Николай Гаврилов БЧ 3

По поиску БВП. Коротко. По Дзержинску - эвакуация (мягко сказать) затруднена. Её нет. Шансы, что люди, которых ищем больше года, живые, крайне малы. Но они есть. Во всяком случае небольшой процент. Вот на Покровском направлении, на Красном Лимане, живых остаётся много. Прячутся там по посадкам.  Его уже дома похоронили, уже выплаты пришли, а он сидит в заброшенном блиндаже, заросший бородой и ничего не знает. Есть те, кто изначально принимает решение уйти со штурма в СОЧа, птичники продают им маршруты выхода, (встречается и такое). Есть люди, которые выгорели без остатка, и их искреннее жаль. Есть мрази, матерые, которые могут напасть на обозников. Таких зачищают. Край земли, всякое случается. Многие просто, когда прыгают по посадкам, теряют связь, получают ранения, и потом выживают, в одиночку или вдвоём, как смогут. Кто-то прибивается к союзникам и с ними воюет. А кто-то пробегав в СОЧ полгода, сам возвращается в часть. К таким отношение нормальное. Это к чему. К надежде. Что пока нет тела - ищем живого. Всеми доступными способами.

Субьеутивное. Исходя из динамики последних лет, война будет длиться ещё года два. Штурмуем, откатываемся, опять штурмуем, закрепляемся, потом местами снова откатываемся, местами остаёмся. Потом снова штурмуем курсом на запад. Такими темпами армия через пару лет должна зайти в Славянск: город, с которого всё началось, и где всё закончится. Это - если ничего не координально не  изменится, если бить твёрдым по твёрдому. Ломом об лом. Если твёрдым по мягкому - тогда закончится почти мгновенно. Поэтому и мы, и противник, пытаемся сделать друг друга мягкими. Мы - ударами по тылам; они тоже, но больше - агентами влияния на всех уровнях и более тонко. Чтобы государственные механизмы засбоили, а еще лучше - сломались. Война показала, что брать в расчёт надо не силу противника, а наши слабости. Противник - отдаем должное его стойкости и креативу, в принципе, ничего особенного не показал. Даже при наличии технических возможностей всего объединённого запада. Дело не в них, - дело в нас. Достойны ли мы победы? Не те парни в дальних посадках на передовой: они - да, а мы, все остальные? Те, кто произносит тосты за героев и широту русской души, а потом отводит тебя в сторону и говорит, - "Слушай, давай там один коммерческий проект закрутим." Они мне не свои. И те, кто посылает бойцов на невыполнимую задачу, и пока они ещё экипируются, ещё не вышли по маршруту, уже переводит деньги с их карт себе на карту. Они тоже не свои. Все, кто двадцать лет занимался профонацией, пиля бюджет - в космосе, в ВПК, в науке, в медицине, в ВУЗах, рос по карьерной лестнице и прикрывался красивыми отчетами - они не свои. Отцы наши запустили в космос первый спутник, пока все остальные стояли на земле раскрыв рот, а мы теперь ищем у перекупов от войны перешитый "белый" Старлинг, чтобы поймать связь. И ещё гордимся по телевизору, что вышли на окраину деревни Чмаровка и создали что-то очередное блестящее "аналоговнет". Свои - это те, кто на передовой держит посадку, хотя слева и справа никого не осталось. Кто останавливается и подбирает по дороге раненых,не смотря на атаки дронов. Это те, кто идёт вперед вопреки всему и молча погибает или двигает карту дальше на запад. Свои - это мирные, решившие дождаться армию РФ, чтобы быть с Россией, которые горели вместе со своими городами и пережили то, что картина Мунка "Крик" теперь для них детская аппликация. Свои - все те несчастные, потерявшие родных, выброшенные войной на обочину жизни, израненые, покалеченые, но доказавшие свое право быть русскими. Свои - это бойцы, собирающиеся на штурм, это офицеры не делающие карьеру на крови. Это люди в тылу  которые понимают, что большая Россия может позволить себе просто режим военной операции - СВО, и может позволить себе неудачи в этой операции, а вот для Донбасса, Крыма, Беларуси и Приднестровья это война, не на жизнь, а насмерть.

