«В джазе только девушки»

Буквально на днях, в Ормузском проливе затонул сингапурский контейнеровоз «GFS Pride». По официальной версии властей Сингапура контейнеровоз затонул после обширного пожара на борту, по версии «Корпуса стражей исламской революции» — судно затонуло после подрыва на морской мине. На борту контейнеровоза находилось более 2 500 контейнеров, среди которых были крупные партии смартфонов и гаджетов от «Apple» (новые модели iPhone, наушники, iPad нескольких модификаций) и элитная французская парфюмерия. Ущерб оценивается более чем в 100 миллионов долларов. Местные рыбаки на лодках быстро сориентировались в ситуации и начали маневрировать среди обломков и полузатопленных контейнеров, вытаскивая из воды коробки с дорогим товаром. Любопытно, что сотовые операторы и сама компания «Apple» уже получили от страховых компаний все документы на утраченные гаджеты, и блокируют смартфоны-утопленники по IMEI. С точки зрения международного морского права подобный груз принадлежит законным владельцам и страховым компаниям, а его присвоение квалифицируется как кража.

Блогерша и бывшая участница «Comedy Woman» Надежда Сысоева играет одну из главных ролей в постановке «Сейчас все так живут», премьера которой прошла в «Театре Терезы Дуровой». Ну, что тут скажешь? Если МХТ имени Чехова устоял после актрисы Оли Бузовой, цирковой театр Терезы Дуровой не развалится, если главные роли в спектаклях отдадут блогерше Сысоевой. По крайней мере теперь понятно, зачем понадобился хайп и публичные разборки с Федункив.

Без текста

Без текста

Дочка Брюса Уиллиса показала, в каком состоянии сейчас находится её отец. Семья «Крепкого орешка» не скрывает, что его состояние на фоне лобно-височной деменции остается тяжелым и неизлечимым. По словам близких, Брюс Уиллис уже практически не помнит свою кинокарьеру. Свежие кадры угасающего от деменции актера разделили его поклонников на два лагеря. Одни благодарят дочерей за искренность и привлечение внимания к проблеме деменции. Другие жестко критикуют семью, обвиняя их в циничном «пиаре» на тяжелобольном человеке, который не может дать осознанного согласия на публичную демонстрацию своей уязвимости.