Posts of DarkZotovLand

Что поляки думают о Дне народного единства в России? Людям без чувства юмора не смотреть.

5 ноября 1612 года (то есть, почти 414 лет назад) в осаждённом Кремле капитулировали польско-литовские войска под командой полковника Струся. Этому предшествовала их осада русским народным ополчением, вследствие чего европейцы, несшие варварам светоч высокой культуры, скушали половину своих солдат. Осада длилась с 1611 года, но как-то лениво, в национальном русском стиле - "а щас мы пойдём на приступ?" "не, щас обед, пойдём завтра". Чудовищный голод среди осаждённого гарнизона разразился именно летом 1612-го, когда в Кремль не смогли прорваться шедшие на подмогу польские войска пана Ходкевича с возами провианта. И до этого-то дело у поляков с закусками было довольно плохо (страшно сказать - ни фляков на столе, ни бигоса нормального), поскольку вследствие аномально холодной погоды погибли посевы. А стало хуёво, можно сказать, вот от слова совсем. Последние "Ашаны" в Кремле закрылись, и затовариваться стало откровенно негде. Ситуация была - пан или пропал. Паны стали пропадать. Польский полковник Бузило заявлял в своих записях - "Воробей стоил 10 грошей, сорока или ворона - 15 грошей. Кто не имел денег, питался падалью". 25 июля в Кремль попала одинокая подвода с зерном (заблудилась, наверное), но на всех ее не хватило. Поляки начали сперва робко, а потом смелее вкушать пленных. Без соуса. Но обязательно культурно, с вилочкой и салфеточками кружевными, за интеллектуальной беседой о правах человека. Не дикари ж, слава Богу, какие-нибудь. Как писал участник осады со стороны ополчения, "в крепости голод такой великий, что иные уже от голода умирали, ели, что могли добыть. Собак, кошек, крыс, сухие шкуры (кожи) и людей даже… Пришли однажды к пану войсковому судье немцы, на голод жалуясь. Тот, не имея, что им дать, отдал им двух колодников (то есть заключенных - Авт.), потом трёх, они их словно как мед съели". Как пленные закончились, логично перешли на своих. Своё-то производство вкуснее, чем импорт, это с древних времён общеизвестно. Польский историк Валишевский рассказывает полный пиздец по поводу высокой кухни гарнизона Кремля: "Выкапывали трупы, потом стали убивать своих пленников, а с усилением горячечного бреда дошли до того, что начали пожирать друг друга; это — факт, не подлежащий ни малейшему сомнению. Лейтенант и гайдук съели каждый по двое из своих сыновей; другой офицер съел свою мать! Сильнейшие пользовались слабыми, а здоровые — больными. Ссорились из-за мертвых, и к порождаемым жестоким безумием раздорам примешивались самые удивительные представления о справедливости. Один солдат жаловался, что люди из другой роты съели его родственника, тогда как по справедливости им должен был питаться он сам с товарищами. Обвиняемые ссылались на права полка на труп однополченца, и полковник не решился прекратить эту распрю, опасаясь, как бы проигравшая тяжбу сторона из мести за приговор не съела судью". Далее, поляки стали обвинять друг друга в предательстве, а предателя нужно было непременно казнить - то есть съесть. За считанные месяцы гарнизон сократился в 2 раза - с трех тысяч до полутора тысяч человек. Польские войска в буквальном смысле ели друг друга поедом, и так увлеклись, что прямо не хотели останавливаться: обменивались рецептами, устраивали кулинарные шоу. После взятия 1 ноября русским ополчением Китай-города Струсь понял, что сопротивляться нет сил - и поляки сдались. Ополчение вошло в Кремль, увидело там трупы, засоленные в чанах, охуело со всей этой европейской кулинарии, и перебило на месте половину пленных людоедов. Остальных с трудом спасли, и направили на поселение в глубинку. Так неудачно закончилась очередная попытка Евросоюза интегрировать Россию в цивилизованное сообщество. * На фото в Русьстаграме Кузьмы Минина - польские туристы выходят из Кремля в поисках недорогого комплексного обеда. (с) Zотов

