Посты канала TheNewYorkerRu

(это дословный перевод и это странная картинка даже для Нью-Йоркера. но она меня чарует, есть в ней какой-то качественный переход. как-то вот я тоже считаю, что ничего притягательнее интенсивности нет.)

Я, конечно, тот еще специалист по американской политической системе. Но тоже хочу прокомментировать. Во-первых, забавно как Обама и демократы сделали все возможное чтобы победил Трамп, а теперь уже Трамп сделал все возможное, чтобы победили демократы. Кажется, в этой системе побеждает тот, кто прямо сейчас нанес меньше вреда. И мне эта логика по-человечески очень понятна. Но – дожили, блять. Наш проект будущего – не шевелись. А вот тут интересный штрих к портрету. То есть – если долго ходить и обещать, что «наш ИИ гарантированно убьет человечество в течение десяти лет – а наш в течение пяти» – то люди будут против. Что на самом деле показывает не то, что люди умные и прозорливые, а то, что КРЕМНИЕВАЯ (как же бесит слово силиконовая) долина управляется еще большими идиотами, чем в среднем по стране.

Без текста

Без текста

Рубрика: новости культуры У Андрея Пивоваров в издательстве Медузы вышла книга «Закрытая Россия». Вообще, книга изначально вышла на немецком и он ее презентовал на Франкфуртской книжной ярмарке, а это получается как «перевод». Но понятно, что нет, просто такой был порядок презентаций. Из трех обменянных политиков – Кара-Мурза, Яшин и Пивоваров: Кара-Мурза, кажется, ушел на почетную пенсию (в моем пузыре вообще не понятно, чем он занят / что делает), Яшин снимает сериал, Пивоваров вот книгу написал. Все (почти) заняты – производят контент. Ну … чтож. *** Но про книги. По чесноку, я чет не очень экономически понимаю эту историю. Кажется она мне странноватой. Еще по российским довоенным реалиям было известно, что книги – один из самых долгих и неприбыльных бизнесов. Если мы говорим не об учебниках. Выпустить книгу – нужны деньги здесь и сейчас, а отбивать и зарабатывать на ней – нужно много лет. И это в России, где был рынок. В России – ну мой опыт – книгоиздательство всегда было немного филантропическим факультативом. Типа – хочу меценатствовать и благодетельствовать! Деньги есть! Открывайте шампанское и издательство. Но это в России, а в Европе? Поэтому и Медуза, как книжное издательство – у меня есть вопросы. И Эхо, как книжное издательство – зачем? И Юлия Навальная – книжный издатель. Я, во-первых, не очень понимаю экономику этого процесса. Окромя, понятно, грантов. Но тогда второй вопрос: а зачем вам это, если есть настоящие уехавшие издательства? Это же не профильная активность... нет? В смысле – там, где в России был кое-какой бизнес и меценатство для души, тут выглядит как: «сделайте то, что вам нравится, делом своей жизни и вам ни дня не придется работать»? Так вот кто ходил на курсы «бизнес-молодости». В смысле – может перед тем, как заниматься вот этим свою основную работу сделать? Ну и сам факт – книга как символический жест. Я понимаю эту логику. Это всегда приятно прийти и эдак – а я писатель. Здравствуйте. Меня зовут Денис – я написал книгу, которую, Слава Богу, никто не купил и не читал иначе сейчас бы… просто у меня там и геи и наркотики и призывы к свержению, а это, на минуточку 2020 год. А сборник рассказов, где был и мой скромный рассказ, в России сожгли еще в 2016 году. Не устану напоминать, что мои книги сжигали, когда это еще не было мейнстримом. Но. Проблема тут ровно в том, что должно быть что-то еще кроме книг. Если ты не профессиональный писатель как Сорокин/Акунин/Пелевин, который на это живет и этим живет, то книга – это приятный бонус, а не главное событие. Бурдьё же. Ну Бурдьё... ну? Диверсифицируйте капиталы: социальный отдельно, культурный отдельно... нет? Ну то есть. Ну вот тут можно дать определение термину «позерство». Мне кажется, что это вот оно. Когда ты не справляешься со своим делом, к которому тебя приставили и начинаешь вот этот общественно полезный труд. Шура, вы где у нас числитесь? Типа: вот! мы (как бы) сразу вся эмиграция. Набоков писал, Бунин писал, Довлатов писал – и мы тоже будем. Как они. Храним верность традициям уже больше ста лет. И это я тоже понимаю, эту логику, но она какая-то… не современная что ли. Не современная и не (простите) умная. Как будто где-то есть список – итак, вы в эмиграции, нужно сделать выбор как жить дальше: написать книгу про «когда по вашему мнению все наебнулось и кто в этом виноват», открыть бар с конским ценником для своих, запустить ютуб-канал и собирать донаты. Но ноль осуждения. Ноль. Кто я вообще такой чтоб кого-то учить жизни.