Без текста

Константиговка. Тяжелые бои. Обратная связь. Мелкие кусочки, осколки, следы в тумане 👣. В районе Краеведческого музея, около частного дома мумифицированные останки российских  военных, в полной экипировке, на рюкзаке одного написано - "Грек". Форма как у морской пехоты. Это для будущей эвакуации. " Приблизительно в середине июля к нам в подвал зашли: Шмель -  Максим: невысокого роста, мускулистый, возраст около 40 ,из города Камышин Волгоградской области и Гонщик -  кажется москвич . Через время Гонщик ушёл на другую точку, а нам и Шмелю пришли ,,Цыган " Андрей и Татарин - Саша, ребятам одному 23 года , второму 27. Хорошие парни. 14 августа я и ещё один мирный  пошли в эвакуацию, вышли 26 августа, из нашего подвала вышли ещё 11 человек, двое мирных остались с  . Шмелем, Цыганом и Татарином. Позже мы узнали, что развалины нашего дома укропы забросали зажигалками, потом сбросили что - то тяжёлое: дом стёрли. Кто погиб, кто выжил к сожалению не знаю." На Донбассе золотая осень. Днем солнышко, голубое небо, и деревья в прифронтовой полосе стоят в красной и желтой листве. Дальше срубленные огнём пеньки, сгоревшие стволы, редкий кустарник. Полоски рассветов в тумане. И воздух пронзительно пахнет осенью, светлой грустинкой, прощанием с жарким и кровавым летом. Хочется снять каску, положить автомат на землю и дышать этим воздухом, пить его, остановить момент, когда сюда придёт непролазная грязь, и полный блиндаж мышей, и снег, с предательски вытоптаными тропинками, над которыми висят дроны, ищут живых в царстве мёртвых. Лисы и змеи перебираются в разрушенные дома обезлюженных сел. Товарищ вышел ночью из блиндажа - ночью на поверхности нельзя, но было тихо и воздух был наполнен всеми запахами уходящего лета. Хотелось подышать. Тишина, звезды. Млечный путь, свои мысли. Он сидит и тут к ему на колени кто-то прыгает и там укладывается поудобнее. Думал - кошка, жила здесь на позициях: он гладит её, почесывает, потом вдруг чувствует что-то не то, включает фонарик, а там здоровенная крыса. Тоже хочет человеческого тепла и ласки в преддверии зимы, снега, голых посадок и смерти с неба. Парни взяли ещё пленных - думали - спецы, задача по ним. Сидят, два дня на позициях а уже пропахли трупами. Наши тоже на выходе одеваются под бомжей, и выглядят соответствующе, но эти - нет. Колхозники из Винницы. В глазах тоска и желание, чтобы всё закончилось быстрее, раз и навсегда.

Пока только Константиновка. Обратная связь. Может узнаете про своих. Фрагменты, встречи, кусочки мозаики, следы в тумане. 👣 От мирных: ..."В начале мая , вечером,  около нашего двора пробежал мальчишка, жестами показал - "молчите" и убежал. На следующий день паренёк пришёл, показал жетон, сказал, что армия России, расспросил сколько нас,  попросил водички и ушел. 22 мая к нам забежал "Витамин" - Валентин: невысокого роста , плотненький, темноволосый.  Удивился, что на поселке в подвалах много мирных. Витамин заходил к нам несколько раз 4, когда возвращался с БЗ. Город горел, погибали и мирные и военные. Смерть кругом. Похоронить людей было невозможно. Видели мы, как Яга и 15 дронов в течение  дня разбивали подвал неподалеку, позже мы узнали, что там были наши парни ,, Архитектор " и  ,, Снайпер ", парни выжили.  смогли выбраться. Приходил к нам ,, Кадр" (казах), сказал, что подобрал контуженного и раненного Витамина. Наш подвал тоже разложили, мы перешли в подвал через дорогу, нас уже семь человек,  моя семья и соседи, прожили около двух недель. 15 июня к нам зашли Киров (Петр ) и Шторм (Саша), доложили начальству и остались с нами. Через три дня к нам зашли Архитектор, Доллар и Череп: союзники. Все мальчишки раненные. Архитектор всем помогал , делал перевязки и нашим мирным удалил осколки и перевязал . "Череп"" хороший  парнишка, настоящий мужчина. Несмотря на ранение  ушёл на БЗ и дошёл до заданной точки.  Шторм Саша тоже ушёл на БЗ, дошёл. Начали к нам заводить мальчишек, получилось что-то вроде перевалочной базы: ночью заходят, день отдыхают и уходят дальше. Заходили Малый и Эска - погибли . Архитектор, прекрасный человек, погиб, пошёл за посылкой с дрона, за ним на расстоянии пошёл Доллар. когда Архитектор поднял посылку, раздался взрыв. Укропы сбросили посылку на точку ребят.  Зашли к нам  раненные ,,Снайпер" и ,,Латекс (подвал , в котором до этого находился Латекс, укропы три дня разбирали дронами , смог выбраться и почти сутки пролежал в кустах). Все тело было посечено осколками: спина, ноги и паховая зона, двое суток пролежал не приходя в сознание, большая кровопотеря, на третий день понемногу начал приходить в себя. Снайпер, ранение рук и ног . Пришел к нам ,,Брест" глубоко верующий человек, побыл немного ушёл на БЗ .Прошло немного времени - пришел ,,Швед " дронщик,  аккуратный , культурный, спокойный, ему около 29 лет и уже десять лет он на СВО. Через пару дней делал вынос - подорвался. Киров принес его к нам в подвал, парню оторвало пятку, разворотило ногу. Укропы видимо заметили движение в нашем дворе  и Яга сделала несколько сбросов,  отработала артиллерия, а затем прилетела ракета. Вместе с военными ребятами в подвале нас было 18 человек. После прилёта первое, что я увидела: Киров под завалом и рука вывернута, под глазом рана. Откопали ребят - Киров, Швед , Латекс. Из под огромной бетонной плиты кричит Доллар (Мухаммед):  "Я здесь, я здесь", потом хрипы и тишина. Не могли мы поднять эту плиту нужен кран , а в голове, стоит крик Мухаммеда... Трое суток мы просидели, боясь двигаться, над подвалом дежурил ждун и опять прилетела Яга и сделала сбросы. Понимая, что нас всех похоронят живьём, ребята сказали нам , мирным: выбираться из подвала, и пробиваться в дед.сад , там много мирных. Мы ушли, а ребята остались, с ними осталась семейная пара, выходить отказались. Господи, помни погибших, ребята, вы там в подвале, чтобы вы остались живы.".