Posts of Библiотекаръ 2.0

В первой серии Чебурашка познакомился с Геной, прочитав на заборе объявление "Одинокий крокодил ищет друзей". В последней серии мультфильма Гена учил Чебурашку читать.

You see him every time you look in the mirror.

Для поднятия тонуса.Keying Up, William Merrit Chase, 1874

Книга антрополога и судмедэксперта Сью Блэк «Записано на костях. Тайны, оставшиеся после нас» - довольно специфический труд. Целиком ее читать мне не под силу. Дело в том, что хотя многие интереснейшие факты о наших телах (костях) я нигде прежде не встречал, они перемежаются историями реальных уголовных дел с подробностями не для слабонервных. Да, можно похихикать над реакцией офиц.лиц, пока она везла в пакетах из итальянских бутиков две отрезанные, полуразложившиеся головы из Вероны в Эдинбург с пересадкой в Лондоне, но я предпочел бы этого не знать. Поэтому перелистываешь, пока не попадается еще что-то любопытное, менее макабрическое, вроде как по черепу можно узнать, был ли в некоторых случаях человек глухим: ⠀ «...Также по черепу можно определить некоторые формы глухоты (что они были). Ухо состоит из трех отдельных частей, каждая из которых формируется различными процессами. Наружное ухо включает в себя ушную раковину и отверстие в канал, ведущий к барабанной перепонке, находящейся внутри височной кости. Если наружное отверстие в черепе отсутствует, никакие звуковые волны не смогут достичь барабанной перепонки, и человек будет глухим. ⠀ Среднее ухо, глубоко в височной кости, простирается от барабанной перепонки до стенки внутреннего уха. Через это пространство три маленькие косточки работают как единый механизм для передачи вибраций от барабанной перепонки к внутреннему уху. Если крошечные суставы между каждой из трех костей (молоточек, наковальня и стремечко) не функционируют, человек опять-таки будет глухим. Сращивание основания стремечка со стенкой внутреннего уха – еще один показатель глухоты. Есть, конечно, много других причин, почему кто-то может быть глухим, но это некоторые из анатомических свидетельств, которые мы можем прочитать в черепе. ⠀ Глухоту в результате порока развития внутреннего уха (в пределах каменистой части височной кости) определить сложнее, и антрополог должен быть готов просверлить очень плотную кость, которая выросла вокруг эмбриональной слуховой капсулы, предшественницы внутреннего уха. Это удивительная маленькая область кости, которая формируется до взрослого размера уже к рождению и, как полагают, не восстанавливается впоследствии. Слуховая капсула – это драгоценная находка для анализа стабильных изотопов (анализа уровней элементарных изотопов, таких как кислород, азот и фосфор, которые могут оставлять особый «почерк» в наших тканях). Поскольку эта крошечная косточка (капсула) сложена из строительных блоков рациона матери, когда та была беременна, она может дать ученым информацию о пище, которую она ела, и воде, которую она пила во время, когда формировалось внутреннее ухо ее ребенка, что, в свою очередь, может указать им, где она жила на нашей планете».

Василий Розанов писал о 1917 годе: «Русь слиняла в два дня. Самое большее - в три. Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частностей». И СССР слинял за три дня: 19-21 августа 1991 года.

Прекрасный образец инфостиля по Ильяхову

Создателя ChatGPT зовут Альтман, что означает alternative to human («альтернатива человеку»). Он возглавляет OpenAI («Открытый ИИ»), которая на самом деле является полностью закрытой организацией. Его главным конкурентомявляется компания Anthropic, что означает «ориентированная на человека», возглавляемая Амодеем, что означает «любит богов». А ещё есть Gemini, что означает «двуликий», от компании, которая когда-то заявляла, что не будет творить зла. Как всегда, блестящая работа, Кодзима!

