Лучшее, что я видел за последнее время, — это собственная трасса из пуль, разбивающая фюзеляж и мотор дрона. В это мгновение крайне тяжело оставаться хладнокровным: хочется продолжать бить его до самого падения! И я стреляю быстро, как могу, — как позволяет гражданское оружие.
Вот он теряет прямолинейность полёта, и вместе с этим разлетается скотский замысел того животного, что отправил его в наш мирный город. Дрон заваливается по крену и тангажу, пролетает какое-то время и врезается в землю, прямо в галерею «Ранчо», а я продолжаю стрелять, криками проклятий, что вырываются сами.
25 кг взрывчатки и 45 килограммов осколков вырывают из мирной земли комья грунта, окутанные серым и чёрным дымом взрыва, они взмывают в нежное утреннее небо. Спустя мгновение ударная волна толкает тело, наушники принимают энергию и сохраняют и так уже повреждённые мембраны ушей. В воздухе разносится противный свист осколков, которые через несколько секунд покрывают всё вокруг тупым стуком о землю. Сегодня пронесло...
Как жалко разрывать рассветную тишину! Машина ещё скользкая и покрытая мелкими каплями росы, природа в своем осеннем и предрассветном оцепенении немая, а в воздухе уже висит рокот двухтактного мотора и шум винта. Ещё один на подходе, и мешкать нельзя.
Сердце бьётся в бешеном темпе. Радость и восторг от только что достигнутой победы сменяются страхом перед промахом. Только бы не пропустить, не допустить, чтобы эта тварь пролетела, — вот что стучит молотом в голове.
Это не поставить на паузу, не отмотать назад — всё реально здесь, сейчас и по-настоящему происходит с тобой. Ты не знаешь когда это произойдет, как долго будет длиться, сколь их будет и что они будут атаковать.
Карабин, как всегда, под рукой. Выхватываю его и привычным движением досылаю патрон в патронник. Лязг металла, затвор закрыл патрон в патроннике — я готов.
В голове проносятся параметры цели, упреждение, дистанция; пульс — в висках. Пауза... Жду...
Рёв всё ближе, и вот из-за здания тира вырывается следующий дрон. Низко. Сразу стрелять нельзя: близкий воздушный подрыв крайне опасен. Приклад карабина упирается в плечо, палец на спуске. Вижу цель в прицеле — ярко и быстро. Полсекунды на обгон и упреждение. Прожимаю спуск 5–6 раз в секунду, плечо толкает отдача. Пули несутся в то место, где дрона ещё нет. Тепляк показывает отвалившиеся от фюзеляжа мелкие осколки. Попадание — ещё и ещё. Уже слишком далеко, боюсь, не достану и он пролетит. Продолжаю прожимать спуск. В это мгновение я слышу, что его мотор чихает и встаёт — победа! Вот дрон кренится, заваливается по тангажу и вместе со взрывом врезается в землю!
Ору от восторга: «Да, блядь!!! Мои!!!» Со второго этажа будки охраны, что то кричит Володя!
Я стою не правильно нужно двигаться, перемещаю машину на более выгодную позицию и не успеваю: дрон уже надо мной. Прыгаю из-за руля к турели — всё заряжено. Снова трасса в небе, только в догон, слишком мало времени, слишком быстро летит, в этот раз — мимо, промах. Эмоция столь же резкая, как и чувство победы, но это горечь: она съедает меня. Пропустил, прошёл гад...
Ну как же так?! Ведь делал всё верно, но поскользнулся второпях на каплях росы на борту. Ругаю себя, борюсь с эмоциями, нужно перезаряжаться, и собраться с мыслями, немного вспотел, а бой ведь только начался. Рация, что то сбоит, решим позже,есть запасная.
Меняю позицию, и снова дрон уже над головой. Наверх не успеваю, в руках винтовка, выстрелы — снова промах.
Опомниться нет времени: в этот раз четыре часа летело крайне плотно сто четыре дрона — по одному каждые две минуты. Это очень много: через два часа психика начала сдавать. Сел на борту, в горле першит от пороховых газов тысяч выстрелов. Куртка мокрая насквозь, не только под броником, глаза заливает соленый пот, рукава куртки мокрые до манжет. Попил и немного отдышался, пора заряжаться. Успокоил мысли, нужно собраться. Почему-то не работает рация. Последнее, что я слышал, — «Туман». Вот почему я оказался один.