По итогам вчерашнего стрима, важный момент о состоянии украинской нации:
Сейчас концепт украинской нации пришел к тому, что украинская нация существует для того, чтобы воевать с Россией. Борьба с Россией — это суть существования украинской нации. Это должно стать необсуждаемым, очевидным: украинец существует для того, чтобы бороться с Россией и её уничтожить. Иначе украинец не будет нормально жить, потому что Россия не даст ему.
Пока это не стало очевидным, хотя это ортодоксальное мнение поддерживает государство, ЛОМы, западные друзья. Ортодоксия хорошо настроена на Россию, но когда ты сильно дерзкий, когда вы воюете на уничтожение — это повышает цену. Это становится очень дорого.
Раньше быть украинцем, например при Януковиче, было просто — от тебя вообще ничего не требовали, а преимущества были. Но тогда украинцы рыхлые были, не настоящие украинцы, нация не укрепилась. А теперь укрепилась, стали дерзкие. Но цена-то растёт.
Теперь, если ты настоящий украинец согласно ортодоксальной точке зрения, ты обязан записаться в армию и сражаться. Неважно, что с тобой будет — это уже не обсуждается. Ведь все равно всех украинцев уничтожат, если мы не отобьемся. Украинцы же на уничтожение воюют, правильно? Если не мы уничтожим — значит, нас. Ты двигаешься в бинарной системе.
Но одно дело — разделять эти убеждения, а другое дело — платить за них. Цена серьезная: война с Россией на уничтожение — это много смертей, много разрушений, ухудшилась жизнь со всех сторон. И вся эта цена должна распределяться, по национальной идее, между всеми. Все же представители украинской нации, все должны лямку одинаково тянуть. Есть категории, о которых стоит позаботиться: дети, старики, инвалиды. А другие, работоспособные, взрослые — они должны распределять тягар нации. Они должны его распределять между всеми.
Но дело в том, что “дурных нема”. И распределять между всеми не хочется. Поэтому возникает несколько стратегий.
Первая стратегия, самая очевидная — назначить кого-то ниже, кто заплатит эту цену. Ну я вот, например, представитель киевского среднего класса. У меня полезная профессия, я с штучным интеллектом працюю. Я очень ценен. Я и так уже без электричества сидел, заказы упали, на лыжах не ездил в прошлом году кататься. Поэтому пусть платит тот, кто ниже. Пусть этих маргиналов, селюков, вот этих малороссов гребут.Сдвиг вниз. Другая стратегия сдвиг вверх, поближе к элитам, где и находится центр распределения исключений.
Появляется рынок исключений. На Украине сформировался рынок исключений от исполнения долга нации. Рынок облегчения бремени, тягара нации. Есть реальный ресурс — облегчение тягара нации. Потому что когда ты сильно задираешь козырёчек, становишься дерзким и подвижным, тягар у тебя растёт, и возникает рынок, чтобы этот тягар распределить не на всех, а в зависимости от того, кто что предложит.
Соответственно, чем меньше у тебя капитала, тем быстрее ты идёшь в переработку. Имеется в виду капитал не только финансовый, материальный, но и публичный, общественный, интеллектуальный, любой капитал. Чем больше у тебя капиталов, желательно разных, тем дальше ты от того, чтобы тягар на тебя был возложен. Если, конечно, сам не захочешь — если ты пойдешь до распишешься, тебя никто не остановит. Имеется в виду, что у тебя больше вероятность заработать ресурса исключения от тягара нации.
Но то, что этот тягар существует и растёт, приводит к тому, что в обществе возникает очень тяжелое неравенство, которого раньше не было и которого даже многие могли бы не заподозрить, потому что изменения произошли довольно-таки быстро. Мы имеем ситуацию, в которой эта нация, как некоторые считают, укрепившаяся, существует всего пять лет. Но за этот срок мы увидели, что она породила небывалый разрыв, небывалое неравенство, которое нам сложно представить, потому что у нас его нет. У нас есть социальное неравенство, интеллектуальное, разные неравенства в разных видах капиталов. Но здесь мы имеем дело с неравенством совершенно другого порядка. Неравенство в распределении тягара нации.
