#философия #лингвистика В «Вопросах философии» вышла моя статья «Когнитивные схемы в жестикуляции: проблема универсальности». В этой статье я на примере схемы «вместилище» («внутреннее – граница – внешнее», ср. «Ножницы лежат в коробке», «Иван вошел в дом», «Иван вышел из депрессии», «Схемы включены в когнитивный инвентарь человека») рассматриваю вопрос об универсальности реконструируемых в когнитивной семантике схем, а также затрагиваю более широкую проблему концептуализации пространства в жестовых языках (например, можно ли экстраполировать материалы американского жестового языка на деревенские языки, такие как балийский язык ката колок). Общий вывод следующий: схематизирующая способность человека и схематичный слой сознания реальны, более того — с опорой на типологические данные можно пытаться реконструировать аттракторы в «топографии» человеческого ума, маркирующие наиболее частотные узлы; однако конкретные схемы звукового или жестового языка, т. е. способы организации схематичных значений внутри языка, всецело лингвоспецифичны. Аннотация: Одной из особенностей развития когнитивной лингвистики последних двух десятилетий является ее тесное взаимодействие с другими когнитивными науками. Яркий пример – проблема мультимодальности коммуникации, то есть значимого сочетания в живом коммуникативном акте вербальных и невербальных элементов. В последние годы различными научными группами был собран большой материал, касающийся базовых и метафорических жестов. В данной статье делается попытка проанализировать этот материал в свете теории когнитивной схематизации, которая предполагает, что важной частью когнитивного инвентаря человека являются «схемы» — смысловые паттерны, занимающие промежуточное положение между конкретным чувственным опытом и абстрактным мышлением. Представлен анализ различных способов выражения когнитивной схемы «вместилище» («внутреннее – граница – внешнее») в жестикуляции: через понимание собственного тела как вместилища для чувств и идей; через использование руки как воображаемого сосуда для манипуляции смыслами; через структурирование самого пространства перед говорящим как вместилища для дискурса. В результате анализа делаются следующие выводы: 1) хотя новый материал жестов ясно говорит в пользу когнитивной реальности схем, все же его недостаточно для обоснования суждений об универсальности конкретных схем; 2) ребенок изначально обладает базовыми перцептами вмещения, но дальнейшая социализация ведет к перестройке этих перцептивных наклонностей или даже к их нивелированию; 3) схемы имеют общую сенсомоторную основу, но получают свое окончательное оформление через усвоение языка и культурных практик, так что применительно к данной области более корректно говорить о фреквенталиях, а не об абсолютных универсалиях. Полную версию статьи выложить пока не могу. Вместо этого прикладываю ИИ-подкаст. Для дальнейшего углубления в тему см. список постов о схемах на канале. О схеме «вместилище» в звуковых языках у меня уже был большой доклад. В другом докладе рассмотрена проблема усвоения схем и конструирования схематичного пространства детьми. Концептуализация пространства в разных языках также подробно разбирается в моей книге.
Открыть в Telegram
NUMINOSUM
Философия, когнитивная лингвистика, востоковедение. Личный канал С.Ю. Бородая (Институт философии РАН) https://iphras.ru/sergey_boroday.htm t.me/SergeyBorod Моя книга "Язык и познание": t.me/NuminosumLIB/5 (читать) t.me/sergey_boroday/1432 (купить)
Средние просмотры поста по дням
По дню публикации
Показать таблицей
| Дата | Просмотров на пост |
|---|---|
| 19 окт. 2026 г. | 916 |
| 24 окт. 2026 г. | 850 |
| 30 окт. 2026 г. | 791 |
| 5 нояб. 2026 г. | 693 |
| 10 нояб. 2026 г. | 483 |
| 14 нояб. 2026 г. | 262 |
Самые просматриваемые за месяц
- 01Просмотры916Пересылки4Реакции15Комментарии0
- 02Просмотры850Пересылки12Реакции19Комментарии2
- 03Просмотры801Пересылки11Реакции9Комментарии5
- 04Просмотры781Пересылки19Реакции18Комментарии0
- 05Просмотры693Пересылки7Реакции13Комментарии0
Новые посты
#лингвистика #философия В данный момент готовлю раздел о схематичном значении «цикл», так что буквально зациклен на итерациях, редупликациях и круговом движении в жестовых языках. В одном из постов выше упоминал произведение глухой поэтессы Эллы Мэй Ленц «Круг жизни», где она через серию круговых движений и круглых конфигураций кисти обыгрывает тему вечности. В связи с этим также вспомнил Аристотеля, считавшего круговое движение Неба символом вечности. Кстати, вы знали, что греческие слова τέλος «цель, исход, совершенство» и κύκλος «круг» (отсюда наше «цикл») являются однокоренными? Когда я 15 лет назад просматривал словари, то был поражен разнообразием и богатством значений, которые породил корень *kwel- «вращать(ся)» в индоевропейских языках. Если вы углубитесь в семантику его производных, то гораздо лучше поймете смысл аристотелевского неологизма ἐν-τελ-έχεια «энтелехия» (букв. «имение цели внутри»), в частности его связь с завершенностью, совершенством и круговой образностью. Весьма символично, что τέλος есть в самом имени Ἀριστο-τέλης (букв. «добрый исход») — вряд ли совпадение, что Аристотель был так «зациклен» на целевой причине и внутренней целе-со-образности! 