Митрополит Амвросий

Вчера, 7 октября, преставился ко Господу поистине святой человек, господин Ангелос Хорозидис, отец епископа Амвросия (Хорозидиса), выпускника Санкт-Петербургской духовной академии. Он дружил с преподобным Паисием Святогорцем. В книге «Житие старца Паисия Святогорца», которое написал иеромонах Исаак, сохранились его свидетельства. В книге он представлен как офицер полиции из Салоник Ангелос Хорозидис. Хочу привести два его рассказа. Однажды Ангелос вёз отца Паисия со Святой Горы. Он не спал больше тридцати часов и был совершенно изнурён, а до Салоник оставалось ещё сто пятьдесят километров. Старец заметил его состояние и сказал: «Устал ты. Отдохни-ка, я сам порулю». Перебрался с заднего сиденья вперёд. Конечно, за руль он не сел: водить машину отец Паисий не умел и сказал это в шутку. Но, как вспоминал Ангелос, до Суроти он доехал свежим и полным сил, сам не понимая, как это произошло. Другой рассказ связан с событиями 8 июня 1986 года. В Салониках неизвестные бросили бутылку с зажигательной смесью в автомобиль, в котором находился Ангелос. Его доставили в больницу с тяжелейшими ожогами. Врачи сообщили близким, что он скоро умрёт. Узнав о случившемся, отец Паисий сказал: «Он будет очень страдать, но останется жив». Ангелос рассказывал, что в один из самых тяжёлых моментов видел себя поднимающимся к свету, а затем возвращающимся на землю. Спустя пять месяцев он встретился со старцем в Суроти. Отец Паисий обнял его, поцеловал. Ангелос стал рассказывать, как умирал, но старец прервал его: «Благословенная душа, да ведь мы летели в иную жизнь и возвращались вместе. Я был рядом с тобой. Неужели ты меня не видел?» После того страшного дня Ангелос прожил ещё сорок лет. Теперь и он сам отошёл ко Господу. Остались его свидетельства, благодаря которым мы можем услышать живую речь преподобного, узнать его шутку, увидеть его заботу о конкретном человеке. Ангелос вместе со своей супругой Марией приезжал к нам и недолго жил в Санкт-Петербургской духовной академии, они приезжали к своим детям, которые учились в Академии – тогда еще архимандриту Амвросию и Арсении. Незадолго до кончины господин Ангелос по моей просьбе передал мне через сына отрезок пледа, которым накрывался преподобный Паисий в своей келье. Теперь с этой святыней для меня соединяется и память о самом Ангелосе, сохранившем её и поделившемся ею. Дорогому владыке Амвросию, Марии, Арсении и всем родным почившего приношу глубокие соболезнования. Прошу ваших молитв о новопреставленном рабе Божием Ангелосе. Да упокоит его Господь со святыми. Царствие Небесное и вечная память!

Когда человек говорит, что устал, очень легко ответить ему: все устают. Особенно если мы сами привыкли жить на пределе сил и давно перестали это замечать. Но такой ответ ничего не объясняет. Человек ведь не утверждал, что работает больше всех на свете. Он, возможно, впервые решился сказать, что больше не справляется. В Евангелии есть удивительные слова Христа, сказанные апостолам: «Пойдите вы одни в пустынное место и отдохните немного» (Мк 6:31). Вокруг ещё было множество нуждающихся людей. Дело этого дня еще не было закончено. Но Господь увидел и тех, кто рядом с Ним трудился, кому даже поесть было некогда. Они тоже нуждались в заботе. Мне кажется, здесь особенно трудно нам, людям, привыкшим быть нужными. Отдавать силы другому понятно и даже радостно. Признаться, что теперь нужна помощь тебе, гораздо сложнее. Как будто вместе с этим признанием исчезнет уважение, будто ты подвёл тех, кто привык на тебя рассчитывать. Но близость между людьми не может держаться только на том, что один неизменно силён и всегда всех выручает. Разговор об усталости должен иметь продолжение в жизни. Кому-то необходимо перераспределить обязанности. Кому-то - перестать требовать немедленного ответа поздним вечером. Кому-то - обратиться за профессиональной помощью. А иногда нужно просто согласиться, чтобы тебя сегодня подменили, накормили, дали выспаться, и не пытаться тут же отплатить за это ещё большим трудом. Мне хотелось бы, чтобы в наших семьях и приходах человек мог сказать «я устал» раньше, чем у него совсем кончатся силы. И услышать в ответ не сравнение с чужими подвигами, а человеческое: давай подумаем, как тебе помочь.

Приглашение на Крестный ход в Твери 4 ноября

Если близкий человек отдал деньги мошенникам, ему меньше всего нужно услышать от нас, какой он глупый. Он уже потерял деньги. Возможно, накопленные за годы. Теперь ему предстоит признаться тем, перед кем особенно хотелось выглядеть разумным и самостоятельным. И от нашего первого разговора зависит, останется ли он со своей бедой один. Очень соблазнительно перечислить все очевидные признаки обмана. Нам со стороны всё понятно: зачем поверил, почему не позвонил, как вообще можно было такое допустить. Но мы видим происшедшее с конца. А человек переживал его изнутри, под чужим давлением, испугавшись или захотев помочь. Объяснить ошибку будет время. Помочь ему нужно сейчас. Пусть сначала услышит, что его не бросили. Пусть рядом окажется тот, кто поможет немедленно связаться с банком, обратиться в полицию, спокойно восстановить последовательность случившегося. Без обещания, что деньги непременно вернут. И без наказания молчанием, насмешкой, бесконечным пересказом его ошибки родственникам. В притче о милосердном самарянине пострадавшего сначала поднимают, перевязывают ему раны и везут туда, где о нём позаботятся. Евангелие ничего не сообщает о разборе его дорожной осмотрительности. Милосердие увидело человека, которому больно, и занялось им. Для этого и нам не нужны необыкновенные силы. Нужна готовность произнести вполне определённые слова: ты дорог мне и сейчас; я помогу тебе разобраться. У преступника не должно получиться заодно отнять у человека его семью.

Если бы мы в XIV веке искали преподобного Сергия в его монастыре, то могли бы пройти мимо Преподобного. В житии есть именно такой эпизод, когда человек пришёл посмотреть на знаменитого игумена, увидел бедно одетого монаха за работой в огороде и не поверил, что это он. Слава о святом уже разнеслась далеко, к нему шли люди, а преподобный Сергий продолжал копать землю в своем огороде. И просфоры пёк, и одежду для братии шил. Эти подробности особенно дороги накануне дня его памяти. На иконе мы видим великого святого, а житие показывает нам его мозолистые натруженные руки, занятые обычным делом, без которого другим братиям будет трудно жить. Очень легко привыкнуть, что твоё служение, твоя работа, сан или большой пост в социальной иерархии настолько важны, что простая работа будто бы должна доставаться кому-то другому. Чем выше положение, тем убедительнее звучат объяснения. Но Христос за Тайной вечерей встаёт и умывает ученикам ноги. Господь не перестаёт быть Господом, когда склоняется перед ними. И Преподобный не переставал быть игуменом, когда работал для своей братии. Кажется, именно здесь можно проверить настоящее достоинство святости, проверить, сколько свободы остаётся у человека, чтобы послужить самому, без страха уронить свой авторитет. Нам, священнослужителям и руководителям, особенно важно не пройти мимо этого образа преподобного Сергия, занятого огородом и просфорами. За богослужением и в церковном этикете мы называем себя рабами Божиими и служителями. Надо бы, чтобы и за дверями алтаря и в кабинетах у этого наименование оставалось вполне определённое содержание.