Потери были катастрофическими. Батальон, первоначально насчитывавший 1300 человек, сократился до 500 боеспособных солдат. В некоторых ротах потери убитыми и ранеными достигали 60%. За свою беспримерную стойкость и чудовищное количество пролитой крови 100-й пехотный батальон получил от командования и союзников мрачное, но бесконечно уважаемое прозвище — «Батальон Пурпурного сердца» (Purple Heart Battalion). Их невероятная храбрость на фронте окончательно убедила скептиков в Вашингтоне в целесообразности создания более крупного тактического соединения, полностью укомплектованного японцами-американцами.
Официальная активация 442-й полковой боевой группы состоялась 1 февраля 1943 года на базе Кэмп-Шелби (Camp Shelby) в штате Миссисипи. Структурно это был усиленный пехотный полк, включавший в себя собственную артиллерию (522-й батальон полевой артиллерии), инженерную роту (232-я рота) и другие подразделения поддержки. Военное министерство США запросило 1500 добровольцев с Гавайев и 3000 из материковых лагерей для интернированных. Реакция была показательной: на Гавайях, где японцы не подверглись столь массовому и жестокому интернированию из-за экономической необходимости, в призывные пункты явилось более 10 000 добровольцев. На материке же, где люди были унижены, лишены домов и заперты за колючей проволокой, первоначально вызвалось лишь около 1200 человек.
Когда костяк полка собрался в изнуряющей жаре Миссисипи, Кэмп-Шелби стал ареной жесткого культурного столкновения. Подразделение оказалось расколото на две враждующие фракции: гавайских японцев и материковых. Гавайцы называли себя «буддахедами» (Buddhaheads). Они выросли в свободной, мультикультурной островной среде, были более смуглыми, общались на специфическом гавайском пиджине (смеси английского, гавайского, японского и португальского) и отличались взрывным темпераментом. Материковых японцев они презрительно прозвали «катонки» (Katonks) — по их словам, именно такой глухой звук («ка-тонк») издает пустая голова материкового японца, когда бьется о землю во время драки.
Различия казались непреодолимыми. «Катонки» говорили на правильном, чистом английском, были более сдержанными и казались гавайцам мрачными, скупыми и недружелюбными. «Буддахеды», получая щедрую финансовую поддержку от семей на Гавайях, свободно тратили деньги, играли в азартные игры и не понимали, почему материковые солдаты берегут каждый цент. Напряжение выливалось в массовые драки, и командование всерьез подумывало о расформировании полка, полагая, что эти люди никогда не смогут воевать плечом к плечу.
Ситуацию спас мудрый ход офицеров. Они организовали для группы наиболее агрессивных «буддахедов» поездку на выходные в Ровер и Джером — два концентрационных лагеря для японцев-американцев, расположенных в соседнем штате Арканзас. Гавайцы ожидали увидеть обычные небольшие городки, где живут семьи их сослуживцев. То, что они увидели, повергло их в шок: болота, ряды почерневших деревянных бараков, отсутствие элементарной приватности, пыль, грязь, вышки с вооруженной охраной и вездесущая колючая проволока.
В этот момент «буддахеды» осознали истинную причину мрачности «катонков». Материковые парни не были скупыми — они отправляли всё свое мизерное армейское жалованье семьям, выживающим в этих нечеловеческих условиях. Они пошли добровольцами в армию страны, которая держала их родителей в тюрьме. По возвращении в Кэмп-Шелби гавайцы рассказали об увиденном остальным. Отношение изменилось мгновенно. Бывшие соперники прониклись глубочайшим взаимным уважением. Трещины исчезли, и 442-й полк сжался в единый, стальной кулак.
Символом этого нового единства стал девиз полка, выбранный самими солдатами — «Go for Broke» (в переводе «Идти ва-банк» или «Поставить всё на кон»). Это выражение было заимствовано из сленга гавайских игроков в кости (крэпс). В азартных играх оно означало готовность поставить все имеющиеся деньги на один финальный бросок: либо ты выигрываешь всё, либо остаешься банкротом.