🔹В австралийском и американском жестовых языках с помощью кругового движения выражается концепт «размышление, глубокое осмысление». Голова служит «вместилищем» мыслей, причем ее передняя часть кодирует «актуальное» состояние сознания, а задняя — «хранилище» знаний и бессознательные процессы. Поднимая руку к виску и двигая ею по замкнутой вертикальной орбите, адресант иконически передает «усердное» размышление. Впрочем, его не нужно путать с зацикленностью. Зацикленность на какой-то конкретной мысли передается дактилическим (побуквенным) исполнением лексемы на лбу, т. е. адресант буквально «пишет» у себя на лбу (!) соответствующее слово звукового языка, иконически выражая то, что данная идея «перекрывает» весь передний план сознания (как я объяснял в предыдущем посте, речь не обязательно идет о его собственном сознании, ведь тело адресанта может репрезентировать любое грамматическое подлежащее). 🔹В чешском жестовом языке круговое движение выражает идею времени: в жесте «год» недоминантная рука сжата в кулак, а доминантная рука описывает полный круг около кулака (при этом конкретная форма кисти может выражать число). Как следовало бы предполагать, жест изображает движение Земли вокруг Солнца. Но носители языка с этим не согласны и настаивают на народной этимологии: кулак символизирует спил древесного ствола, а круговое движение руки очерчивает годичное кольцо роста дерева, буквально воплощая прожитый год. Красиво! (Кстати, древнерусским производным от и.-е. *kwel- является коло «круг, колесо», которое метафорически связывалось с солнцем; также ср. около, кольцо, колобок). 🔹В тибетском жестовом языке прошлое, настоящее и будущее проецируются не на прямую линию («назад-вперед»), а вдоль вертикального полукруга на доминантной стороне тела: если человек правша, то настоящее располагается напротив его правой стороны, в нижней части; прошлое изображается движением руки по дуге вверх и назад за плечо; будущее — движением руки вниз и назад за корпус тела. Для событий, отдаленных на многие годы, используется двуручный вращательный жест, совершаемый по дуге над плечом и за спину. ⭕ И в конце — самые внимательные должны были заметить! — скажу пару слов о связи кругового паттерна со звуком «о». Вряд ли совпадение, что буква «о» пишется именно так, как она пишется. Это одно из проявлений иконичности в звуковом языке, о чем было здесь. Иконичность проявляется и в том, что морфемы, выражающие значения «около», «по кругу», «about», тяготеют к круговой символике на всех уровнях (ср. русск. «о» / «обо» как в «около», «обойти», «очертить», «окутать»; русск. «вокруг», «кругом», англ. around, швед. Kring). Насколько это широкое явление и не околесица ли это, сходу сказать трудно. По ощущениям, это более-менее общий паттерн для подобных адлогов и адвербиальных форм в древних индоевропейских языках. Но нужно уточнять!
Открыть в Telegram#философия #лингвистика По теме использования тела жестикулирующего («адресанта») в жестовых языках за последние 30 лет собрано множество эмпирических материалов (прежде всего из американского жестового языка, но не только), которые еще ожидают своего философского осмысления, особенно в связи с проблемами воплощенного познания и перспективизма. Ниже обозначу две подтемы, которые кажутся мне приоритетными. 🔹Первая подтема — телесные метафоры. В звуковых языках тело и периперсональное пространство используются довольно активно, особенно в лексико-грамматических пространственных формах (адлогах, наречиях и пр.) и вторичных отображениях. «Перед», «зад», «середина» (~ «сердце»), «нутро» (~ «внутри»), «глаз» (~ «очевидно») «лицо» (~ «лицевая сторона») — это только самые простые примеры. Как я подробно разбираю в своей книге, есть языки, где человеческое тело ситуативно отображается на каждый новый объект, которому присваиваются соответствующие «части» (например, «глаза» машины, «желудок» машины и пр.), и это обычная составляющая их узуса. Так что в типологической перспективе индоевропейские языки, возможно, не такие уж телесно-ориентированные — например, в среднем в английском узусе активно используются и конструируются только такие типы паттерна «тело-как-вместилище», которые касаются аффективной сферы (напр., тело как вместилище для «жидкости», которая «бурлит», «закипает», ср. «Я закипел от ярости»), но не другие метафоры тела-вместилища. В жестовых языках — ввиду специфики зрительно-кинестетической модальности — тело жестикулирующего играет намного более важную роль. По меткому выражению Д. Роуша, в американском жестовом языке (амслене) тело — это сам «микрокосм событийного универсума»: как было показано в его корпусном исследовании, паттерн «тело как вместилище» выражает не только эмоции, но и сущностные свойства личности, объекта, жизненные цели сообщества, исторические барьеры, динамику гражданской борьбы и нравственные достижения (напр., удовлетворение запросов социальной группы изображается через физическое наполнение желудка адресанта, т. е. по модели «достижение цели — это заполненность телесного вместилища», ср. русск. «исполнить»). Если в базовом корпусе на звуковом английском было всего 9 случаев употребления этого паттерна (3% от общего числа событийных метафор), то при передаче на амслен переводчики сконструировали еще 215 употреблений (22% от общего числа метафор), т. е. использовали его в итоге в 25 раз чаще! При этом для выражения метафор тело адресанта использовалось не только через прямое указание на него, но и через «вынесение» вовне — в нейтральное жестовое пространство, где его замещала недоминантная рука в определенной конфигурации (напр., для выражения идеи «социального гнета» левая рука имитирует телесное вместилище, а правая — «крышку», которая давит сверху и не дает «выйти» субстанции). Эта асимметрия с английским языком ставит ряд вопросов: будет ли наблюдаться асимметрия в других языках? Не является ли имеющаяся типология телесных метафор узкой? Какие когнитивные механизмы лежат в основе стремления носителей жестовых языков активно использовать собственное тело в качестве прототипического вместилища и прототипического актора? 