Однажды Георгий смотрел, как люди, переехавшие из России в Сербию при авторитарном политике Вучиче, коего щас прогнали известно какими благоуханными тряпками, радовались его проигрышу на выборах. Забавно, что человек дал им убежище, возможность получить работу, конкретно при нём были достаточно мягкие правила получения гражданства. Тем не менее, товарищи релоканты чморили Вучича и благословляли пришедшую на их землю демократию, ибо утомлены авторитаризмом. Нечего этому Вучичу дальше царствовать, пущай даст место студенчеству. Георгий наблюдал за этим с недоумением. То есть, человек дал вам убежище, работу и возможность зарабатывать бабло. И содержать семью. А вы его хуесосите и безудержно восторгаетесь отставке. Неясно тогда – зачем же вы сюда раньше приехали, раз этот режим был так откровенно, до неприятности плох? Ещё раньше, Георгий наблюдал, как в Грузии упаковали десятки релокантов за участие в уличных протестах против власти, а потом выслали. Те, конечно, ужасно этим недовольны. Они искренне полагали, что получив дом и возможность заработка, должны участвовать в манифестациях насчёт свержения режима, потому что режим, на их взгляд, недостаточно демократичен. Кстати, партии, в поддержку которых они активно демонстрировали, предлагали ввести с Россией визовый режим. То есть, победи на выборах оппозиция, их бы выкинули с волчьим билетом. Логика в этом не просматривается, но логики в современном мире, пожалуй, и вовсе не существует. По-моему, она давно умерла. Кажется, если тебе пришлось бежать из своей страны в чём ты был (а большая часть уехавших уверяет, что было именно так), следует испытывать хотя бы чутка благодарности к государству, где тебе позволили обосноваться. Но оказывается, нет. Большинство приехавших живут там без году неделя (грубо говоря, четыре года), но уже считают, что кореннее самых коренных жителей, и вправе выбирать за них. За Вучича проголосовало 40 % населения. В банке, что якобы относится к лояльным ему структурам, держали деньги большинство релокантов. Теперь банк накрылся, и все в ахуе – ну, как же так? Нам жить не на что. Зачем же вы несли деньги финансистам авторитарного лидера? Да вот, другие банки деньги от нас не принимали. Простите, тут блядский сумбур и ноль последовательности. Вы поддерживаете падение Вучича, и не поддерживаете падение банка, относящегося к Вучичу, ибо у вас там деньги. Какое интересное комедийное кино. Если смотреть посты людей, кои уехали, все сначала в диком восторге от всего. На новом месте чудесно, любые национальные традиции (например, курить в кафе при детях) – прелесть, любая кухня – экстаз, все улыбаются (у нас – никогда никто не улыбаются), и это дичайшее счастье, экстаз и любовь до дрожи. Затем, начинается загадочное. Мы тоже граждане, мы гражданственнее вас, и во многих аспектах вашей страны мы святее папы римского. Мы научим вас, как правильно жить, поскольку до нас вы этого до сих пор не знали. Элементарная благодарность за убежище? Нет, не слышали. Ваш режим нужно свергнуть, мы за четыре года решили, что он неправильный. Поэтому, даже если он предоставил нам возможность тут жить и работать, нужно его убрать. Георгий вполне негативно относится к Вучичу, к правительству Грузии (он знает, что когда-нибудь его туда не пустят), да и к собственному правительству тоже. Однако, он на 100 % не поймёт, если к нему в страну приедут изгнанники, коим предоставят убежище и работу, они отогреются, откормятся, и начнут Георгия жизни учить. Георгий никого не наставляет высокой морали – сам не образец. Но будет интересно, если окажется - новая власть позже выставит вон всех гостей, что так радовались устранению старой власти. В своё время, так произошло Латвии и Эстонии, где многие русские радостно ходили в 1990-1991 гг. на митинги под лозунгом «За нашу и вашу свободу!», а потом вдруг оказались «лицами без гражданства». Dixi. (с) Zотов

Видео - афганка Нилаб Саиди рассказывает о своей учёбе в СССР. Посмотрите, сколько там тоски и любви. #ZotovUSSR35