Любое общество, которое радикализуется, повышает тягар нации. Это и для российского общества абсолютно релевантно. Но российское общество не достигло такого накала, у нас не входит в ортодоксию, что Украину надо уничтожить. А Украина до этого дошла и в итоге резко повысило цену бытия украинцем. И эта цена породила неравенство уклонения от бремени. И вышло так, что теперь мы имеем дело с нацией ухилянтов. Потому что основной товар на рынке послаблений — это возможность стать ухилянтом. Ты уклоняешься от тягара. Ты именно ухилянт. И вся градация общественная в итоге работает на то, чтобы стать ухилянтом желательно под благовидным предлогом, но можно и без него.
Не какая-то нормативная структура, как она должна быть устроена, а реальная структура общества выстраивается вокруг уклонения от украинской нации. Да есть ядро. Это ядро очень влиятельно: ветераны, волонтёры, военизированные, с огромным опытом. Ядро и без государства может за тобой приехать и сделать с тобой всё, что хочешь. Их голос самый громкий, он установил эту ортодоксию.
Но внутри всей этой прекрасной конструкции, под всей этой риторикой о великолепии украинской нации, её миссии, существует чудовищное неравенство. Кому можно рот открывать, кому нельзя. Кому умирать, кому зарабатывать триллионы. Это не какое-то абстрактная укрепление национальной идентичности, типа существует идентичность, она укрепляется, то крепче стала, то мягче. Это реальная конструкция, если вы хотите что-то понять о том, что там происходит, а не говорить лозунги.
Но эта структура устойчива только на время войны. Потому что без войны такое тяжкое устройство общества невозможно. При послаблении, когда фактор войны исчезнет, существовать в таком виде они не смогут, потому что это очень жёсткое неравенство, очень странная структура, которая там развилась. И естественно, будет деэскалация, снимется накал, цена упадёт. И тогда те, кто считает нынешнее состояние нормой, будут говорить: «Вот, видите, ослабла нация». В том числе такие, у которых в методичке радикализация равно укрепление: чем больее ты дерзкий и бескомпромиссный, тем ты значит крепче. Но это не так.
В итоге структура нации такая: ядро, которое воспринимает ортодоксию не как мнение, а как само собой разумеющееся - Россия должна быть уничтожена; остальные, которые просто пока не понимают очевидных вещей — вот что такое ортодоксия. Естественно, это всё накрыто от посторонних наблюдателей тем, что многим запрещено высказываться, поэтому они не высказываются. Поэтому даже когда вы слышите, что человек говорит: «Россия наш враг, воевать до конца» — это ещё не значит, что он действительно так думает. Это одобряемое мнение. И когда цена ошибки произнести неодобряемое мнение высока, лучше высказывать гарантированно одобряемое. Слава Украине, героям слава, смерть врагам — человек пошёл дальше жить своей жизнью. А на самом деле он внутри думает, что я хочу отсюда просто выйти живым, чтобы этот кошмар закончился. Насколько он крепок, как украинец ? Это закрытый котел, масса людей, лишенных права голоса, лишённых права думать. За всей этой структурой пустота, реальная пустота. Люди, которые думают совершенно другое, не то, что говорят.
И есть два варианта развития. Накал спадет, радикализация спадет. Не будет войны как фактора — он не усиливающий, а радикализующий. Но эта радикализация очень дорого обходится украинскому обществу. Не просто потерями материальными, а потерями духовными. Они живут в обществе, в котором человек доведен до положения скотины. Это реально то, что происходит. В целом цена абсолютно нечеловеческая. Долго жить в таком никто не захочет. Либо это радикализация снизится, либо общество развалится, потому что произойдёт крах внутри. Не знаю, какую форму он будет иметь — может, революция ухилянтов, может, переворот, но это как-то развалится. Либо оно по ступеням деэскалации пойдёт. Жить в перманентной истерике, за последствия которой существует неравномерно распределяемая и очень высокая цена отвратительная перспектива.