🔹Вторая философская подтема — базовый характер лексико-грамматической стратегии «мое тело как субъект (смысловое подлежащее)». Существуют три фундаментальные стратегии использования тела адресанта в жестикуляции. Согласно первой стратегии, тело адресанта репрезентирует само себя, т. е. служит естественным опорным локусом для обозначения анатомических органов (глаз, носа, ушей, рта, лба,) и физических действий, совершаемых над ними; указательные жесты или движения, совершаемые в непосредственном контакте с соответствующей частью тела, образуют лексические единицы для глаголов ухода за собой — «бриться», «мыться», «стричься» и пр. Согласно второй стратегии, тело адресанта репрезентирует первое лицо в грамматической системе местоимений и глаголов — «я / мы», в отличие от «ты / вы» и «он / она / они». Остальные лица соотносятся либо непосредственно с участниками коммуникации (рядом стоящими людьми), либо с референциальными точками в абстрактном мини-пространстве. В этой модели, например, глагол «давать» будет исполняться как движение от тела адресанта (если он что-то дает) или к телу адресанта (если ему что-то дают) в случаях, когда в предложении указано первое лицо. Если же оно не указано, то «передача» может соотноситься с условными референциальными локусами (от локуса-1 к локусу-2) или с рядом стоящими людьми (от Ивана к Петру). Наконец, в рамках третьей стратегии тело адресанта всегда репрезентирует субъектный аргумент глагольного предиката, т. е. смысловое «подлежащее». В этой модели глагол «давать» будет выглядеть как движение от тела жестикулирующего к телу или локусу реципиента, но само тело выражает здесь не 1-е лицо, а именно смыслового актора: подлежащим может быть мышка, кошка, жучка, другой человек или вообще что-то абстрактное, однако его локализация будет строго привязана к телу жестикулирующего. Это порой приводит к парадоксальным ситуациям: например, адресант выражает смысл, что друг «дал» ему книгу, но показывает «передачу» так, будто не ему дают книгу, а он сам отдает кому-то книгу (как правило, объективированному и овнешненному «себе» в воображаемом пространстве). Жестикулирующий как бы «переодевается» в смыслового актора (давние читатели канала уже могли догадаться, что это как-то связано с «многоперспективностью» сознания). В ряде работ последних лет (можно начать с этой статьи) показано, что именно стратегия-3 является базовой в когнитивном плане. Во-первых, в мире существуют жестовые языки, обладающие исключительно глаголами типа «тело как субъект» и лишенные глаголов согласования («тело как 1-е лицо»), яркими примерами чего являются жестовый язык бедуинов Аль-Сайид и жестовый язык Кафр-Касем; при этом не зафиксировано ни одного жестового языка, который имел бы систему глагольного согласования («тело как 1-е лицо»), но не имел бы глаголов типа «тело как субъект». Во-вторых, диахронический анализ тех жестовых языков, эволюцию которых мы способны проследить (израильский, никарагуанский и др.), подтверждает, что стратегия-3 первична, а стратегия-2 развивается из нее. В-третьих, в экспериментах по распознаванию иконических жестов глухими и слышащими детьми в возрасте от 2,5 до 5 лет было установлено, что дети всех возрастных групп значительно быстрее и точнее усваивают пантомимы действий, построенные на иконичности «тело как субъект», чем перцептивные жесты, отображающие статические свойства предметов. В более широких онтогенетических исследованиях Г. Моргана показано, что дети начинают использовать стратегию «тело как субъект» для описания действий животных или других людей значительно раньше, чем осваивают абстрактные пространственные классификаторы; т. е. в раннем возрасте ребенок еще не способен концептуализировать действие вне привязки к собственному телу. Итак, резюмировать две вышеописанные проблемы можно следующим образом: 1) носители жестовых языков активно используют паттерн «мое тело как вместилище» — в том числе для выражения большого числа идей, касающихся «агентности-не-от-первого-лица»; 2) онтогенетически и когнитивно базовой стратегией кодирования агентности является стратегия «мое тело как смысловое подлежащее». Очевидно, эти выводы связаны друг с другом и должны отражать какой-то единый способ использования собственного тела (прежде всего «схемы тела») для понимания чужой агентности. Если кто-то захочет это развивать, то рекомендую также обратить внимание на исследования эгоцентрического / аллоцентрического кодирования пространства и симуляции чужой перспективы.
