Поднявшиеся листья

Загромоздили отговорки вчерашней жизни трепетанье, мы оказались на задворках чужого недопониманья. И комментарии случайных слепых невидимых людей нас выкуют на наковальнях нежизнестойких новостей. Родных теперь нам негде встретить: расплылись по своим сетям, лишь прошлое устало светит, и дух томит по вечерам. Но мы внимаем сиротливо чужим сиротам и вдовцам и существуем прихотливо, общаясь с бредом пополам. В бескислородности событий возрос бесчеловечный мох, душа закончилась, как литий в аккумуляторе эпох. Москва 4 декабря 2023

Очень странно смотрится гигантский объем написанного Толстым на фоне его поздних призывов к опрощению жизни. Десять томов написал. Мало! Не достаточно просто. Пятьдесят томом. Мало! Не достаточно просто! Ну ста томов хватит, чтобы уж точно вышло просто? Видно, что Толстому было далеко не просто. И его высказываемый призыв к простоте оборачивался монструозным объёмом статей, писем, рассказов. Толстой был от природы сложен и как будто старался избавиться от шедшей изнутри опары. Выглядело это противоречиво и комично. Умереть хотел в простоте - прибежали сотни фотографов и журналистов. Хотел быть похоронен просто, у дома - вышла давка и не по-человечески упрощённые "похороны любимого попугайчика" - как съязвил кто-то из журналистов. Желание быть кем-то другим, быть попроще при данной сложности таланта - этот конфликт в душе Толстого - ещё ждёт своего исследователя.

Назвать фестиваль ЛИТР - это надо быть или глухим или зловредным. Идиотия аббревиатур, нагло и широко вошедшая в культуру после 1917 года, заставляет уже казалось бы свободных от обязательств по публичному выкаблучиванию писателей одобрять название ЛИТР в качестве имени для литературного фестиваля. Такое вечное "митьковство" и приговщина: а че, писатели же бухают! А на фестивале пьют втрое больше, вот пусть и повыступают под ЛИТРовой вывеской. В принципе конечно можно и ребенка назвать не Александром, а Сосунком (ну он же грудью долго питается), а собаку назвать Кучей (ведь она всю жизнь будет на улице делать свои дела). Но думается мне, что автор "бессмертного" наименования - автор "ЛИТРа" - навряд ли захочет так обращаться со своими детьми и животными. Ведь это - свои! Автор названия ЛИТР - Василий Авченко - был помимо прочего автором одного из текстов "тотального диктанта" в 2023 году (человек близкий к Минкультуры! То есть человек явно большой Культуры). Вот пара цитат из текста его "диктанта", который должны были писать под диктовку русские читатели: "Одним из наставников Владимира Арсеньева в походах по горно-таёжным дебрям Дальнего Востока стал нанайский охотник Дерсу Узала. Никогда и нигде не учившийся, не умевший ни читать, ни писать, он обладал самым настоящим экологическим сознанием. Оно было впитано им сызмальства. Дерсу был не пришельцем извне, уссурийская тайга была его миром и домом. Всё сущее он называл «люди»." И еще: "В отношении к зелёному, растущему, живому Арсеньев представляется антиподом своего предшественника и коллеги – знаменитого исследователя, военного географа и фанатичного охотника Николая Пржевальского. Тот истреблял дичь в невообразимых масштабах, не стесняясь в этом признаваться." Ну все понятно: русский ученый Пржевальский - сатрап а-ля Николай Второй, который тоже миллионы ворон убивал ради фана, ну а русским надо учиться у Дерсу-Узала - у того, кто нигде не учился. Вот автор такого мировоззрения и текста и подарил современной России название литературного фестиваля ЛИТР (Литература Тихоокеанского Региона). ЛИТР - это название - квинтэссенция советского небрежения русской культурой, оплевыванья творческих людей и принижения их достоинства через подчеркивание якобы тяги к спиртному. Понятно, что автор названия ЛИТР - сам не прочь подтвердить на своем примере обоснованность рифмовки литературы и поллитра. Ну а современные чиновники от культуры и рады подписаться под таким названием. У них отсутствие вкуса и чувства такта вшито на уровне резюме. Ну а настоящие писатели, поэты, издатели - все покорно едут на фестиваль ЛИТР - ведь само мероприятие - его живое наполнение - живо именно тем, что в лучших своих проявлениях отрицает всю эту тяжкую советскую наследственность и всю эту злобную эстетику "алко-писательства". Настоящий писатель, философ, поэт - трезв в высшем смысле. И подлый ярлык полЛИТРа не пристанет к одеждам творцов. А сам автор название ЛИТР - так и останется в российской истории дурным обзывалкиным, чья шутка стала его же могильной культурной плитой.

У некоторых людей есть болезненная потребность непременно и всегда быть правыми. Выглядит это раздражающе-комично. Это как если бы дерево настаивало на том, что вся вселенная имеет древесную структуру. Предсказательная сила такого утверждения безусловно впечатлит путника в лесу, но полярник с насмешкой зябко пожмёт плечами, наблюдая как мыслитель попал в снежное молоко.

Ведь получается, что великий русский писатель, тот, кем пугают английских и французских детей: смотрите, у русских великая литература - получается, что он умер... совсем не по-русски. Умер не дома, в им же самой прославленной как философский очаг "Ясной поляне", умер под надзором журналистов, а не любящей жены. А жену, которая как нищенка просила милостыни вокруг дома, где умирал муж, жену ещё и фотографировали все эти папарацци. И как-то так вышло, что великий "смиренник" и непротивленец до смерти сопротивлялся русской традиции причащения и отпевания. И умер не по-русски, не православному, а как-то... по-американски: с рекламой и шумихой в печати. И похоронен был не по-русски: без обряда и в гордом одиночестве, а не среди других смертных на общем кладбище. Да даже Горбачёв с женой и те - на Новодевичьем вместе с простыми (ну непростыми, но одинаково смертными) похоронены. А Толстой - просто в лесу лежит. Нарочно вне ограды русской традиции. В чём же тут "смирение"? Тут наоборот: целое УЧЕНИЕ, пример для подражания: русская традиция - не великая ценность, если уж даже величайший её представитель так демонстративно из неё вышел. Русский писатель выписал себя из русских. "Я сам по себе. У меня свой личный крест, а не вот эта ваша общая навязанная традиция". Пушкин, Достоевский, Чехов - все умерли смиренно, по-христиански приняв неизбежное, и только русский Гомер - выдумал небывалое, несусветное: умереть и лежать за оградой русской традиции. Можно пошутить, что он как русский тем самым занял и добавил к русской традиции и все пространство иной враждебной традиции. Как бы сделал русской саму нерусскость. Хотел станцевать в храме как "Пусси Райот", а все равно превратил издевательство в своеобразный покаянный канон. Показал позорность измывательства над традицией, показал, что даже в русофобских поступках есть что-то русское. Толстой - воистину великий маркетолог России и её культуры. Так и живём с еретиком во главе русского слова. (на фото - Софья Андреевна заглядывает в избу, где умирает не желающий её видеть Толстой).