No text

No text

No text

No text

No text

No text

No text

No text

No text

No text

Моё место всегда было в библиотеке. Недавно здесь, в Америке, я нашла и за большие деньги купила собрание книг— те самые советские издания семидесятых годов, в тканевых переплётах. Буду с радостью их перечитывать. - Скажите честно – у вас есть обида, что вам не дали остаться в России? - Нет. Тогда всем, включая русских, было плохо, творилась неразбериха. Но мне печально. Меня останавливали на улице милиционеры, приводили в участок, часами допрашивали. Я была молода, без родителей, и я очень хотела жить в стране, которую считала своей родиной. Ведь я в совершенстве знаю русский язык, российскую историю и культуру. Я мучилась вопросом – почему я не могу здесь остаться? Мне по-прежнему жаль, что всё так по итогу вышло. Советское государство столько в нас вложило: нас вырастили, воспитали, дали знания. Я желала приносить пользу России, но возможности устроить свою жизнь я так и не получила. Это не обида, а горечь. Нам через многое пришлось пройти, многое хлебнуть. Мы были детьми. Нас привезли, вырастили, дали образование, а потом мы оказались никому не нужными, изгоями без родины. Сначала от нас отказалась одна страна, потом другая. Подчеркну - моя благодарность никуда не делась. Я очень люблю Россию. Она дала мне самое лучшее детство. - Кем вы себя считаете сейчас? - Русской, конечно. Даже тут, в США, я вышла замуж именно за русского человека. Да, удивительно порой складывается жизнь. Мой муж Роман меня боготворит, поддерживает во всём, и он лучший мужчина на свете. (с) Zотов