Открыть в Telegram#лингвистика #философия Некоторые наблюдения над жестовыми языками, иконичностью и воплощенным познанием (в дополнение к предыдущим): 🔹В «Тимее» (45b-46a) Платон развивает теорию зрительного восприятия, согласно которой глаза видят благодаря тому, что испускают свет, который затем, объединившись с подобным ему солнечным светом и отразившись от окружающих предметов, возвращается назад и доходит до самой души. В другом месте Платон называет глаз «солнцеподобным» органом, получившим свои способности напрямую от Солнца, что вкупе с общим использованием солнечного символизма в его философии позволяет считать всё это продолжением индоевропейской поэтической концепции «всевидящего ока», согласно которой Солнце является «глазом бога». Параллель идее «солнечного глаза» мы находим в ряде иконических жестов. Так, в американском жестовом языке один из жестов со значением «солнце» исполняется доминантной рукой в конфигурации «-C» (полукруг), которая сначала прикладывается к лицу прямо под глазом или у внешнего уголка глаза, после чего поднимается по диагонали вверх в небо; при этом может происходить раскрытие ладони, имитирующее испускание лучей. Таким образом, человеческий глаз символически замещает Солнце. 🔹Типичный жест «видеть» во многих жестовых языках исполняется двумя вытянутыми пальцами с направлением от лица коммуниканта вовне, к видимому предмету; видение концептуализируется как «фиктивное движение» из глаз по направлению к целевому объекту или локусу (соответственно, если коммуникант хочет сказать, что кто-то видит его самого, то он изображает «движение» двумя пальцами извне в свою сторону). В израильском жестовом языке прикосновение указательным пальцем к области глаза грамматикализовалось в служебную морфему — «префикс глаза»; сочетаясь с глаголами и прилагательными, она модифицирует их семантику: «глаз» + «острый» = «различать визуально»; «глаз» + «поймать» = «засвидетельствовать, поймать с поличным»; «глаз» + «проверить» = «внимательно изучить». В японском жестовом языке идиома «в одно ухо влетело, в другое вылетело», т. е. выражающая отсутствие понимания, артикулируется посредством глаз — «через один глаз вошло, через другой вышло». 🔹У носителей жестовых языков существует своя литература и даже поэзия. Так, в известном произведении глухой поэтессы Эллы Мэй Ленц «Круг жизни» (Circle of Life) главный мотив — вечность — обыгрывается через повторение круговых движений и круглых конфигураций кисти (см. анализ, с. 406). Неизменная круговая траектория кодирует неумолимое, объективное течение времени, а меняющиеся формы кисти символизируют конкретных людей, меняющиеся обстоятельства и быстротечные этапы жизни. Индивидуальный опыт преходящ (форма кисти), но цикл времени вечен (направление движения). В самом амслене жест «всегда, постоянно» исполняется круговым движением. Это движение также включено в используемые поэтессой жесты: year («год»), sun-rise-and-set («восход и заход солнца»), world («мир»), world-turn («вращение Земли»), era («эра»), yes («да»), envision («представлять себе») и relationships («отношения»). 🔹Как тут не вспомнить классика, выводившего греческое слово αıών «век, вечность» из сочетания αıεί «постоянно, всегда» и εἴναι «быть» и видевшего физическое проявление вечности в круговом движении Неба: «Воистину, древние изрекли это имя αıών по божественному наитию. Ибо предел (τελος), объемлющий время жизни каждого отдельного существа, предел, вне которого нельзя найти ни одну из его естественных частей, они назвали “веком” каждого (αıών ἑκάστου). По аналогии с этим и полный предел существования всего неба, и предел, объемлющий целокупное время и бесконечность (καί τό τού παντός οὐρανού τέλος καί τό τόν πάντα χρόνον καί τήν ἀπειρίαν), есть “век” (αıών), получивший наименование вследствие того, что он “постоянно есть” (αıεί εἴναι) — бессмертный и божественный» (Аристотель «О небе», 22–30). Если вам интересна тема жестовых языков, то она занимает центральное место в моей октябрьской рассылке. Ниже прикладываю презентацию конспекта. Присоединяйтесь!