Для бойцов 442-го полка этот девиз вышел далеко за рамки игорного стола и приобрел экзистенциальное, сакральное значение. В их руках находилась судьба всего японского населения Америки. Они понимали, что любой провал, любое проявление трусости будут использованы политиками и прессой для оправдания интернирования и дальнейших репрессий. У них был только один шанс доказать свою лояльность. Они ставили на кон собственные жизни, чтобы их семьи обрели свободу и право считаться полноправными гражданами США. Их игра шла ва-банк.
В июне 1944 года 442-й полк прибыл в Италию. Здесь к нему присоединились ветераны 100-го батальона, которых командование решило не переименовывать в дань уважения к их беспрецедентным заслугам; так 100-й батальон стал 1-м батальоном 442-го полка.
Первое совместное боевое испытание объединенного соединения произошло под городом Бельведере. Продвигаясь к городу, 442-й полк попал под шквальный огонь немецкой артиллерии, минометов и танков, занимавших господствующие высоты. Продемонстрировав выдающуюся выучку, 2-й и 3-й батальоны связали противника фронтальным боем, в то время как 100-й батальон совершил скрытный фланговый обход. Внезапная атака с фланга заставила немцев в панике отступить, после чего они угодили в засаду других рот полка. За этот блистательный маневр 100-й батальон получил свою первую благодарность Президента (Presidential Unit Citation).
Продолжая наступление в рамках кампании Рим-Арно, полк неуклонно продвигался на север, выбивая элитные немецкие части из каждого укрепленного дома. К этому времени их репутация бескомпромиссных и умелых бойцов была настолько прочной, что сами немцы прозвали их «маленькими железными людьми».
В сентябре 1944 года командование приняло решение перебросить эту элитную штурмовую часть на один из самых тяжелых участков Западного фронта — в горы Вогезы на северо-востоке Франции. В октябре полку была поставлена задача по освобождению стратегически важных городов Брюйер и Биффонтен. Бои развернулись в кошмарных условиях: отвесные лесистые склоны, ледяной дождь, грязь, пронизывающий холод и густой туман. Немецкие войска густо заминировали каждый метр и активно применяли тактику воздушных разрывов (tree bursts) — артиллерийские снаряды взрывались в кронах вековых деревьев, обрушивая на солдат смертоносный град из раскаленных осколков и острых деревянных щепок. Несмотря на тяжелейшие потери, японцы-американцы выбили части немецкой полиции и вермахта из гор, захватив оба города. Солдаты были истощены до предела, им требовался длительный отдых. Однако война распорядилась иначе.
События конца октября 1944 года навсегда вписали 442-й полк в золотой фонд американской военной истории, продемонстрировав феноменальную храбрость, оплаченную чудовищной ценой.
Командир 36-й пехотной дивизии, генерал-майор Джон Дальквист (John Dahlquist), отдал приказ 1-му батальону 141-го пехотного полка продвинуться глубоко в лесной массив за линию фронта. Этот полк был сформирован преимущественно из национальных гвардейцев штата Техас. Проигнорировав предупреждения собственных офицеров о риске отсечения, Дальквист обрек батальон на окружение: 6000 свежих немецких солдат быстро сомкнули кольцо, отрезав 275 американцев на высоком хребте.
Положение «Потерянного батальона» быстро стало критическим. Окруженные немцами с трех сторон, они страдали от жажды, голода и холода; боеприпасы были на исходе, раненые умирали без медикаментов. Две попытки других батальонов 141-го полка прорвать кольцо окружения захлебнулись в крови. Гитлер лично отдал приказ своим войскам не сдавать Вогезы ни при каких обстоятельствах.
В этот критический момент Дальквист приказал истощенному 442-му полку, едва вышедшему из боев за Брюйер, немедленно развернуться и спасти техасцев. 26 октября нисэй пошли в наступление. В течение пяти дней они вели непрерывные бои в кромешном тумане и ледяной грязи. Немцы создали глубоко эшелонированную оборону из пулеметных гнезд, снайперских лежек и артиллерийских позиций. Продвижение измерялось буквально метрами.
Продолжение ниже 👇