Французский программист и стартапер Бриваэль Ле Погам, сторонник американских технократов, набрал в сети две сотни тысяч подписчиков на одном посте — извинениях перед миром за французскую философию: Я хочу принести извинения от имени французов за то, что породили «французскую теорию» (которая породила худшее идеологическое дерьмо: вокизм). Мы дали миру Декарта, Паскаля, Токвиля. А затем, в интеллектуальных руинах после 1968 года, мы дали Фуко, Деррида, Делёза. Три блестящих человека, которые создали в изяществе нашего языка идеологическое оружие, парализующее сегодня Запад. Нужно понять, что они сделали. Фуко учил, что истины не существует, что есть лишь отношения власти, замаскированные под знание. Что наука, разум, правосудие, медицинские учреждения, школа, тюрьма, сексуальность — всё это лишь постановка господства. Деррида учил, что у текстов нет устойчивого смысла, что любое означающее скользит, что любое чтение — это предательство, что автор мёртв, а читатель властвует. Делёз учил, что нужно предпочитать ризому дереву, кочевника — оседлому, желание — закону, становление — бытию, различие — идентичности. Взятые по отдельности, это спорные тезисы. Сочетаясь, экспортируясь, популяризируясь, они образуют систему. И эта система — яд. Ибо вот что случилось. Эти тексты, нечитаемые во Франции, пересекли Атлантику. Факультеты Йеля, Беркли, Колумбии впитали их в 80-е годы. Они нашли там почву, которой не существовало у нас: американский пуританизм, его расовую виновность, его одержимость идентичностью. Французская теория сочеталась с этой основой, и дитя этого брака называется вокизм. Джудит Батлер читает Фуко и изобретает перформативный гендер. Эдвард Саид читает Фуко и изобретает академический постколониализм. Кимберли Креншоу наследует эту схему и изобретает интерсекциональность. На каждом этапе матрица французская: нет истины, есть только власть, поэтому любая иерархия подозрительна, любой институт угнетает, любая норма — насилие, любая идентичность сконструирована, значит, она изменяема, любое большинство виновно. Вот как три парижских философа, которые, вероятно, никогда не представляли себе практических последствий, предоставили операционную систему целому поколению активистов, университетских бюрократов, HR-специалистов, журналистов, законодателей. Вот как мы получили цивилизацию, которая больше не умеет сказать, является ли женщина женщиной, заслуживает ли её собственная история защиты, существует ли заслуга, отличается ли истина от мнения. Это дерьмо по простой причине, и нужно сказать это спокойно. Цивилизация держится на трёх столпах: вера в существование истины, доступной разуму; вера в существование добра, отличимого от зла; вера в существование наследия, которое нужно передать. Французская теория предприняла попытку взорвать все три. Не из злобы. Из0 интеллектуальной игры, из-за увлечённости подозрением, из ненависти к буржуазии, которая их взрастила. Но результат налицо. Целое поколение научилось деконструировать и никогда не научилось строить. Целое поколение умеет подозревать и больше не умеет восхищаться. Целое поколение видит власть повсюду, а красоту — нигде. Я извиняюсь, потому что мы, французы, несём особую ответственность. Это наш язык, наши университеты, наши издатели, наш престиж придали этому нигилизму его шикарную упаковку. Без легитимности Сорбонны и Венсенна эти идеи никогда бы не пересекли океан. Мы экспортировали сомнение, как другие экспортируют оружие. То, что строится сейчас в Кремниевой долине, в лабораториях ИИ, в стартапах, в мастерских, во всех местах, где люди ещё создают вещи вместо того, чтобы их деконструировать, — это и есть ответ. Цивилизация отстраивается заново строителями, а не комментаторами. Теми, кто верит, что истина существует и что ей стоит посвящать себя. Теми, кто принимает иерархию прекрасного, истинного, доброго и не стыдится её передавать. Итак, простите. И за работу.

No text

Одна северокорейская перебежчица сказала, что, прибыв в Южную Корею в 17 лет, первое столкновение со свободой заставило её даже подумать о возвращении в Северную Корею. «Они заставили меня пройти тест на определение уровня, и я обнаружила, что мне нужно учиться вместе с семилетними детьми. Я даже не знала, что такое континент и где находится Африка». В центре адаптации в Южной Корее она начала с нуля, осваивая использование банкоматов, посадку в автобусы и езду на лифте. «Я правда думала, что внутри банкомата сидит кто-то, кто передаёт тебе деньги. Когда ты идёшь за покупками, там есть 10 разных штанов на выбор. А в Северной Корее режим решает за тебя. Свобода — это сложно. В те времена я даже подумала: если у меня будет базовая еда, чтобы поесть, я готова вернуться в Северную Корею». Роган удивлённо спросил, почему. «Потому что я не привыкла думать. Думать для меня очень тяжело. Раньше мне никогда не приходилось думать самой за себя. Не могли бы вы просто сказать мне, что делать? Потому что я очень хорошо выполняю приказы».