Открыть в Telegram#лингвистика #философия В течение последних полутора лет довольно активно изучаю спонтанную жестикуляцию и жестовые языки. Недавно написал об этом статью (скоро выйдет в «Вопросах философии»), а сейчас пишу главу о жестовых схемах. Если вы изучаете мышление и сознание, то я настоятельно рекомендую углубиться в эту проблему. Тут прямая связь с эстетикой: строго говоря, эстетика — это не периферийная область философии, а ее самое ядро, поскольку в эстетике отражено живое мышление / сознание, его пестрая, сложная, богатая, нелинейная, воплощенная природа. В ней явлено действительное мышление, так что обращение к данной сфере, в частности к жестикуляции (не только к языкам, но и, например, к театральным жестам) — отличный способ «переформатировать» себя, преодолеть традиционный графо-центризм и редукционизм в понимании мышления как якобы связанного преимущественно с «суждениями», «понятиями» и «алфавитом» смысла. Обращение к спонтанной жестикуляции и жестовым языкам также помогает иначе взглянуть на природу языка в целом — сейчас об этом всё чаще говорят как о повороте когнитивной лингвистики к мультимодальности: многие исследователи осознали, что звуковые языки невозможно полноценно понять вне связи с жестами и другими невербальными сигналами (движениями корпуса, движениями глаз, мимикой и пр.). Более того, сравнительный «вес» слова, жеста и мимики может разниться от одной культуры к другой, а также внутри одной культуры. Бывают случаи, когда жесты не просто «дополняют» звуковой язык, но и существенно расширяют его, корректируют или даже конфликтуют с ним. Немного писал об этом на примере жестового языка такатака. Ниже опишу ряд примечательных случаев, которые встретились при изучении дескриптивных работ. 🔹В американском жестовом языке время трактуется как движущееся вдоль саггитальной оси: будущее находится «впереди», а прошлое — «позади» тела коммуниканта. Так, для маркирования того, что дальнейшее высказывание относится к прошлому, нужно в начале фразы сделать движение правой рукой от правого плеча назад, за спину. Эта метафора хорошо известна лингвистам, и она широко распространена как в звуковых, так и в жестовых языках. Но есть и исключения: индейцы аймара при разговоре о будущем спонтанно указывают назад, а при разговоре о прошлом — вперед. Папуасские аборигены юпно соотносят прошлое и будущее с течением реки, притом внутри жилища модель меняется: прошлое соотносится с дверным проходом, а будущее — с удаленными частями дома. Я разбирал эти и другие примеры в своей книге. Они касаются в основном спонтанной жестикуляции, сопровождающей обычную речь. Однако теперь описаны ситуации, когда эта топографическая модель «спатиализации» времени закрепляется в грамматике полноценного жестового языка. Она представлена в балийском изолированном языке ката колок: здесь отсылка к времени происходит через отображение на видимую дугу суточного движения солнца по небесному своду вдоль геоцентрической оси восток–запад. Для выражения времени суток или события носители языка указывают на небо: утренние часы (около 6:00) обозначаются указанием на восточную часть, полдень (12:00) — полным вытягиванием руки строго вертикально над головой (под углом 90°), а предзакатные часы (около 18:00) — направлением руки на запад. Более того, эта небесная модель расширяется для обозначения ночных часов через дугообразные движения вниз под воображаемую плоскость земли, что символизирует ночной путь солнца. Длительность процессов кодируется плавным проведением руки вдоль солнечной дуги от точки начала к точке завершения события. Наряду с небесной шкалой для указания удаленного события в прошлом или будущем применяется универсальный временной маркер «не-настоящее время», а также ограниченный набор приставочных форм числительных для дней («вчера», «позавчера», «три дня назад» и пр.). 🔹В африканском жестовом языке адаморобе, который используется народом аган в Гане, для упоминания отсутствующего в поле зрения человека, предмета или географического объекта задействуется топографическая референция: адресант указывает на реальное физическое местоположение этого объекта в пространстве деревни, включая локации за спиной и над головой. Например, если вы захотите упомянуть некоего человека, то вам нужно будет указать на его дом, который метонимически замещает самого человека. В процессе жестового исполнения фразы «Дядя пошел в магазин» вам нужно будет указать не только на дом дяди, но и на реальное расположение магазина, даже если вы находитесь вдали от этого места. Носители языка воспроизводят реальную топографию в том числе при пересказе историй из прошлого и снов. 🔹Язык адаморобе примечателен еще и тем, что в нем используется специфический дистальный дейксис. Здесь действует иконическое правило «выше означает дальше», т. е. физическая дистанция до удаленного объекта кодируется высотой подъема руки и траекторией указательного пальца: в случае ближней и средней дистанции рука направляется по горизонтали на уровне груди или пояса с умеренным вытяжением; в случае дальней дистанции рука поднимается высоко над уровнем плеча или головы и вытягивается в направлении горизонта, при этом кисть имеет «конфигурацию K», при которой средний палец прижат к большому. Дистальный дейксис может сопровождаться щелчком и выпрямлением пальца — тем самым иконически производится «полёт» или «выстрел», посылающий вектор значения далеко вперед в географическое пространство. Иначе говоря, указание «вон там далеко», «где-то далеко», «тот далекий объект» проигрывается как фиктивный «полёт» вдаль. 🔹И напоследок немного гендерной тематики (это, конечно, отдельная юмористическая тема). В американском жестовом языке упоминание родственников производится указанием на части своего лица, причем нижняя зона закреплена за родственниками женского пола, а верхняя зона — за родственниками мужского пола. Так, при упоминании «сестры» вы указываете на подбородок, а при упоминании «брата» — на лоб. В южнокорейском жестовом языке мужчина изображается через большой палец, а женщина — через мизинец: жест «муж» формируется поднятием большого пальца руки, а жест «жена» — поднятием мизинца; чтобы сказать «супруги» или «брак», два этих пальца соединяются вместе. Или другой пример: жест «ругать» исполняется движением ведущей руки по направлению ко второй руке, причем в зависимости от пола реципиента форма кисти второй руки должна быть либо с вытянутым большим пальцем, либо с вытянутым мизинцем. Кстати, в русскоязычной жестовой лингвистике английское слово perform применительно к жестам принято переводить как «исполнять». Таким образом, жест не только производится, но и «исполняется» — есть в этом что-то эстетическое...