«Это не наша девочка». Как встречали в Афганистане женщин, учившихся в СССР «Мы оказались никому не нужными, изгоями без родины. Сначала от нас отказалась одна страна, потом другая» …В предыдущих статьях я рассказал о судьбах афганских детей-сирот, которых в возрасте от 6 до 10 лет привезли из Афганистана учиться в советские интернаты. Предположительно, их было от 2 500 до 6 000 человек. Мне удалось пообщаться с несколькими афганцами, получившими среднее образование в Волгограде, Егорьевске, Армавире и Ташкенте. Все они рассказали, что для детей, привезённых из бедной воюющей страны, СССР показался раем – отличная еда, новая одежда, хорошие учителя, посещение кино и театров. Однако, после распада СССР о подростках все забыли. У выпускников техникумов со старыми афганскими паспортами не было документов, позволявших жить в постсоветских государствах: им пришлось вернуться в захваченный душманами Афганистан, либо уехать в Европу и США как беженцам. В Волгограде наравне с мальчиками учились и 37 афганских девочек. Пока я находился в Афганистане, с ними встретиться не вышло: объяснили, что это может вызвать проблемы с действующей властью. Недавно на меня вышла живущая в США 49-летняя Нилаб Саиди. С 1984 года она училась в школе-интернате Волгограда, покинула РФ в 2008 году. Почему ей пришлось уехать? - Вы помните ваших родителей? - Маму не помню, говорили, она умерла вскоре после моего рождения. Отец служил как офицер в армии Демократической Республики Афганистан: его убили возле нашего дома, в ходе спланированного покушения. Лично мне кажется, папа был человеком убеждений. Он искренне верил, что коммунистический строй принесёт нашей стране и народу лучшую жизнь: хотел, чтобы люди жили хорошо и достойно. Вскоре после его гибели, Советский Союз пригласил к себе на обучение афганских детей. Мне тогда было 7 лет. Я уже жила в детдоме в Кабуле, где и происходил отбор сирот для поездки. Меня спросили, хочу ли я поехать учиться в СССР – я обрадовалась, и согласилась. В день отъезда я очень волновалась: ведь сейчас в моей жизни что-то серьёзно поменяется, и всё будет иначе. В Кабуле детей торжественно провожали в аэропорту: жена Бабрака Кармаля целовала каждого ребёнка на прощание. Для меня это был первый в жизни полёт на самолёте. Когда в Волгограде мы спустились с трапа, нас встречали пионеры с флажками и цветами. Они так радовались нам, словно мы были их родными братьями и сёстрами, или какими-то героями. До сих пор помню это чувство: было приятно, весело и немного неловко — по крайней мере, мне. Дальше, нас рассадили по автобусам и повезли в пионерлагерь. Искупали, осмотрели и распределили по отрядам. Вы знаете, я уже тогда была впечатлена. В той встрече проявилось всё, чему учили в СССР детей - доброте, любви и дружбе, независимо от национальности. Нас встречали как своих, не делили на «наших» и «чужих». Именно этого тепла мне сегодня очень не хватает. - Трудно было учить русский язык? - Напротив, весьма легко. Мы были маленькие, и у нас не возникали подобные проблемы. Сперва с нами были переводчики, пионервожатые – молодые ребята и девушки из Таджикистана, они помогали обустроиться. Помню, как рассказывала воспитательнице, Людмиле Владимировне, что мне приснилось. Одно слово скажешь по-русски, другое — на языке дари, да ещё всё жестами показываешь. Было смешно, но мы друг друга понимали. Я прилетела в мае 1984-го, а к сентябрю мы все немного разговаривали на русском, знали буквы, и могли чуточку читать. Питание было великолепное. Мы так отъелись, что вскоре напоминали колобков. Хуже стало лишь в последний год. В столовой подавали перловку и варёный минтай – в больших тарелках, порции на четверых. Наш директор и учителя делали всё, что могли: искали спонсоров, старались детей прокормить. Очень нас опекали, как родных. - Что произошло с вами после распада СССР? - В 1992 году я поступила в Михайловское педагогическое училище. Но всё вокруг уже разваливалось, стипендию не выплачивали, и найти работу по специальности стало невозможно. Мне в районо сказали прямым текстом – «Бомжи не могут воспитывать и учить детей». А что я отвечу? У меня и правда жилья нет. Моя одноклассница, Марина (мы жили в одной комнате в общежитии), предложила уехать в деревню в Волгоградской области. Сначала я работала там с зерном — колхоз выращивал его на семена, для селекции. Затем на ферме. В общем, делала самую обычную сельскую работу, бралась за всё. Когда говорят о простых советских людях с большим, тёплым сердцем, я вспоминаю тех, кого встретила в деревне. Неважно, какой национальности, — люди, принявшие меня, оказавшие помощь в трудное время. Вот эту народную доброту я там и почувствовала. Поэтому сейчас, когда пугают, как тяжело будет жить, я смеюсь и отвечаю: «Я не пропаду. Я могу и землю вспахать, и корову подоить». Этот опыт дал мне уверенность: где бы я ни оказалась, я сумею выжить. Дальше, я работала у афганского предпринимателя, доктора Азима: на рынке и в магазинах. Всё это время я пыталась получить гражданство России, но абсолютно безуспешно. С каждым днём становилось всё тяжелее. Когда мне предложили переехать в другую страну, я согласилась: другого выхода для себя уже не видела. Так я оказалась в Америке. - Как я понимаю, вы не хотели вернуться в Афганистан? - В самом начале девяностых, я была в депрессии, не знала, что мне делать. Обратилась к руководству училища, попросила помочь уехать в Афганистан. Они позвонили в посольство. Разговор был на громкой связи, и я хорошо запомнила ответ: «Это не наша девочка, это теперь ваша девочка. Делайте с ней что хотите». В тот день я решила, что никогда туда не поеду. Родителей больше нет, что для меня в Кабуле осталось? Я гораздо лучше говорю по-русски, чем на родном языке дари. Я выросла в СССР - в другой культуре, с другим воспитанием. Спустя много лет я нашла свою родную сестру, она сейчас живёт в Канаде. И нам бывает трудно понять друг друга. Она выросла в Афганистане, а я — в России. Я привыкла говорить открыто и прямо, а в разговоре с ней мне порой приходится долго разбираться, что именно она хотела сказать. И я понимаю: возвращаться мне туда не нужно. Я бы там не смогла жить. Я вспоминаю Демократическую Республику Афганистан, где только моя бабушка носила паранджу, а женщины в Кабуле одевались по-европейски. Мне тяжело и больно смотреть на то, что происходит сейчас. Недавно я рассматривала старые фото Афганистана при социализме: женщины учатся, работают, полные университеты, молодые люди на конференциях. Меня особенно тронули лица и глаза — думающие, пытливые, с жаждой знаний и перемен. Я считаю, что каждая женщина имеет право учиться, работать и распоряжаться своей жизнью, сама решать, что для неё правильно. Конкретно в России я как раз чувствовала себя свободной женщиной. - Какие у вас остались воспоминания об СССР? - Я всегда буду с теплом говорить о Советском Союзе и о России: ведь нам дали не просто дом. В нас вложили очень много хороших, полезных знаний. Нас научили думать, самостоятельно разбираться в новом, учиться, развиваться и не бояться трудностей. У нас были такие возможности получать знания и раскрывать свои способности, какие были далеко не у каждого советского ребёнка. Я знаю: СССР - непростая страна, и впечатления от неё у всех разные. Но там прошло моё детство, и оно было замечательным, светлым и счастливым. Нам давали надежду, примеры, на которые хотелось равняться. Я не видела вражды между людьми. Да, я вполне осознаю - тот Советский Союз для нас являлся сказочным. Другой жизни мы не видели и многое из того, что происходило вокруг, не понимали. Но сегодня, находясь в Америке, я ощутила, какое большое значение для обычного человека имеют бесплатная медицина и образование. Тогда всё это было, и только с годами я стала глубже ценить то, что нам давали. Безусловно, я скучаю и по той стране, и по тем временам. Скучаю по всему русскому, и по России. Очень люблю Цветаеву. Мне кажется, что-то в её стихах созвучно тому, что у меня на сердце: тоска по стране, чувство брошенности. Обожаю Булгакова, Горького, Пушкина и Лермонтова. А вот Достоевского не совсем понимала — он всегда был для меня мрачноватым, хотя в США его очень ценят. В детстве я читала взахлёб.