📜 Классический «мезальянс» по-петербургски ​В архивных хрониках «Брачной газеты» за 1914 год обнаружился сюжет, который наглядно доказывает: слухи, скандалы и мезальянсы существовали задолго до эпохи жёлтой прессы и реалити-шоу.

No text

Карпатый на днях за два часа собрал с Opus 5.5 сервис HackerTube, и это сразу завело других. Кто-то сделал HackerBooks: вытащил из обсуждений на Hacker News больше 15 тысяч книг, которые советуют люди. Попадают туда только книги, которые упомянули хотя бы двое. Есть разделы по темам: бизнес, психология, экономика, история. И рейтинг самых рекомендуемых: hackerbooks.org Специалистам прям в закладки: это то, что реально читают люди из IT, а не реклама издательств.

Врач и огнестрел Важнейшей задачей хирургов было лечение ран. Но характер ранений изменился с применением огнестрельного оружия. Лечение таких ран оказалось для медиков сложной проблемой Опытный итальянский хирург Джованни да Виго (1450-1525) предложил для этого жестокий способ. Он исходил из того, что пулевые раны будто бы отравлены «пороховым ядом», и предложил прижигать их или заливать кипящим маслом. От такого варварского «лечения» раненые мучились и погибали, но рекомендации де Виго следовало подавляющее большинство хирургов Европы. Ошибочный совет да Виго был отвергнут лишь в середине XVI века, после того как против него выступил знаменитый французский хирург Амбруаз Паре. Однажды он собирался по способу Виго влить солдатам в раны кипящее бузинное масло с добавлением териака. Он знал, что это средство причиняет ужасную боль, но другие хирурги так делали. «Мне не хватило масла, и я принужден был применить вместо него средство из яичного желтка, розового масла и скипидара. Я плохо спал ночь, боясь, что раненые умрут... Но на следующий день... их раны не были воспалены... У тех же, кому раны прижгли маслом, был жар, раны их были воспалены и чрезвычайно болезненны. С тех пор я решил никогда не подвергать прижиганию бедных раненых» Так, наконец, было положено начало новому методу лечения ран. Консерваторы считали, что нагноение раны ведет к удалению из нее вредного вещества и что этому следует способствовать. Они раздражающими средствами даже стимулировали нагноение. Это соответствовало старой гуморальной теории четырех соков, по которой удаление излишней жидкости, то есть гноя из раны, рассматривалось как естественный и полезный, очищающий процесс. В результате дело доходило порой до гангрены, и тогда могла спасти только ампутация. Напротив, передовые хирурги пришли к выводу, что естественный процесс заживления ран может проходить без образования гноя и что к этому надо стремиться. Для этого они старались быстрее промыть рану при помощи вина, соединить ее края или зашить рану и наложить на нее сухую повязку. Разумеется, никакого представления о микробах тогда не было и опытным путем приходилось искать способы избежать нагноения. Книга: «Медицина в Средневековье», Александр и Максим Томчины

Учёные обнаружили связь между занятиями искусством и повышенным риском психических расстройств. В то же время люди, увлечённые наукой и изобретательством, реже сталкиваются с этой проблемой. Статья в журнале Molecular Psychiatry - здесь, вольный пересказ на русском здесь.

Норман Роквелл. "Девушка, бегущая с мокрым холстом", 1930 г. Сюжет картины основан на реальном эпизоде. Во время отпуска Роквелл встретил Елизавету – внучку своего соседа, которая писала пейзаж на местной ферме. Девушка узнала художника по его фирменным белым брюкам-клёш и неизменной трубке. Смутившись и опасаясь критики мастера, она схватила вещи и бросилась наутёк. Эта сцена так вдохновила Роквелла, что он решил перенести её на холст. Сегодня эта работа хранится в Музее Роквелла в Стокбридже. Рядом с ней выставлен тот самый деревянный этюдник, который художник изобразил в руках беглянки.

— А у вас, кажется, хороший велосипед, — сказал он. — Легко ходит? — Да, как все они: с утра легко, а после завтрака немного тяжелее. Джером Клапка Джером

Трудно, трудно над Монмартром В небе звезды сосчитать, А еще труднее утром По будильнику вставать!.. Саша Черный

«Равнодушие - это благоразумие. Не шевелитесь - в этом ваше спасение. Притворитесь мертвым, и вас не убьют. К этому сводится мудрость насекомого». Виктор Гюго На видео - мимикрия.

