Posts of Шпилька архитекторки

No text

Стена памяти и света Всматриваясь в фотографию Преображенского еврейского кладбища 1912 года - с мрачноватыми вавилонскими столбами, обелисками и нишами, а затем - на интерьер Дома омовения, кажется мне  удалось понять ещё одну идею Гевирца, которая не зафиксирована на снимке в полной мере. Прежде чем озвучить здесь гипотезу, было бы правильным найти первоисточник с описанием проекта. Но в “Зодчем” и в дореволюционном “Ежегоднике” есть только краткая заметка о конкурсе и сами фотографии, и даже всеведущий АI других подробностей не обнаружил. Возможно, для специалистов по иудаике я здесь не скажу ничего нового, возможно сведущие  люди, а может даже участники проекта реставрации меня поправят (у них совершенно  точно есть чертежи). Но ясного описания у историков архитектуры не нашлось (в том числе у Б. М. Кирикова), поэтому рискну высказаться без ссылок на авторитеты. Думаю, что не сохранившиеся столбы ограды с фотографии - выполненные в виде стеллажей с каменными полками и безусловно -  вдохновленные археологическими раскопками Роберта Кольдевея в Вавилоне (1899-1917), были глубоко функциональны. Полки в нишах предназначались для лампад или ритуальных свечей (йорцайт) - поддерживая важнейший ритуал памяти, и выполняя роль светильников. Их функция - гораздо больше, чем просто ограждение и образ неприступности (согласитесь, что для кладбища это всё-же мрачновато). Если представить ограду и весь комплекс вечером, или в наше межсезонье - эффект был (бы) завораживающий и утешающий. Гевирц в 1912 году использует приём современной архитектуры - он не скрывает и не огораживает главную функцию комплекса. Он масштабирует традицию до уровня монументальной архитектуры, выносит её в город и интегрирует с пространством. Безусловно, этот памятник недооценён и достоин полного восстановления - включая эту уникальную “стену памяти”. (Реконструкция сгенерирована с помощью ИИ, на идеальность и точность не претендует)

No text

No text

No text

No text

No text

No text

No text

No text

Одним из самых удивительных свидетельств синтеза культур в дореволюционном Петербурге можно считать комплекс Преображенского еврейского кладбища. Его колоссальные сооружения возводились в 1908-1912 годах Яковом Гевирцем, учеником Леонтия Бенуа.  Гевирц выиграл архитектурный конкурс на мемориал в 1907 году (тогда же проходил конкурс на Соборную мечеть, где победил Николай Васильев), и в своём проекте соединил черты Северного модерна и Древнего Востока. Не в последнюю очередь потому, что сам занимался археологией. В ступенчатых чертах Дома омовения - центрального кубического объёма и его узких вертикалях - считывается зиккуратная архаика Месопотамии и комплекс мавзолеев Самарканда. Стрельчатые аркады, образующие двор, замыкаются оградой с перспективными порталами пилонов нездешней тяжести. Но первоначальный комплекс был ещё эффектнее. Недавно мне удалось найти фотографию 1912 года, где уступчатая ограда напоминает крепостные стены Вавилона, и - поразительно - силуэты раннего американского ар-деко. Стоит вспомнить, что в те годы (1900-1917) велись сенсационные раскопки в Вавилоне, и конечно, архитекторам “откликнулась” тектоника уступчатых кубов. Прежде всего - в архитектуре надгробий и усыпальниц. Мы это можем наблюдать и в проектах Щусева, и в конкурсах и эскизах мавзолея. Но мне эта  пилонная архитектура вдруг напомнила проект Сааринена для Петербурга - отмеченный вниманием журнала Зодчий в 1908 году, где явно проступал его будущий “небоскрёбный” американский стиль. Тут я имею смелость утверждать (хотя возможно, это очевидно), что формы архитектуры Гевирца - один из знаков зарождающегося стиля ар-деко, его прото-версия. Яков Гевирц после завершения строительства был главным архитектором кладбища, и его стиль задавал тон сооружениям некрополя. Даже в классическом склепе с портиком виден аттик с монументальными пилонами - которые “перерастают” классику. Самым неожиданным открытием для меня стал монолитный и футуристичный склеп-зиккурат с кессонами, узкими проёмами, вертикалью пилястр-рёбер, усиливающих сходство с архитектурой будущего - редчайший для Петербурга образ пред-ар-деко.  За 20 лет до того, как ступенчатые зиккураты начали захватывать ячейки на Манхеттене, архитекторы их моделировали в бетоне, но чуть в другом масштабе: на маленьких участках на Преображенском (проспект Александровской фермы, дом 12).

31 октября - Всемирный день городов "По-моему, на сегодняшний день, радикальная альтернатива должна состоять в том, чтобы строить обитаемые города. Города, в которых могут жить разные классы общества, в которых есть место для среднего класса, которые не служат просто площадками для употребления особо крупного капитала. Те Города, которые создают свободную среду для всех, а не только для самых сильных. Мне кажется, что неолиберализм уже дошел до своих пределов". Дэвид Харви  «Rebel Cities: From the Right to the City to the Urban Revolution».

No text

No text

No text

No text

No text

No text

Осенний театр – это лучший на свете Театр, я люблю декорации эти И каждую осень печальное чувство, Счастливое чувство большого искусства, Меня посещает в преддверье зимы. Да, холодно будет, и снежно, и пусто, Но дивное зрелище видели мы Александр Кушнер "Осенний театр"

No text

No text

No text

No text

No text

No text

No text

25 октября - Международный день художника - International Artist Day "Я не знаю большего очарования, как, приехав ночью впервые в незнакомый город, пойти по безлюдным улицам, одному погрузиться в спящие городские недра, идти наобум, делать неожиданные открытия, радостно узнавать места, давно любимые заочно, и чувствовать эту жуть потерянности, когда покажется, что заблудился в лабиринте улиц". М. Добужинский "Воспоминания об Италии" (1922) 1 - Домик в Петербурге, 1905, 2 - Улица в Вильно, 1906, 3 - Неаполь, 1911, 4 - Вид из окна, Витебск, 1919, 5 - Псков. Рынок. 1922, 6 - Каунас, 1931, 7 - Вид из окна в Лондоне, 1931, 8 - Нью-йоркские крыши. Вид из окна, 1943

No text

No text

No text