No text

Георгий очень редко отвечает Фейсбуке на комменты столь умных и гениальных людей. Но сегодня настроение у него есть:).

Аллея Памяти в Бресте - обзор от Георгия. Обратите особое внимание, в каком состоянии памятники советским солдатам были раньше. #ZotovUSSR35

No text

No text

No text

No text

No text

No text

No text

No text

No text

Однажды Георгий вновь посетил Аллею Памяти возле Бреста. Её создала директор одного из местных рынков Наталия Ильницкая. На свои собственные деньги она несколько лет подряд вывозила из Польши монументы погибшим от рук нацистов советским солдатам: ведь поляки демонтировали за последние годы сотни памятников. Когда Георгий в 2021 году впервые общался с Наталией Емельяновной, она уже вывезла 26 памятников. Рассказывала, что узнала о демонтажах, и сердце у неё кровью облилось – в Польше погибло 600 000 советских воинов, и вот так с ними обращаются. Она связалась с 11 польскими воеводствами, стала ездить по республике: отмечает, что многие поляки добровольно и бескорыстно ей помогали. Нередко, скульптуры и обелиски были в ужасном состоянии – сломаны, взорваны. Самый первый на Аллее памятник – «Два солдата», был изуродован – куски отбиты, краской залит, оружие оторвано. Наталия Емельяновна отреставрировала его на личные вложения, и гордится – «Он самый красивый теперь у нас». Самое неприятное здесь, что поляки эти взорванные и разбитые ими монументы ПРОДАВАЛИ. Задумайтесь – вандалы демонтировали, уничтожили, бросили обломки в канаву: а им ещё и плати за право забрать остатки памятника на родину. Случалось, местные польские администрации и вовсе отказывали в праве вывоза. Вот пусть лучше руины на земле лежат, ни зато в нашей собственности, ага. Георгий отмечает, что за 5 лет Аллея очень преобразилась. Наталия Ильницкая привезла, как и планировала, скульптуру красноармейца с ребёнком на руках, копию известной статуи в берлинском Трептов-парке. Везде возле монументов размещены фотографии: в каком состоянии эти памятники находились раньше. Зато сегодня они как новенькие – реставрация сделана очень хорошо, и всё выглядит, как полноценный музей под открытым небом. Вход, разумеется, свободный, никаких билетов не продают. Иду, и читаю надписи на монументах. «От граждан деревни погибшим советским воинам с благодарностью за наше освобождение», «Честь и хвала героям Красной Армии, которые отдали свои жизни в борьбе с гитлеровским нашествием». «Убитым солдатам Советской Армии — от горожан». Отдельно стоят два обелиска — в память о замученных в нацистском концлагере у города Радом сотен красноармейцев. Там наших солдат морили голодом и непосильным трудом, ставили на живых людях медицинские эксперименты, как на кроликах. Эти-то мёртвые мученики в чём провинились перед польской властью? А здесь памятник двум советским лётчикам — 22 июня 1941 года большинство самолётов ВВС СССР в Белоруссии были уничтожены на аэродромах, однако пилоты всё же сумели поднять машину в воздух и вступили неравный бой с люфтваффе. Их истребитель сбили в польском небе у деревни Целесница под Бяла-Подляской: оба смельчака погибли и похоронены там же. 22 июля 2017 года памятник героям был снесён в рамках польского закона «О декоммунизации». Вот тут хочу от себя задать вопрос — что, разве эти лётчики устанавливали в Польше советскую власть, проповедовали коммунизм? Почему бы не оставить их в покое, не позволить им спать спокойно сном солдата? Но нет, даже после смерти польские министры боятся красноармейцев и поспешно выкорчёвывают памятники. Горько смотреть на такое варварство, полное отсутствие у политиков мозгов и благодарности. Сейчас доставить что-либо из Польши сложно, въехать туда – тем более. Но Наталия Емельяновна оставила место и для других монументов: она надеется, что со временем сможет привезти ещё: «Чем больше памятников мы можем сохранить, тем лучше, их же в Польше, по разным подсчётам, демонтировали 300-500 штук. Вот сколько смогу, столько сюда и привезу. Не нужно думать, что польские политики одумаются и всё восстановят. Памятники уже снесены, дело сделано, назад никто ставить не будет: поэтому нам и нужно их спасти». Наталии Ильницкой 74 года. Она единственная, кто занимается этим в бывшем СССР. Сил ей, здоровья, и огромная благодарность. Она молодец. #ZotovUSSR35 (с) Zотов