Лучшая фраза у Достоевского, - описание пейзажа на первой странице «Идиота»: " Насилу рассвело"

Алфавит — это управление атомарными объектами, из которых мы конструируем смыслы. Иероглифы же несут в себе готовые смыслы, это живые сущности, общение через которых подобно коммуникации через медиумов.

Обложка романа Гюисманса «Без дна». Дьявол совсем не имеет власти над волей и очень мало — над разумом, но его власть над воображением безгранична.

Рассматривать противостояние России и Европы в стиле Негарестани. Битва нефти и солнечной энергии. Нефть сгорает, как прошлое, а будущее слепит.

Раньше у пещерного человека был универсальный инструмент - большая дубина. Поднять такую нелегко, вещь тяжёлая, незаменимая и возможно воспринималась, как статусная, чем бы он (статус) не был во времена без общества. Позже инструмент по умерщвлению был выточен в более элегантную форму - меч. Произошел эстетический скачек. Прикладные особенности остались теми же, только теперь это был инструмент по умерщвлению конкретно человека, для других видов использовали другие инструменты, но ни один из них не имел этой ауры статусности, как меч. Далее произошел одновременно эстетический скачок вперёд и прикладной переход назад. Меч превратился в жезл и трость. Он уже не нес в себе разящей способности, но его статусная сила стала настолько великой, что владельцы таких тростей были попросту недосягаемы для тех, кто решил бы разобраться с ними с помощью предка их дорогих аксессуаров.

No text

Азимов ошибся. Но почти угадал. В начале 1940-х Айзек Азимов придумал «психоисторию» – математическую науку, способную предсказывать судьбы цивилизаций. Красивая идея. Почти невозможная. Сам Азимов считал её чистой фантастикой: у человечества просто не было приборов такого масштаба. Не было способа извлекать психологические переменные из исторических корпусов. Измерять когнитивные стили мёртвых культур. Моделировать развилки, не подсовывая прошлому наше знание финала.   Теперь такие приборы появились. Но получилось не совсем то, о чем мечтал фантаст. Азимов описал науку, которая предсказывает исход. ИИ дал нам нечто более странное: метанауку, которая реконструирует горизонт. Не «что произойдёт?», а «что было доступно?» Какие варианты будущего уже лежали внутри прошлого – почти видимые, запрещённые, немыслимые или просто ещё не имевшие языка?   Я называю это археологией возможного. И её приборная панель уже работает, меняя сам режим гуманитарного знания. Она собирается из четырех радикально новых элементов: •  Искусственная слепота: языковые модели, которые попытались запереть в текстовом карантине жесткой датировки (например, до 1931 года), заставляя их мыслить в полном неведении об атомной бомбе, ООН и компьютерах. •  Цифровой георадар смыслов: алгоритмы типа Aeneas от DeepMind, которые возвращают разбитым латинским надписям их время, место и сеть социальных связей. •  Психоанализ мертвых культур: системы, извлекающие из древних текстов измеримые следы коллективных ценностей и норм. •  Контрфактические симуляторы: позволяющие исследовать исторические траектории не как попсовое «что если», а как эксперименты с границами мыслимого   Вместе это уже не просто набор интересных ИИ-инструментов. Это сдвиг в самом режиме гуманитарного знания. История перестаёт быть коридором, ведущим из прошлого к нам. Она становится кладбищем несбывшихся вариантов будущего – и впервые у нас появляются инструменты, чтобы это кладбище вскрыть.   С новым инструментарием «тест Эйнштейна» (сможет ли ИИ с нуля вывести общую теорию относительности, будучи запертым в знаниях 1911 года) – это экзамен не для машины. Это экзамен для самой истории. Была ли ОТО уже скрыта в интеллектуальном слое начала века как отпечаток в камне, или она требовала удара молнии? Это вопрос о природе открытия. А еще – это вопрос о власти. Тот, кто умеет вычислять скрытые горизонты возможного, получает контроль не только над памятью, но и над воображением.  

У окна Хузин Рустем Фаитович 1975 г.

Сергей Безруков в образе поэта Анны Ахматовой

А теперь, после этого вашего Хелловина - по-настоящему страшное! Сергей Безруков в образе поэта Бориса Пастернака в фильме Каныбека Калматова "Айтматов" (2026).

No text