Посты канала Ленин. Лайфстайл

Прочли материалы (итальянские) о съезде их? Хотите, я дам, чтобы Вы написали статью и вдрызг уничтожили, с грязью смешали жулика Серрати? (Записка Луначарскому, 1 ноября 1921)

Бедный Горький! Как жаль, что он осрамился, подписав поганую бумажонку российских либералишек. (Письмо Шляпникову, 31 октября 1914)

Προλετάριοι όλων των χωρών, ενωθείτε!

Ей же ей, Вы нехорошо поступаете. Пишете фельетоны чудовищных размеров (о Лл. Джордже). Никто не читает, надо в журнал такие, а в газету краткие — Вы прекрасно умеете в 50 строк. (Письмо Радеку, 28 октября 1922)

Без текста

Хотят возвеличить физический прах в ущерб идейному возвышению. Говорят, например, о переносе из Англии к нам в Москву праха Маркса. Приходилось даже слышать, что сей прах, похороненный около Кремлевской стены, как бы прибавит святости, особого значения всему этому месту, всем погребенным в братском кладбище. Это черт знает что! (Воспоминания Бухарина, конец октября 1923)

Что за история с исключением Герцога? Я думаю, надо нам высказаться за него. Ведь исключавшие - сволочь, оппортунисты (Письмо Берзину в Берн, 25 октября 1918)

Без текста

Знаменитый памятник Леонардо ди Каприо встречает очередную осень в Москве в переулке Огородная Слобода («Ульянов-гимназист», скульптор В.Е. Цигаль и архитектор П.И. Скокан, 1970 год).

Без текста

Без текста

Про Ленина на манси

Общая мысль у меня: они разваливаются, мы крепнем. Если удастся, надо постараться дать шиш. (Письмо Чичерину, 24 октября 1922)

Без текста

Заседание длилось около 10 часов, до глубокой ночи. В промежутке пили чай с хлебом и колбасой для подкрепления сил. А силы были нужны: вопрос шел о захвате власти в бывшей империи царей (Воспоминания Троцкого, 23 октября 1917)

Когда почти все были в сборе, появился наконец и Ленин. Появление его вызвало в полном смысле слов сенсацию. Никто не усидел на стуле, все вскакали с мест, на лицах у всех довольные улыбки, все тянутся к Ленину с приветствиями и рукопожатиями… Но приход его и в том отношении вызвал сенсацию, что он пришел и все заседание провел в неузнаваемом виде – борода и усы его были сбриты, на голову натянут седой паричок. Этот седой паричок не был чудом парикмахерского искусства и иногда в самые неподходящие моменты сползал с головы… Вследствие этих инцидентов у Ленина выработалась привычка частенько приглаживать паричок обеими руками. Этот жест все время сопутствовал его докладу в квартире Суханова. Когда прошло возбуждение, вызванное встречей, "евангелическая внешность" Ильича на несколько минут стала источником общего веселья (Воспоминания Сокольникова, 23 октября 1917)

Без текста

Выходя со мной, он надел фетровую шляпу. Под шляпой был густой парик с сединкой. Этот парик был в свое время взят на прокат тов. Шотманом в Петрограде в парикмахерской на Кирочной улице, за 5 рублей. Деньги за прокат и по сей день не заплачены, так как парикмахерская вскоре закрылась. В этом парике и в белой рубахе с черным галстуком, при золотых очках, он очень походил на финского пастора (Воспоминания Эйно Рахьи, переезд из Выборга в Петроград, 20 октября 1917)

Мите скажи, чтобы он послал к черту букиниста, который просит 25 р. за Ключевского: больше 4-х рублей нельзя дать. Как идут занятия у Мити? Разбираешь ли мой почерк? (Письмо сестре Марии, октябрь 1893)

