Новый цикл: МОСКВА21
О том, что ждет нашу столицу в 21 веке
I.
Москва догнала двадцатый век. Но готова ли она к двадцать первому?
(1)
За четверть века Москва прошла путь от постсоветского мегаполиса с устаревающей инфраструктурой до одного из крупнейших современных городских центров мира. Но значительная часть этой модернизации была ответом на проблемы прошлого столетия. Теперь нашей столице предстоит не только догонять другие города, но и выработать собственную (уникальную) модель развития до 2050 года и далее.
Попробуйте описать Тверскую из девяностых человеку, которому сегодня лет двадцать. Перетяжки над проезжей частью, рекламные щиты на фасадах. Везде машины на тротуарах. Причем так, что пешеходу оставалась узкая полоска вдоль стены (если оставалась вообще). Для молодого человека сейчас это куда более далекий и непонятный мир, чем для многих мир СССР.
Москва сильно изменилась за последние годы. Кардинальным образом. Теперь на Тверской широкие тротуары, засадка деревьями, аккуратные вывески. И всё это выглядит так, как будто никогда не было иначе.
Дело, впрочем, не только в Тверской. Изменилась сама повседневность московской жизни. В прошлом заметная часть городской жизни уходила на "преодоление" самого города. Очереди в ЖЭКе и "списки" в паспортном столе, жетоны и бумажные проездные. Справки, которые нужно было отнести в одно окно, чтобы получить следующую справку в соседнем. Сегодня у нас оплата проезда через карты и телефон, запись к врачу через приложение и автоматическая передача показаний счётчиков. Всё это стало настолько обыденным, что это перестали замечать. А незаметность - лучший признак удачной инфраструктуры.
Поколение нынешних двадцатилетних просто не знает Москвы, в которой жили их родители. Изменились даже представления о том, каким должен быть нормальный мегаполис: то, что в начале 2010-х воспринималось как модернизация и даже "благоустройство", к 2026 году стало минимальным стандартом и "базой".
Здесь возникает несколько дискомфортный момент. Большую часть этих "благоустроенных" десятилетий Москва занималась тем, что исправляла вполне очевидные недостатки прежней модели мегаполиса. Т.е. по сути догоняла. И если этот догоняющий этап в основном пройден, почему мы до сих пор измеряем развитие города теми же показателями, что и раньше: километрами линий метро, числом новых станций и районов, квадратными метрами пусть даже очень реновационного жилья?
Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала понять, какую именно Москву модернизировали.
Советская Москва не была отсталым городом. Это важно обозначить сразу, без ностальгии и без обличения. Старая Москва прошлого века получила метро, которое до сих пор остаётся хребтом транспортной системы, получила развитые инженерные сети, массовое жилищное строительство, сильные университеты, академические институты, крупную промышленность и плотную сеть учреждений культуры. Многое из этого и сегодня является фундаментом нашей столицы.
Но строилась эта Москва под конкретное общество и под конкретные нужды. Индустриальная экономика СССР с концентрацией рабочих мест на крупных предприятиях и в ведомствах. Микрорайоны, где жильё было отделено от производств и административных центров. Централизованное распределение услуг и транспортных потоков: утром из спального района на предприятия или министерства, а вечером обратно. И жизненный цикл горожанина, был уложен в простую (и удобную) схему: учёба, работа, пенсия.
(Разумеется, в советской Москве были и смешанные районы, и локальные сервисы, и прекрасные общественные досуговые пространства. Речь о преобладающей логике массового градостроительства 1950-1980).
Эта система успешно решала задачи своего времени. Но одновременно закладывала ограничения для будущего. Микрорайон дал миллионам семей отдельную квартиру со школой и поликлиникой рядом. Спустя полвека он же обернулся стареющим жилым фондом, зависимостью от далёких (и неудобных) центров занятости и типовой средой, которую трудно приспособить к новым городским потребностям и стандартам.
Советская Москва не была плохим городом, еще раз. Вся идея и концепция советских крупных городов не была плохой (или неудобной). Тогда просто решали задачи из другой эпохи. Эти решения не всегда легко перенести в эпоху нынешнюю. Еще сложнее их перенести в будущее.
В девяностых эта изрядно обветшавшая советская система столкнулась с рыночной экономикой и социальными переменами, к которой её инфраструктура и институты были готовы в минимальной степени. Москва стремительно развивалась как центр частного капитала, банков, торговли и коммерческой недвижимости. Частные деньги быстро меняли город. Но капиталистический рынок сам по себе не обновлял ни улицы, ни инженерное хозяйство, ни транспорт. Условно, Москва научилась продавать автомобили массовому горожанину быстрее, чем создавать условия для их разумного массового использования. И так далее по списку: рынки, торговые площади, клубы, рестораны, банки, офисы. Слишком быстрый "взрывной" рост.
Впрочем, описывать то десятилетие девяностых как сплошную разруху и неразбериху будет неверным. Именно тогда возникли зачатки инфраструктуры, на которой затем выросла столичная экономика.
В нулевые картина меняется. Общероссийский рост на фоне высоких сырьевых доходов, путинская централизация, лужковское городское хозяйство с его характерным сочетанием девелопмента и административного ресурса. Развиваются торговля, офисная недвижимость, финансовые и деловые услуги. Москва богатеет и усложняется, но её городская организация за этим богатством всё еще явно не поспевает. Постоянные пробки, хаотичная застройка, торговые павильоны и рынки на месте общественных пространств. Рекламный хаос и культурный шторм. Вот Москва нулевых. Гипермегаполис на остатках советской инфраструктуры.
Здесь важен причинно-следственный момент. Высокие доходы столицы объяснялись далеко не только качеством местного управления. Они складывались из концентрации штаб-квартир, финансовых потоков, квалифицированного труда, федеральных институтов и налоговой базы всей страны. Сводить это к «нефтяным деньгам» тоже было бы упрощением: в Москве формировалась собственная крупная экономика услуг и высокооплачиваемой занятости. В итоге к 2010 году у города накопился потенциал, которого не было ни у одного другого российского региона.
Думаю, именно в этом сочетании и кроется ответ на вопрос, почему московская модернизация вообще оказалась возможна. Финансовая централизация дала ресурс. Вертикаль управления позволила тратить его быстро, без долгих согласований (и без лишних публичных дискуссий - у этого метода, конечно, есть своя цена, но есть и быстрый результат). А концентрация человеческого капитала обеспечила спрос на этот самый результат: прогрессивный московский горожанин, побывавший и в Лондоне, и в Токио, и в Нью-Йорке, начал ожидать "мировой модернизации" и у себя дома.
У этой модели "слишком быстрого" развития, однако, есть и оборотная сторона, которая проявится позже. Система, отлично умеющая мобилизовать ресурсы под поставленную задачу, вовсе не обязательно так же хорошо умеет определять сами эти задачи. Если цель: построить двадцать станций, то вертикаль достаточно быстро найдёт деньги, подрядчиков и отстроит всё в нужные сроки. Но кто решит, что конкретному району нужнее: новая станция, нормальный наземный транспорт, рабочие места поблизости или другая логика застройки? Это уже не инженерный и не административный вопрос. Это вопрос качества стратегического выбора и механизмов, которые позволяют системе замечать собственные ошибки до того, как они "благоустроены".