Без текста

Thomas Bossard (French, born 1971) Meditation 2, 2024

Без текста

Без текста

Без текста

Без текста

Гай Риччи - великий режиссер

Ладно. Последнее на сегодня и расходимся. (Там вышла первая серия второго сезона нового «Декстера», а у меня еще есть полбутылки вина. Ну вы понимаете). У меня есть любимое стихотворение, которое, к сожалению, можно процитировать только раз в году. Но зато сегодня именно этот волшебный момент. Откапал, отплакал октябрь-стиходей Снег падал на падл И хороших людей

В комментарии пришли люди с опровержением – куча народу, все в костюмах и гриме, никто никого не арестовывает. Тогда возвращаемся к заводским настройкам: я считаю, что Хэлоуин – хуйня.

(все подписчики в одной картинке :))))

оооо. у нас 6 666 подписчиков. спасибо :)))

Рубрика: ночь живых мертвецов Когда я был помоложе я считал, что Хэлоуин это какая-то ерунда. Особенно, когда его «праздновали в России». У него всегда был такой очень искусственный, американский вайб. А «американский вайб» – это чаще всего из кино и как-то это все выглядело как симуляция симуляции. В кино же показывают картинку Хэлоуина, а как он выглядит на самом деле мало, кто видел/переживал. Поэтому я всегда считал, что это подражание подражанию. И относился с некоторым высокомерным презрением: ну… если детям нравится. Но вот сейчас посмотрел видео как в России ходят полицейские с рейдами – ищут подростков в костюмах. Полицейские. Ищут подростков. В костюмах. Кажется никому из полицейских даже не приходит в голову насколько же это ебанутое занятие ин дженерал. Посмотрел и подумал, что где-то здесь можно было бы поработать со смыслом и выработать принципы «Российского Хэлоуина» — типа: мы наряжаемся в костюмы АУЕ, ЛГБТ, ФБК и Общество Мемориал, чтобы навести страху на правоохранительную систему. Но это в будущем. Понятно. Когда шутки такого рода не будут стоить людям жизни.

Без текста

Без текста

Без текста

Без текста

Remember, friends, there’s no need to dress up for Halloween. Your true horror is on the inside. And anyone who loves you will know it.