Владимир Ильич рассчитал, что теперь наверно машина есть, и решил поехать в Москву. Направляется во двор, где находится гараж. Во дворе стоит открытая машина, которая ждет Зорьку — он обедает. Владимир Ильич направляется к ней. Мария Ильинична, обращаясь ко мне, говорит: «Владимир Александрович, крикните Рябову (шоферу), чтобы вывел крытую машину». Кричу. Машина выведена. Ильич торжествующе садится и терпеливо ждет, посмеиваясь над сборами растерявшихся Надежды Константиновны и Марии Ильиничны. Ну, вот все готовы. Поехали. Мария Ильинична шепчет мне на ухо: «Скажите Рябову, чтобы он свернул на дорогу, по которой ездим в лес за грибами». Сказал. Повернули. Момент для этого маневра был очень удобный: Владимир Ильич оглянулся назад, на идущую с К. Зорькой машину, и сразу не заметил поворота. Но не проехали мы и 10 сажен, как наше плутовство было открыто. Властный жест — остановить. Владимир Ильич указывает направление... Улыбается, несколько волнуется, тормошит меня и указывает на шофера: «Велите ехать скорее». Его веселый вид заражает постепенно и Надежду Константиновну и Марию Ильиничну, которые сначала были очень взволнованы этой поездкой... Мария Ильинична шутливо говорит: «Володя, тебя в Кремль не пустят, у тебя пропуска нет». В ответ — взрыв смеха. Вот Кремль. Часовой осматривает пропуска у нас, а Ильич сидит, откинувшись в угол автомобиля. Еле заметная улыбка мелькает на его лице — пропуска нет. Часовой наклоняется ближе, чтобы рассмотреть пассажира, не показавшего пропуск. Увидел и отпрянул. Вытянулся в струнку, руку под козырек, и на лице все чувства: удивления, восхищения, почтительности. Проезд свободен. (Воспоминания Рукавишникова о последнем визите Ленина в Москву, 18 октября 1923)

Не требуйте никаких формальностей, наплюйте, христа ради, на все схемы, пошлите вы, бога для, все «функции, права и привилегии» ко всем чертям (В Боевой комитет при Петербургском комитете партии, 16 октября 1905)

С наслаждением ел простоквашу. Вкус и обоняние вообще были слабо развиты. Запахи он различал, конечно, но никакой склонности и к ним вообще, и к особым не было. (Воспоминания Крупской)

американский миллионер Хаммер, русский родом (сидит в тюрьме, обвиняется за незаконное производство аборта; на деле месть-де за коммунизм), дает миллион пудов хлеба уральским рабочим на очень льготных условиях (5 %) и с приемом уральских драгоценностей на комиссию для продажи в Америке. В России находится сын (и компаньон) этого Хаммера, врач, привезший Семашко в подарок хирургических инструментов на 60 000 долларов. Этот сын был на Урале с Мартенсом и решил помочь восстановить уральскую промышленность (Записка в ЦК, 14 октября 1921)

Литвинов сделал нехорошо, употребив злобно-полемическое выражение о «друзьях Мартенса». Это нехорошо. Но тут нет еще оскорбления. А Вы ответили неслыханным оскорблением: «сознательное искажение истины» (Письмо Мартенсу, 14 октября 1921)

Здесь тоже все нашли, что я растолстел за лето, загорел и высмотрю совсем сибиряком. Вот что значит охота и деревенская жизнь! Сразу все питерские болести побоку! (Письмо матери, Шушенское, 13 октября 1897)

Вопрос трудный: за: если американцы выполнят обещание, польза будет гигантская. Тогда не жаль 600 000 рублей золотом, против: выполнят ли? Хейвуд – полуанархист. Больше сентиментален, чем деловит. Рутгер – как бы не впал в левизну. Кальверт – архиговорлив. Гарантий деловых у нас нет никаких. Увлекающиеся люди, в атмосфере безработицы, наберут группу «искателей приключений», кои кончат склокой (Письмо Молотову о концессиях, 12 октября 1921)

в Сибири вообще в деревне очень и очень трудно найти прислугу, а летом прямо невозможно (Письмо матери из Шушенского в Москву, 12 октября 1897)

Здесь я не был ни в Эрмитаже, ни в театрах. Одному что-то не хочется идти. В Москве с удовольствием схожу с тобой в Третьяковскую галерею и еще куда-нибудь. (Письмо сестре Марии, Санкт-Петербург, октябрь 1893)

Ленин и печник

Для жительства я был отведен Надеждой Константиновной за несколько кварталов в дом, где проживали Засулич, Мартов и Блюменфельд, заведовавший типографией "Искры". Там нашлась свободная комната и для меня. Квартира эта, по обычному английскому типу, располагалась не горизонтально, а вертикально: в нижней комнате жила хозяйка, а затем друг над другом жильцы. Была еще одна свободная общая комната, которую Плеханов окрестил после своего первого посещения вертепом. В комнате этой, не без вины Веры Ивановны Засулич, но и не без содействия Мартова, царил большой беспорядок. Тут пили кофе, сходились для разговоров, курили и пр. Отсюда и название (Воспоминания Троцкого, Лондон, осень 1902)