстати, великой заслугой Александра Исаевича Солженицына был поворот к русскому национальному самопознанию посреди глухого беспамятства «развитого социализма». Поступок дерзновенный! Потому что без «искупления прошлого», без принятия русского исторического наследства мы обречены на историческое прозябание. Солженицын ставил вопрос именно так. Он был и остаётся зеркалом русского опамятования. При этом отдельные высказывания писателя-мыслителя можно и нужно обсуждать. С чем-то стоит не соглашаться, почему нет. Категорически нельзя называть писателя «дешёвым фигляром», «интеллектуальным жуликом» и – прошу прощения – «бородатым чучелом» (цитирую господина А. Чадаева). Пытаться переплюнуть наших банкротов-нигилистов – занятие пустое и неблагодарное. Продолжать бить зеркала в нашей ситуации по меньшей мере не комильфо…

ЗЕРКАЛА РУССКОЙ СУДЬБЫ: БИТЬ ИЛИ НЕ БИТЬ На этот раз начну издалека. Напомню о настойчивых призывах умнейших русских людей ХIX столетия (золотого века русской культуры, на минуточку!) преодолеть незнание или полузнание России. Об этом писали, к этому призывали Карамзин, Пушкин, Гоголь, Тютчев… Они считали такое состояние русского общества нетерпимым и опасным. Предвидели надвигающиеся грозные испытания, которые нарастали как снежный ком. Наши национальные гении были правы. На незнании России утвердился русский нигилизм, радикализм всех мастей и вызрело позорное русское отщепенство... А теперь о парадоксе. О том, что наши доморощенные демиурги, разгонявшие энергию отрицания и отщепенства, напротив, отличались редкой национальной проницательностью. Ибо прекрасно знали все слабости и соблазны Русского мира. Самый оглушительный пример – Лев Толстой. Великий яснополянский старец, «зеркало русской революции», могучий борец с православной Церковью, властью и государством; сочинитель новой религии, нового священного писания, готовый «исправлять» даже Христа… А что теперь? Каков результат всех мыслимых демиургических экспериментов? Увидела ли нация в огне невиданной русской Смуты ХХ века «лицо России»? Обрела ли, наконец, своё национальное дело? Будем честны, национальная тема по-настоящему волнует сегодня немногих. Вялое постсоветское общество с искусственно законсервированным позднесоветским сознанием живёт спустя рукава и лениво наблюдает за сетевыми перепалками. Или – не наблюдает. …Где будет стоять памятник Солженицыну во Владивостоке, кто такой сам Солженицын, о чём он писал… не всё ли равно. И станцию Войковская в Москве переименовывать не жа-ла-ем. Ну и что ж, что убийца и мерзавец, мы привыкли… И вообще – в доме повешенного не говорят о верёвке. Не так ли… Так да не так. Во-первых, это не русская пословица. А во-вторых, дом со станцией Войковская – это дом палача. Тогда как историческая Россия при всех своих несовершенствах была абсолютно другим Домом. Каким? Как он простоял тысячу лет? Среди войн, бурь, мора и глада?.. Нет слов, насколько это фантастически интересная и необычайно жизненная тема. Кстати, великой заслугой Александра Исаевича Солженицына был поворот к русскому национальному самопознанию посреди глухого беспамятства «развитого социализма». Поступок дерзновенный! Потому что без «искупления прошлого», без принятия русского исторического наследства мы обречены на историческое прозябание. Солженицын ставил вопрос именно так. Он был и остаётся зеркалом русского опамятования. При этом отдельные высказывания писателя-мыслителя можно и нужно обсуждать. С чем-то стоит не соглашаться, почему нет. Категорически нельзя называть писателя «дешёвым фигляром», «интеллектуальным жуликом» и – прошу прощения – «бородатым чучелом» (цитирую господина А. Чадаева). Пытаться переплюнуть наших банкротов-нигилистов – занятие пустое и неблагодарное. Продолжать бить зеркала в нашей ситуации по меньшей мере не комильфо…

ЗЕРКАЛА РУССКОЙ СУДЬБЫ: БИТЬ ИЛИ НЕ БИТЬ На этот раз начну издалека. Напомню о настойчивых призывах умнейших русских людей ХIX столетия (золотого века русской культуры, на минуточку!) преодолеть незнание или полузнание России. Об этом писали, к этому призывали Карамзин, Пушкин, Гоголь, Тютчев… Они считали такое состояние русского общества нетерпимым и опасным. Предвидели надвигающиеся грозные испытания, которые нарастали как снежный ком. Наши национальные гении были правы. На незнании России утвердился русский нигилизм, радикализм всех мастей и вызрело позорное русское отщепенство... А теперь о парадоксе. О том, что наши доморощенные демиурги, разгонявшие энергию отрицания и отщепенства, напротив, отличались редкой национальной проницательностью. Ибо прекрасно знали все слабости и соблазны Русского мира. Самый оглушительный пример – Лев Толстой. Великий яснополянский старец, «зеркало русской революции», могучий борец с православной Церковью, властью и государством; сочинитель новой религии, нового священного писания, готовый «исправлять» даже Христа… А что теперь? Каков результат всех мыслимых демиургических экспериментов? Увидела ли нация в огне невиданной русской Смуты ХХ века «лицо России»? Обрела ли, наконец, своё национальное дело? Будем честны, национальная тема по-настоящему волнует сегодня немногих. Вялое постсоветское общество с искусственно законсервированным позднесоветским сознанием живёт спустя рукава и лениво наблюдает за сетевыми перепалками. Или – не наблюдает. …Где будет стоять памятник Солженицыну во Владивостоке, кто такой сам Солженицын, о чём он писал… не всё ли равно. И станцию Войковская в Москве переименовывать не жа-ла-ем. Ну и что ж, что убийца и мерзавец, мы привыкли… И вообще – в доме повешенного не говорят о верёвке. Не так ли… Так да не так. Во-первых, это не русская пословица. А во-вторых, дом со станцией Войковская – это дом палача. Тогда как историческая Россия при всех своих несовершенствах была абсолютно другим Домом. Каким? Как он простоял тысячу лет? Среди войн, бурь, мора и глада?.. Нет слов, насколько это фантастически интересная и необычайно жизненная тема. Кстати, великой заслугой Александра Исаевича Солженицына был поворот к русскому национальному самопознанию посреди глухого беспамятства «развитого социализма». Поступок дерзновенный! Потому что без «искупления прошлого», без принятия русского исторического наследства мы обречены на историческое прозябание. Солженицын ставил вопрос именно так. Он был и остаётся зеркалом русского опамятования. При этом отдельные высказывания писателя-мыслителя можно и нужно обсуждать. С чем-то стоит не соглашаться, почему нет. Категорически нельзя называть писателя «дешёвым фигляром», «интеллектуальным жуликом» и – прошу прощения – «бородатым чучелом» (цитирую господина А. Чадаева). Пытаться переплюнуть наших банкротов-нигилистов – занятие пустое и неблагодарное. Продолжать бить зеркала в нашей ситуации по меньшей мере не комильфо…