Открыть в Telegram#философия #лингвистика Новое издание моей книги «Язык и познание: введение в пострелятивизм» вышло в рамках серии «Философская и лингвистическая антропология», которая издается Институтом философии РАН совместно с ИД ЯСК. Нам удалось собрать очень серьезную и представительную редколлегию, куда вошли ведущие отечественные философы, лингвисты и культурологи (информация о ней здесь). Председатель редколлегии — доктор философских наук, академик РАН Андрей Вадимович Смирнов. Ваш покорный слуга выступил главным редактором серии и заместителем председателя редколлегии. Ниже даю официальное описание серии, после чего добавлю некоторые свои комментарии. 🔹«Исторически европейская философия и когнитивная наука исходили из нерефлексивного универсализма: они выстраивали свои теории преимущественно на базе анализа представителей западной цивилизации, носителей европейских языков и культур, тем самым игнорируя вариативность человеческого познания. Данная книжная серия стремится расширить перспективу, вводя в интеллектуальное пространство материалы незападных культур: больших культур Востока, культур малочисленных народов России, а также культур австралийских аборигенов, американских индейцев, африканских, папуасских и океанийских племен. В центре внимания — различные аспекты познавательной деятельности, такие как восприятие, мышление, речь, категоризация, концептуализация пространства и времени. Главная цель проекта — представить на русском языке актуальные работы, углубляющие наше понимание смыслового и языкового разнообразия, что особенно важно с учетом того вызова, который перед человечеством ставит глобализация, ведущая к повсеместному нарушению естественных условий функционирования малых языков и вымиранию культур. Это также необходимо для новой контекстуализации отечественной и западной философии, которая учитывала бы более широкую, всечеловеческую перспективу. Серия ориентирована на философов, лингвистов, когнитивистов, культурологов и гуманитариев широкого профиля». В принципе для читателей этого ТГ-канала и моих работ здесь нет ничего нового. Я многие годы стремлюсь расширять философскую и лингвистическую перспективу, поскольку считаю, что сила отечественной философии — в ее способности впитывать различные влияния и выражать соборное видение, т. е. в ее сущностной всечеловеческой направленности. Но это, скорее, возможность, чем реальность: эти семена необходимо взращивать и развивать, чтобы получить больше зрелых и значимых плодов. Полагаю, на фоне явного дисбаланса в интеллектуальной сфере сейчас нужно дать голос Другому на русском языке — индийскому, китайскому, японскому, арабо-мусульманскому Другому, а также многочисленным народам, которые не оформили свою философию концептуально, но несли и продолжают нести ее элементы в своих языках и культурных практиках. Собственно, цель моей книги — дать голос тем многочисленным Другим, которые выразили себя в разнообразных языковых концептуализациях. Но у нее была и иная цель. На момент начала работы над ней в 2011 г. у меня сложилось вполне определенное видение будущего. Акцент на философии языка, когнитивной лингвистике и лингвистической антропологии был сделан намеренно, поскольку я стремился воплотить принципы всечеловечности на практике: я ставил себе задачу отправиться в экспедицию в Папуа — Новую Гвинею для изучения местных племен и полного погружения в их культуру. В этом был не только безрассудный русский романтизм, но и немного Хайдеггера: они не несут на себе бремя двух с половиной тысяч лет метафизики, но так ли мы далеки друг от друга? Хотелось добраться до самых оснований опыта, минимальных сегментов и следов смысла, вскрыть, деконструировать и затем восстановить иное мировидение, а в чем-то и самому стать Иным, перевоплотиться (теперь я понимаю, что за этим скрывалась глубинная тяга к многоперспективности). Для реализации столь амбициозного плана требовалось не только знание лингвистических деталей, но и целостная программа исследований. В силу сложных жизненных обстоятельств я в итоге так никуда и не поехал, но книгу все-таки написал. Может быть, она кому-нибудь еще пригодится для сходных целей? Сейчас я переориентировался на «кабинетную» философию, к которой гораздо лучше приспособлен физически. К тому же за последние годы в разных частях мира вышло большое число исследовательских работ, посвященных отдельным языкам и культурам, в том числе папуасским. Все это требует философского, а не узкоспециального осмысления, и с этим по-прежнему огромные проблемы (культурологи не справляются, а философы в основном игнорируют все то, что не попадает в пределы их собственной школы и не охватывается ее концептуальным аппаратом). Надеюсь, в рамках серии нам удастся ввести в русскоязычное интеллектуальное пространство какие-то из этих работ, а также опубликовать оригинальные отечественные исследования и переводы философских первоисточников с восточных языков. На данный момент запланированы коллективные монографии по незападным философиям, а также моя новая книга (в расширенный список входит десяток книг, но это отдаленная перспектива). Поддержать проект можно покупкой печатных книг, распространением информации о нем, а также финансовыми инвестициями и любыми продуктивными формами сотрудничества (можно писать мне в ЛС).
