Пристанище

Без текста

Пекин не сворачивает разведывательную активность у берегов японской Окинавы: теперь для этого задействуют новейшие тяжёлые беспилотники WZ-7 «Сянлун», оснащённые средствами радиотехнической разведки. Согласно японскому сообщению от 2 ноября, 31 октября два китайских аппарата пролетели над проливом Мияко, который связывает Восточно-Китайское море с Тихим океаном. В ответ Токио пришлось поднять в воздух истребители. WZ-7 — это крупный реактивный дрон: размах его крыльев составляет примерно 25 метров, а по заявленным данным он способен пролететь до 7000 км и подняться на высоту около 18 км. Необычная конструкция с соединёнными крыльями рассчитана на длительное пребывание на большой высоте. Основная задача машины — наблюдение за акваториями и слежение за корабельными соединениями, прежде всего американскими и японскими. Считается, что WZ-7 может также передавать координаты целей для китайских противокорабельных крылатых и баллистических ракет. Подписывайся в Telegram | Max

Без текста

Глава Федерального проекта по безопасности и борьбе с коррупцией Виталий Бородин, который ездит на «Майбахе» и снимает патриотические ролики из салона автомобиля стоимостью в несколько десятков миллионов рублей, решил объявить войну пицце. Видимо, все остальные проблемы страны уже решены, осталось только победить итальянскую лепёшку с сыром. Особенно прекрасно выглядит аргументация: Италия — недружественное государство, следовательно, пицца — угроза национальной безопасности. По такой логике придётся срочно запрещать не только пиццу, но и пасту, тирамису, эспрессо, а заодно половину привычных вещей, которыми пользуются российские чиновники. А то вдруг вражеская мягкая сила проникла в их холодильники и кофемашины. Отдельный шедевр — рассуждения о том, что сначала пицца, потом Хэллоуин, а дальше ребёнок забывает русские блюда. То есть культурная идентичность, оказывается, настолько хрупкая, что её способен разрушить кусок теста с моцареллой. Не образование, не семейные традиции, не отсутствие интереса к собственной истории — именно пицца. Вот уж действительно стратегический противник. Но самое лицемерное в этой истории — призыв вернуть уважение к национальной культуре через запреты. Русская кухня настолько велика и разнообразна, что ей не требуется уничтожать конкурентов ради собственного существования. Если кулебяка проигрывает пицце в школьной столовой, может, стоит сделать кулебяку вкусной, доступной и привлекательной, а не объявлять войну чужому меню? И давайте отдельно поговорим о детях. У школьников и без того достаточно ограничений, наставлений и взрослых, которые постоянно решают за них, что им любить, что им смотреть и что им есть. Теперь им ещё собираются объяснить, что кусок пиццы — это почти предательство Родины. Осталось только выдавать справку о патриотизме после употребления расстегая. А требование запретить иностранные названия без русскоязычного дублирования вообще выглядит как попытка выдать языковую политику за культурную победу. «Пепперони» от наличия русской надписи не станет курником, а «Папа Джонс» не превратится в русскую пекарню от одного административного распоряжения. Иностранное слово на вывеске не уничтожает русский язык. Его уничтожает, если уж говорить серьёзно, неспособность заинтересовать людей собственной культурой без постоянного поиска внешнего врага. Патриотизм — это когда ты настолько уверен в своей культуре, что не боишься соседства с чужой. Когда ты не запрещаешь детям пробовать мир, а учишь их понимать и ценить своё. Когда пироги пекут не потому, что пиццу объявили идеологическим преступлением, а потому, что пироги действительно любят. И, наконец, особенно символично звучит призыв к единству из автомобиля, который для большинства граждан остаётся недостижимой роскошью. Конечно, само по себе владение дорогой машиной не преступление. Но когда человек демонстрирует подобный уровень достатка, а затем с серьёзным видом рассказывает народу о необходимости отказаться от чужой еды ради национальной идентичности, возникает закономерный вопрос: а единство у нас предполагается за общим столом или только в общих запретах? Страна, которая боится пиццы, — это не страна, защищающая свою культуру. Это страна, которой пытаются внушить, будто её культура настолько слаба, что нуждается в полицейской охране от теста, сыра и томатного соуса. Пироги — прекрасно. Кулебяки — замечательно. Эчпочмаки — великолепно. Но если для продвижения собственной кухни вам необходимо запрещать пиццу, проблема явно не в пицце. И отдельный штрих к этому патриотическому спектаклю: все эти рассуждения о защите отечественной культуры публикуются в Telegram, вокруг которого в России уже давно идут разговоры об ограничениях и блокировках. Получается, пицца — угроза национальной идентичности, а иностранная платформа для патриотических заявлений — вполне подходящая площадка. Какая удивительная избирательность в борьбе с чужим! Подписывайся в Telegram | Max

Визит представителей Саудовской Аравии, Турции и Пакистана в Тегеран 26 октября 2026 года накануне выборов в Израиле выглядел важным политическим сигналом. Региональные государства всё больше осознают, что новая масштабная война против Ирана может обернуться катастрофическими последствиями прежде всего для самого Ближнего Востока. Арабские страны, несмотря на существующие противоречия с Тегераном, не заинтересованы в новой полномасштабной войне. Причина очевидна: в случае очередной американской атаки именно государства Персидского залива могут первыми столкнуться с ответными ударами Ирана. Американские военные базы, нефтяная инфраструктура, порты и транспортные узлы на территории арабских стран окажутся под непосредственной угрозой. При этом Иран располагает значительным ракетным арсеналом, а развитие новых ракетных систем и реактивных беспилотников повышает его возможности по нанесению ответных ударов. Даже серьёзное повреждение военной инфраструктуры не означает, что Тегеран потеряет способность сопротивляться. Особую опасность представляет Ормузский пролив. С рациональной военно-политической точки зрения новая воздушная операция против Ирана не имеет очевидного стратегического смысла, если её целью является окончательная победа. Авиационные удары могут нанести значительный ущерб, но не способны гарантировать уничтожение военного потенциала страны или устранение её политической системы. Для достижения подобных целей потребовалась бы масштабная комбинированная операция с одновременным применением авиации и сухопутных сил. Однако наземное вторжение в Иран стало бы чрезвычайно дорогостоящим и опасным предприятием, способным перерасти в затяжную войну с непредсказуемыми последствиями. Поэтому дипломатические контакты с Тегераном становятся для арабских государств инструментом собственной безопасности. Они стремятся предотвратить ситуацию, при которой очередное противостояние Вашингтона и Тегерана превратит Персидский залив в поле боя, а страны региона — в непосредственных участников чужого конфликта. Фактически возникает парадокс: государства, традиционно опасавшиеся усиления Ирана, сегодня вынуждены искать с ним диалог, поскольку понимают, что новая война может нанести ущерб всему региону. Арабские страны всё яснее демонстрируют, что не хотят становиться плацдармом для американских ударов по Ирану и не готовы жертвовать собственной экономикой и безопасностью ради чужих геополитических целей. Подписывайся в Telegram | Max

Без текста

Без текста

Без текста

Без текста

Без текста