Без текста

Без текста

Рубрика: беспечности прогорклые плоды Приятель написал в фэйсбуке как бы смешной пост. Даже начал так: пятиминутка конспирологии. Дальше набор фактов: Трамп отменил два предвыборных выступления; какой-то демократ заявил, что видел планы ракетных ударов по Ирану и они безумные; какие-то посольства посоветовали своим гражданам запастить продуктами и лекарствами – не надолго, дня на три-четыре, на случай перебоев с поставками. Закончился пост примерно так: по всем опросам демократы побеждают, а Трамп уже заявил, что проигрыш республиканцев он не признает. Я прочитал. Молча встал и проверил запасы. Сначала свои, потом собаки. Прикинул в уме, что надо докупить. Не надолго. Просто так. Дня на три-четыре. Пока ходил в магазин за сигаретами подумал, что начало войны в 22 году, видимо, будет травмой нашего поколения. Больше никто и никогда на пост в фэйсбуке «Внимание. Есть шанс, что 4 ноября Трамп вдарит по Ирану ядеркой» не будет смеяться, придумывать обидные шутки про автора и крутить пальцем у виска. Напротив. Все будут молча вставать и проверять запасы гречки. ---- Помните эти истории про бабушек, которые пережив блокаду, до конца дней хранили под матрасом сухари? Теперь вы знаете.

Это — уже не новая, но абсолютно великая картинка.

Без текста

Без текста

III Но это в свою очередь и объясняет почему условно «эмигрантское сообщество» не собирается в нечто целое, а разбивается на множество отдельных гетто. Каждый распознал свою угрозу. Кому-то – уголовное дело. Кому-то – мобилизация. Кому-то – еще что-то. Так как это не одна общая угроза, а множество маленьких разнообразных угроз – люди и не находят утешения в объятиях друг друга: хорошо тебе быть таким принципиальным, а я вот террорист и мне банк карточки блокирует, была бы моя воля – не уезжал бы. Мы не одинаковы. III-а В некотором смысле поэтому я бешусь, когда люди начинают как-то разворачивать то, что разворачивать не надо. Наша общая беда – Путин. Давайте на этом согласимся, а дальше уже в процессе. IV-I Различение «Этики отношений» и «Этики убеждений». Это модели. Первая «Платон мне друг, на истину мне пох», вторая – понятно – «Истина дороже». Вахштайн – если я правильно понял – говорит так: сообщество собирается, когда «Этика отношений» преобладает над «Этикой убеждений». Типа – если все наденут белое пальто и начнут других поучать – то, как с этими людьми дружить решительно непонятно. И, говорит автор – как я понял – именно это еще одна причина что сообщество судьбы никак не собирается. IV-a Зачем вообще это нужно? Солидаризация помогает выживать. Помните, как в довоенное время случалось что-то и все вставали на помощь: волонтеры ехали в место прорыва плотины, люди слали смсками деньги и собирали одежду и воду. Потому что все понимали, что на власти местные и федеральные надежды нет, они до последнего будут говорить, что все хорошо; по горло в воде стоя и захлебываясь будут говорить – Дорогой Паллаич мы справляемся. Понимая это, распознавая угрозу – люди объединялись. Мы можем быть каких угодно политических убеждений, но людям надо помогать. Ватники и либералы – мы все в одной лодке. Война и репрессивные практики внесли в эту солидаризацию политический контекст, настолько нестерпимый, что люди не готовы спасать других людей если те иных политических убеждений. Типа – их там пытают и убивают? Они это заслужили. Нечего было так себя вести. IV-II Собственно преобладание «Этики убеждений» привело к тому, что сообщество не собирается. Нет-нет-нет, давайте вначале выясним на какой вы стороне, заполните «Пригожинскую анкету». Начнем: «Какие добродетели Вы цените больше всего?» IV-III А с другой стороны – а чего ты хотел? Никто не столяр и не плотник, все со степенями и социальным капиталом. А сохранить стремительно девальвирующийся социальный капитал можно (ну им так кажется, это не правда, но они так думают) можно только встав в мета-позицию. В мета-позиции уже места нет, все стоят плотно, щека к щеке, но каждый выше вот этого всего, каждый суслик – агроном. Мы тут стоим внизу, смотрим вверх, но, если честно, стоять с вот так задранной головой уже тяжело. Поэтому просмотры и падают. V Но у «Этики отношений» тоже есть проблема. «Мы все друзья Ильи Яшина и мы не будем обсуждать его безумие. Он наш друг!» Ну повторюсь – не в том месте вы решили солидаризироваться. То есть – солидаризация, она вообще-то случается, но в режиме «защитной реакции». Вообще сообщество хоть судьбы хоть не-судьбы нужно не для того, чтобы совместно реагировать, а для того, чтобы совместно что-то делать. Не реактивно, а про-активно. Выходить всем вместе. Делать всем вместе. А вот этого нет. И – что в книге плохо, хотя это не было задачей автора – нет практических решений. На вопрос «А что делать-то?» автор отделывается байкой про окопы и инструкцию. Логика понятна, но где инструкция-то тогда?