Открыть в TelegramДрузья! Рад сообщить, что в ИД ЯСК вышло второе издание моей книги «Язык и познание: введение в пострелятивизм» (по ссылке — оглавление и введение). В новой версии внесены терминологические и стилистические правки, немного расширен список литературы, а также убрано англоязычное приложение, которое на данный момент уже есть в виде отдельной статьи. Печатную версию книги можно купить: ▪️на маркетплейсах и в московских магазинах, в частности в магазине "Гнозис" (от 1800 до 2500 руб.) ▪️у меня — для этого нужно написать мне в ЛС (1300 руб. + доставка по почте, ~ 200-500 руб.); при желании могу подписать ее специально для Вас ❗Прошу по возможности поддержать репостом или иным способом! 🔹АННОТАЦИЯ В книге рассматривается вопрос о воздействии структуры языка на познавательные способности его носителей, или проблема лингвистической относительности. В первом разделе представлен подробный анализ развития релятивистских идей с конца XVIII в. по 1990-е гг. Во втором разделе рассматриваются компаративные исследования 1990–2010-х гг., посвященные пространственной семантике, концептуализации времени, цветообозначениям и другим эмпирическим и теоретическим проблемам, связанным с тем, что можно охарактеризовать как неорелятивистское направление в психолингвистике и когнитивной антропологии. В третьем разделе представлена новая модель взаимосвязи структуры языка и когнитивных процессов, названная автором пострелятивизмом; также намечена программа будущих пострелятивистских исследований. На обширном материале (около 250 языков и несколько сотен эмпирических исследований) демонстрируется, что язык в режиме реального времени вовлечен в работу многих познавательных механизмов, и это отражается на характере когнитивного стиля его носителей. Книга является первой работой в серии «Философская и лингвистическая антропология», издаваемой Институтом философии РАН. Серия стремится расширить наше понимание познания, вводя в интеллектуальное пространство материалы незападных культур: больших культур Востока, культур малочисленных народов России, а также культур австралийских аборигенов, американских индейцев, африканских, папуасских и океанийских племен. Книги этой серии ориентированы на философов, лингвистов, когнитивистов, культурологов и гуманитариев широкого профиля.
Открыть в Telegram#философия В средневековой Японии была своя «Кали-юга» — так называемая эпоха «конца Закона» (маппо), наступление которой традиционно относилось к 1052 г. н.э. Считалось, что с этого момента происходят тотальный упадок нравственности и забвение Дхармы. Как отмечает в своей замечательной книге Шарлотта Юбэнкс, встреча со священными фрагментами сутр осмыслялась как редкое явление, вероятность которого сравнима с тем, что слепая черепаха вынырнет из глубин океана и попадет головой в отверстие единственного плавающего обломка древесины; рождение в человеческом теле вместе с возможностью слышать Дхарму также уподоблялось попытке продеть нить с небес в игольное ушко на дне моря. Как известно, из индуистской Кали-юги напрямую вытекала новая форма религиозности — тантризм; нечто подобное произошло и в Японии. На фоне всеобщего упадка главной монашеской медитативной практикой становится «созерцание нечистоты тела» (фудзёкан), направленное на преодоление сексуального влечения и других страстей через подробную визуализацию стадий разложения трупа. Эпоха конца Закона превращает созерцание распада в основной инструмент духовного пробуждения: медитация фудзёкан разрушает иллюзию привлекательности тела, обнажая его подлинную природу как гниющего, исполненного нечистот и смертного сосуда. Не случайно, что главная метафора этого периода — тело как «раскрашенный кувшин, наполненный нечистотами и гнилью». Если в монашеском контексте медитация фудзёкан являлась строгой, внутренне направленной техникой, предназначенной для подавления эротических импульсов неофитов, то в народной литературе сэцува созерцание гниющего тела превращается в захватывающий, полный визуальных подробностей спектакль, ориентированный на широкую аудиторию (и то же в живописи). Средневековый писатель Камо-но Тёмей (1155–1216) приводит историю ученого, который после смерти своей возлюбленной не мог расстаться с ее телом и в течение нескольких дней созерцал постепенное гниение трупа, пока запах и вид разложения не пробудили в нем непреклонную веру и желание принять монашеский постриг. В другой истории буддийский священнослужитель преследовал одну даму, и когда она согласилась на встречу, то предстала в состоянии полной запущенности — с грязными и нечёсаными волосами, желтым лицом, в грязных одеждах, запятнанных кровью, т. е. сознательно явила себя в качестве пособия по медитации фудзёкан. При этом в литературе сэцува отмечается явная гендерная асимметрия: в сюжетах фудзёкан мужской персонаж выступает в роли созерцающего субъекта, осознающего бренность плоти и обретающего спасение, тогда как женщине уготована участь гниющего объекта или (в лучшем случае) роль персонажа, испытывающего отвращение к собственным нечистотам. Философская концептуализация медитации фудзёкан представлена в сборнике тэндайского монаха Кэйсэя «Канкё но томо» (1222). Автор описывает свое отроческое переживание при виде трупа 19-летней девушки, убитой и брошенной у реки. Девушка была тайной