"В конце февраля 1930 года на железнодорожную станцию Вологда вереницей стали поступать эшелоны из Нижне-Волжского и Средне-Волжского края, Украины, Белоруссии, Крыма.
Транспортировка спецпереселенцев осуществлялась в ужасающих условиях. Один из тех, кому пришлось пере-
жить те страшные дни, вспоминает:
«Всех нас погрузили в вагоны, в которых перевозили скот, и они не совсем были очищены от навоза. Заставили из сы-
рых досок построить двухэтажные нары, дали по два ведра на каждый вагон справлять человеческие надобности, закрыли ворота вагонов, повесили на них замки и повезли на голодную смерть, невзирая на возраст человека, старик или старуха, подросток или грудной ребенок. Голод, нечистоты... Ехали больше недели, и к концу недели появились первые мертвецы, которых даже похоронить не давали».
О мытарствах семей кулаков, оказавшихся в Вологодском округе, красноречиво свидетельствует их коллективное письмо на имя М.И. Калинина. Обращаясь к председателю ВЦИК, депортированные писали:
«Михаил Иванович! Если бы вы посмотрели на жизнь в бараках, вы пришли бы в ужас. В этих бараках прожить года два и ни одного из нас не останется в живых.
Бараки построены в лесу, в сыром месте, имеют по четверти метра воды. Мы
в ботинках тонем в болоте. Бараки эти построены из тесу и покрыты соломой,
так что ветер кругом свистит. Михаил Иванович, спасите нас от такого бедствия и от голодной смерти, на что и просим обратить внимание.
Нас сюда выслали на гибель, а какие мы кулаки, если имели по одной лошадке, по одной корове и по 8 овец.
Мы для государства были безвредны, а работали и народ кормили, чем могли, а теперь сами гибнем. Умерло уже более 3000 человек».
Возможно, кому-то покажется, что раскулаченные крестьяне сознательно драматизируют происходящее. Увы, в их откровениях нет ни капли вымысла. Вот что говорится в письме председателя правительственной комиссии по устройству спецпереселенцев В.Н.Толмачева, отправленном в конце апре ля 1930 года заместителю председателя СНК РСФСР Д.З. Лебедю:
«В общей сложности в Северный край доставлено около 45 тыс. кулацких семей, т.е. около 158 тысяч человек. Из них трудоспособных около 36 тысяч отправлены
в разные места на работу.
Самым коренным и острым является жилищный
вопрос. Люди размещены в 750 бараках, наскоро состряпанных из жердей.
Теснота невероятная: есть места, где на человека приходится 1/10 кв.м площади, нары в несколько этажей (кубатура меньше гробовой). Полов в бараках
нет, крыша сделана из жердей и слегка присыпана тающей и осыпающейся
землей. Температура не выше +4 С, как правило. Вшивость, скверное питание, а для многих и полное его отсутствие».
Затем автор письма рисует картину с размещением раскулаченных семей
в отдельных округах. Говоря о положении в Вологодском округе, В.Н. Толмачев особо заостряет внимание на судьбе самых маленьких, самых невинных жертв массовой депортации: «С 29 марта по 15 апреля болело детей - 4850, из них умерло 667, в том числе только 12 и 13 апреля умерло 162. Общий процент заболеваемости среди детей - 85%».
Из прибывавших кулаков и членов их семей сразу же
отбирались пригодные к физическому труду. Их отправляли на строительство
бараков и лесозаготовки. Нетрудоспособных размещали в бывших церквях,
монастырях, складах.
Местами
наибольшего скопления этих людей в Вологодском округе стали Вологда и ее
пригород (42120 чел.) и Кадников (5331 чел.).
В 1931 среди спецпереселенцев вспыхнула эпидемия сыпного тифа.
Врач-эпидемиолог В.В. Лебедев вспоминал: «Вызывают меня
в Губернское ГПУ, а начальник говорит мне: «Не ликвидируешь тиф - расстреляю». Я пошел к одной из церквей вместе с гэпэушниками. Стоит у церкви охрана, а за дверьми - стон и крик. Открыли двери. А там - ад. Больные, здоровые, мертвые - мужчины, женщины, старики, дети. И живые кричат криком
и тянут к нам руки: «Воды! Воды!» Много видел страшного в жизни, а такого
не видел. И не выдержал, заплакал".
В.Б. Конасов, "История политических репрессий в Вологодском крае".
PS Толмачева, который искренне пытался помочь крестьянам не умереть в ссылке, в 1937 году расстреляют.