Рубрика: раз три мойры под окном пряли поздно вечерком Прочитал «Сообщество судьбы» Виктора Вахштайна. Тут – кажется в дебатах – Олег Кашин сказал, что надо покупать бумажную «Регистрацию» Глуховского – чтоб стояла артефактом времени на полке, но вот я-то думаю, что «Сообщество судьбы» против «Регистрации» как легендарный артефакт против лута. Если вы понимаете, о чем я. Самое выдающееся – на мой взгляд – в книге то, что она напоминает «Политическую теологию II» Шмитта. «ПТ» – немного странное чтение. Довольно короткий текст, который пока его читаешь выглядит как что-то среднее между набором баек и статьей в провинциальной газете, а потом ты ее дочитываешь и у тебя в голове вдруг складывает «Окно Роза» и сквозь него льется такой интенсивности свет, что ты потом еще пару дней ничего не видишь ослепленный ясностью истины. С «Сообществом судьбы» тот же эффект – вроде бы ничего особенного – цитаты, байки, разговоры «а вот еще был такой случай», но после прочтения ты такой – ааа. Так вот что это было. Теперь все ясно. Люблю этот эффект. Что мне показалось самым интересным / к чему я буду возвращаться: I Вообще разделение и прояснение – в русском этого нет – различий между fate и destiny. Из этих различий вырастают две принципиальные модели: моя личная цепочка событий, которая постфактум складывается в «судьбу» – тут пошел направо, а тут не пошел налево и вот где я теперь. Все сегодня подсвечивается светом вчерашних решений. И цепочки множества судеб, которые сплетаются в тугой канат – вот мы теперь все здесь. Книга начинается с большой цитаты – человек стоит в бомбоубежище, слушает звуки взрывов падающих бомб, смотрит на мигающий свет и размышляет как решения его личной жизни и решения всех других людей рядом свели их в это бомбоубежище. Дело происходит в 45 году в Берлине. И в этом смысле «Сообщество судьбы» – люди, переживающие радикальные события совместно. II Различение Угрозы, Опасности и Риска. Если совсем грубо, то это вот так: «Глобальное потепление» – это опасность для всего человечества. Если завтра ледники растают и уровень океана поднимется на полметра – это очень опасно для всех нас. Но для людей живущих непосредственно на берегу – поднятие уровня воды на полметра – это угроза. Они лишатся жилья, привычного быта, возможно – смотря как пойдет – и жизни вообще. Распознавание общей угрозы – в тумане опасности – создает (не всегда) «сообщество судьбы». Пример: группа людей, которых переселили из местности, где случилась авария на атомной станции. И много лет спустя эти люди поддерживали отношения, были сплоченным сообществом, пережившим общую беду. II-a И мне в этом месте стало понятно, например, почему я уехал. Среди прочих логик (люди устроены сложно и размышляя, делать им то или иное кардинальное действие, они взвешивают много разных аргументов) была и такая – я дизайнер, это моя профессия, это то, что приносит мне деньги. В экономике военного времени, в воюющей стране, дизайнеры, в целом, не нужны. Что я как дизайнер буду делать: писать «На Берлин» да «На Вашингтон» красивым шрифтом? То, что всем остальным виделось как возможная опасность мне лично представлялось как личная угроза. Именно распознавание этой угрозы и заставило меня предпринимать все эти действия.