Посты канала Митин журнал
Прага митингует против узурпаторов, а я пошёл смотреть, как восстановили Промышленный дворец, сгоревший в 2008 году во время выставки огнеопасной зубоврачебной техники. Пламя было такое, что я, словно Нерон, любовался им с другого берега реки. Теперь, через 18 лет, всё воскресло in its former glory, и вот мой фоторепортаж.
Открыть в TelegramЭта фотография 1852 года широко известна, но я её на днях увидел впервые (на выставке «Remember Me» в Париже) и был очарован её красотой. Миссионеры, отправляющиеся проповедовать в Индокитай, на пытки и смерть, прощаются с Францией, двое держат друг друга за пальцы. Одного из них, крайнего слева, через несколько лет казнят вьетнамцы. Теперь этот снимок присвоил художник Дань Во, отретушировал и назвал «Bye Bye». По несложной цепи ассоциаций я вспомнил выражение Сергея Шолохова «Пока-пока».
Открыть в TelegramВ истории современного искусства много кровавых драм (гибель Аны Мендьеты, Стефана Мандельбаума и т. д.), но судьба Здзислава Бексиньского меня особо интриговала, тем более что я знал его лично и был у него в гостях — в той самой квартире, где его убили. Эта история общеизвестна: в 2016 году вышел отличный фильм «Последняя семья», где Бексиньского играет Анджей Северин, а теперь появился документальный, «Лакировка», основанный на home movies Бексиньского. Причём снял его Гжегож Гаевский, который поначалу был главным подозреваемым в убийстве. Сегодня я ходил на встречу с Гаевским и остался весьма впечатлён, потому что убедился в справедливости своей идеи: вся семья Бексиньского стала жертвой его живописи. Заодно узнал, что большим успехом пользуется одежда с его образами — в частности, футболка с окровавленным монстром, которого я в своё время поместил на обложку книги Ильи Масодова.
Открыть в TelegramТочно полицейский пес в поисках наркотиков, я обошел все парижские выставки, и больше всего мне понравился Гюстав Файе, который был маленьким художником, но великим знатоком искусств. Он одним из первых понял величие Гогена (которого наглые критики высмеивали), Ван Гога, набистов и Редона. Роскошная коллекция, которую Ф. собрал, расползлась после его смерти в 1925 году, а сейчас её попытались воссоздать: в том числе впервые с 1937 года привезли в Париж автопортрет Ван Гога с перевязанным ухом. Файе купил под Авиньоном разрушенное аббатство Сен-Андре и отдал его лесбийской паре — эльзасской поэтессе Эльзе Кёберле и её подруге, гадалке-теософке, которая провела детство в Петербурге, выдавала себя за незаконнорождённую дочь члена российского императорского дома и выступала под псевдонимом Женя Любовь (Génia Lioubow). Они это аббатство восстановили и окружили мистическими садами, — надо будет отправиться туда в паломничество. Файе купил и ещё одно средневековое аббатство, для себя, наполнил его буддами и поручил оформить Редону, который написал прекрасные панно «День» и «Ночь», — они тоже сейчас приехали в Париж. Вот одна акварель Гогена из коллекции Файе — «Горести людские» Гогена. Да, именно так наши горести и выглядят.
Открыть в TelegramНовый фильм Вима Вендерса посвящён Петеру Цумтору, и, посмотрев его, я понял, что должен наконец посетить Bruder-Klaus-Feldkapelle. В фильме Цумтор рассказывает, что, когда он проектировал музей Колумба в Кёльне, ему написал крестьянин, который хотел построить на своём поле часовню в честь мистика-отшельника Никлауса фон Флюэ. Поскольку Брат Клаус был любимым святым матери Цумтора, он принял предложение и возвел нечто небывалое — храм, похожий на выжженный изнутри древесный ствол, испещрённый прозрачными шарами-глазами. Мне чертовски повезло: день был туманный, даже лошади на полях приобрели неопределённость, люди испарились, и я оказался то ли в фильме Вендерса, то ли уже на том свете.
Открыть в TelegramМой фотодиптих, навеянный воспоминанием о картине Мочальского «После демонстрации. Они видели Сталина» (1949). В данном случае у лошади Людовика XIV после демонстрации случились и кровавый понос, и рвота.
Открыть в Telegram