Однажды Георгия призвали к ответу за пост о жесточайшей нелюбви к драникам. Православные граждане и любезные мусульмане грозно интересовались – а что же тогда Георгий употребляет в Беларуси синеокой, ещё со времён древней Греции славной дивною кухнею и сытными кулинарными радостями? Нешто ссучился да поддался подлости, упаси Создатель, ничтожного гамбургЕрства, либо продал душу за спагетти, напоминающие клубок змей адских, терзающих в преисподней души грешников под мелкотравчатым сыром? Тут Георгий честно признается – в оной синеокой он всегда ничтоже сумняшеся потребляет одно блюдо. Это СОЛЯНКА. Тут вообще понимать нужно. Ясное дело, в белокаменной тоже солянка есть, какие сомненья. Но белорусская нравится Георгию особенно. Это опера, когда он идёт на солянку. Это «Кармен». Ноздри улавливают запах данного божественного супца издалека, ещё когда его только лишь разливают на кухне. Люди, заказавшие себе никчёмный «Цезарь», стервенеют и втыкают в плоть курицы, сухарей и салатных листьев 23 ножа, дабы их не отвлекали Рубиконом от настоящего экстаза. Идут массовые отказы от всего меню, гордые посетители отворачиваются в презрении от стейков, засланных в страну англицизмом и американской пропагандой. Они дрожат в желании вкусить солянку, и поворачивают головы в сладком возбуждении, когда по залу плывёт официант с тарелкой… Медленно, кренясь на бок, как подбитый торпедой линкор. Ведь ему тоже чудовищно хочется солянку, несмотря на то, что он её видел за всю жизнь примерно пятнадцать миллионов раз. Кто же в принципе способен устоять? Солянка Георгию нравится конкретно та, что с языком и лимоном. Он понимает, что данный суп задуман как похмельный, но страшное дело – поглощает солянку, встав с утра без единого зёрнышка бодуна. Он не удивится, если рецепт варева пришёл к белорусам от друидов, с помощью супа воскрешавших мёртвых. Ибо любой человек в любом состоянии пробудится к жизни, почувствовав его вкус и запах, и ощутит режущиеся за спиной крылья. Лишь зачерпнув ложку, ты трепетно закрываешь глаза, как при поцелуе. Это автоматическая реакция, и она неизбежна. Историки считают, что сие общеславянский суп. На Дону его вроде как исторически варили с осетриной, в разных местах использовали рыбный или грибной бульон. Да и сами солянки подразделяются на мясные, рыбные и грибные. И ту, что Георгий возлюбил в Белоруссии: некая «мясная сборная»…видимо, в таланты солянки так же входит игра в футбол и хоккей. Она сотворяется сугубо волшебством и белой магией, из нескольких видов мяса (как уже ясно из текста, главный компонент сего супа богов - язык). Есть, конечно, в природе локальная брестская солянка с грибами и щавелем, и она приятна в исполнении, но без неё можно обойтись. А вот без языка здесь не обойтись не выйдет – ухудшится райский нектар. По донесениям разведки, в близком по духу ГДР солянка тоже нашла народное признание, её зовут die suppe des sozialismus и считают элементом берлинской кухни. Но у гэдээровцев она якобы вконец вегетарианская, а такой вариант сразу подпадает под тёмное проклятие Георгия. Вот солянку Георгий всегда и ест в Белоруссии. И наесться ею никогда не может. А вы говорите – драники. Да Господи ты Боже мой. (с) Zотов