любовницей женатого мужчины, и ее изуродованное тело, лишенное рук и ног, вызвало у собравшейся толпы ужас и отвращение. Описывая эту кошмарную сцену, Кэйсэй постепенно начинает вплетать в свой текст цитаты из великих буддийских учителей — Нагарджуны, Гэнсина и других. Связывая разорванные члены гниющего трупа с цитатами из канонических трактатов, Кэйсэй стремится «сшить» распадающуюся реальность в единую ткань Дхармы и в конце побуждает читателя стать соавтором, завершив акт цитирования в своем собственном сознании. С опорой на этот и другие примеры Юбэнкс утверждает, что человеческая плоть выступает в средневековой японской литературе символом священного текста: чем больше тела, тем меньше Дхармы, и наоборот — чем меньше тела, тем больше Дхармы. Тело играет роль сакрального объекта: через его трещины, отверстия и раны выплескиваются мирские нечистоты, после чего через них же начинает просвечивать нетленное, предвечное буддийское Слово. В общем, если ваш ретрит не похож на этот, то даже не пытайтесь меня звать 😊
Открыть в Telegram#интересное Решил делать раз в месяц небольшой обзор того, что происходит в отечественной философии и лингвистике — прежде всего с целью поддержки работы коллег. Это не результат последовательного и систематического анализа; подборка отражает лишь мой личный взгляд, который на момент написания поста был направлен на эти работы, а не на иные. 🔹Вышел второй номер журнала «Отечественная философия» за 2026 год. Основные темы: философия В. Д. Кудрявцева-Платонова, связь немецкой теологии и русской философии, перспективы рассмотрения истории русской философии через призму политической теологии. 🔹Вышло большое интервью с российским лингвистом В. А. Плунгяном. Владимир Александрович — ведущий в мире специалист по лингвистической типологии. В данном интервью основное внимание уделено грамматическим категориям глагола и более широким теоретическим проблемам языкознания (например, могут ли существовать языки без грамматики и как соотносятся паттерны нейросетей с паттернами естественного языка). 🔹Вышло интервью с отечественным композитором и музыковедом А. Д. Хасаншиным. Азамат Данилович развивает собственную философию музыки, ориентированную на преодоление Логоцентризма и переосмысление концепции «момент-формы» К. Штокхаузена. Периодически обсуждаем с ним эти и другие проблемы в личной переписке. 🔹Александра Никулина подготовила курс по энактивизму — ведущему современному направлению эпистемологии и когнитивной науки. Об энактивизме и воплощенном познании у нас была серия постов. Если отбросить натуралистическую метафизику, которая часто (но не всегда!) идет в комплекте с энактивистскими идеями, то, думаю, это направление наиболее адекватно описывает реальные механизмы познания — через связку с действием, телесностью и контекстуальной вовлеченностью. 🔹Екатерина Хан подготовила курс по феноменологии и психопатологии под названием «От понимания к прощению: основы феноменологии для психотерапии». Все, что вы хотели знать о феноменологии депрессии, ностальгии, примирении с Другим, пределах и парадоксах прощения (Э. Гуссерль, М. Хайдеггер, Э. Левинас, Ж. Деррида, М. Рэтклифф и др.). Екатерина много лет занимается этой и другими смежными проблемами. Судя по программе курса, акцент сделан на личном взаимодействии и осмыслении психотерапевтической практики. 🔹Евгений Нечкасов подготовил курс о «состоянии потрясений» — палитре сложных чувств и эмоций в человеческой культуре. Боль, страх, ужас, тревога, тоска, бездомность, бытие-к-смерти — трудно найти что-то более актуальное😊 Значительное внимание в курсе уделяется кросскультурной и межъязыковой перспективе. 🔹На канале Straight Biology вышло хорошее видео с критикой детерминистских аргументов Роберта Сапольски (подготовлено при участии Антона Кузнецова). В последнее время появляется все больше качественных материалов с критикой ученых и популяризаторов науки, решивших примерить на себя одежды философов (Р. Сапольски, А. Панчин, Т. Черниговская и др.). Такие инициативы можно только приветствовать! При ознакомлении каждый раз убеждаюсь, что между серьезным философским мышлением и всем остальным (в том числе узконаправленной научной мыслью) лежит пропасть. 🔹Из грядущих событий: конференция «Социальная архитектура: теория и практика социальных изменений», которая пройдет 23–24 октября в Санкт-Петербурге и будет посвящена проблемам человека и общества в условиях технологических трансформаций. Подробности по ссылке.
Открыть в TelegramСвязи
Похожие каналы
PhiloStalkeR@philostalkerПознавательное2,33 тыс.
С Алиной никто не играет@no_one_playsПознавательное3,15 тыс.
Национальный акцент@nazaccentПознавательное3,11 тыс.
Берсальеры@bersaglierihistoryПознавательное3,19 тыс.
Образовач@obrazovachannelПознавательное3,2 тыс.
Уроборос Юнгера@jungeruroborosПознавательное3,08 тыс.
Научпопик@nauchpopikПознавательное3,08 тыс.
РУССКИЙ СОЮЗ 🇷🇺@russkijsoyuzПознавательное3,07 тыс.
Кто упоминает
Институт философии РАН@iph_ras1 упоминаниеПоследний пост
Кого упоминает
Книжный магазин «Гнозис»@gnosis_shop1 упоминание- Антон Кузнецов | Философ@anton_philosophy1 упоминание
- Глагольная группа@glagolichka1 упоминание
- К Другому Мифу@traditionalism1 упоминание
- Methexis | философское пространство@methexischannel1 упоминание
PhiloStalkeR@philostalker1 репост