«Мама, он убьет нас».

No text

Мое интервью с Оксаной Самойловой и полную реконструкцию нападения Джигана на своих домашних вы увидите в пятницу. На канале «Осторожно, Собчак». Мы с Оксаной уже подробно поговорили об этом некоторое время назад, но по ее просьбе я обеспечивала ей конфиденциальность, как и любому герою своих интервью. Зачем — поймете очень скоро. Во время интервью я иногда не понимала, кто именно из нас сейчас матерится, а кто плачет. Настолько это казалось диким нам обеим. Уверена, покажется и вам. Эксклюзивное интервью с Оксаной Самойловой — на канале «Осторожно, Собчак». В пятницу.

Редакция “Кровавой барыни” поговорила с работником Джигана, по которому тот открыл стрельбу в июле. Он подтвердил, что получил два ранения от пуль, выпущенных хозяином дома. Шорух — гражданин Таджикистана, который несколько лет помогал по дому и жил в семье на территории коттеджного посёлка “Шато Соверен”. Джигану после возвращения из Израиля мерещился некий заговор: ему казалось, что за ним следят и преследуют. В поисках угроз он решил обойти дом, проверить участок и кусты, взяв Шоруха на подмогу. Во время обхода ему внезапно показалось (без всяких на то оснований), что его рабочий изнасиловал ребёнка. Он запер мужчину в коридоре, обвинил в педофилии, и объявил, что будет казнить. Началась стрельба, после этого Джиган вернулся в дом и заявил: «Всё, я его убил». Но Шорух жив и здоров, он получил два ранения, но никаких заявлений в России не подавал. Тут же покинул территорию РФ и вернулся домой, благополучно выйдя с нами на связь.

«Мой ребенок просто умирает. Ей дают сильные седативные препараты» Трехмесячная девочка с пороком сердца оказалась на ИВЛ — мать обвиняет врачей Краснодара в ухудшении состояния ребенка и требует срочно перевести ее в федеральный кардиоцентр. Александра родилась 18 июня с весом 3180 граммов в Краевом перинатальном центре Краснодара. Почти сразу у девочки начались проблемы с кормлением: она долго сосала бутылку, выплевывала молоко и периодически переставала дышать. Об этом Осторожно Media рассказала ее мать Анастасия. Несмотря на это, врачи считали, что девочке просто нужно больше есть, и советовали ее «раскормить». Однако за месяц в роддоме Александра почти не набрала вес. Она становилась все более вялой и практически постоянно спала. Тогда мать настояла на дополнительном обследовании. КТ показала гипоплазию верхней доли левого легкого. Еще около недели девочку наблюдали в роддоме, а затем выписали домой. За несколько дней до выписки ей отменили диуретик Верошпирон, чтобы она могла набрать вес. Дома состояние ребенка снова ухудшилось. Александра плохо ела и набирала всего по 5–10 граммов в день. Через полторы недели семья приехала на плановый прием к кардиологу в Краснодаре. Врач увидела отрицательную динамику и госпитализировала девочку в кардиологическое отделение Краевой клинической больницы №1. Там ребенок провел еще около месяца. Александре сделали КТ, УЗИ, анализы и катетеризацию сердца. Из-за проблем с питанием ее перевели на зондовое кормление. При этом, по словам Анастасии, точный диагноз врачи так и не установили. Во время госпитализации у девочки несколько раз случались апноэ и гипертензионные кризы. Параллельно семья отправляла медицинские документы в федеральные кардиоцентры. Специалисты указали на недостатки проведенной в Краснодаре катетеризации сердца. В частности, как утверждает Анастасия, во время процедуры не измерили давление заклинивания в левых отделах сердца — этот показатель был необходим, чтобы установить причину легочной гипертензии и определить дальнейшую тактику. После этого Александру перевели в реанимацию. Там ей назначили препараты от легочной гипертензии, хотя несколько федеральных специалистов советовали не начинать такую терапию. Состояние ребенка резко ухудшилось: упала сатурация, участились кризы, понадобился кислород. Сейчас трехмесячная Александра находится на ИВЛ в отделении анестезиологии и реанимации Детской краевой клинической больницы. Врачи говорят семье, что состояние девочки критическое и она может умереть в ближайшие дни. Мой ребенок был стабилен. Она дышала сама, без поддержки. Как только ее перевели в реанимацию, начались ухудшения. Женщина также утверждает, что врачи недостаточно объясняют семье, какие препараты получает ребенок и почему меняется схема лечения. Она требует срочно перевести Александру в федеральный специализированный центр для дообследования и лечения. 😎 Кровавая барыня в MAX

Редакция получила переписку двух человек, которые присутствовали при стрельбе Джигана по персоналу. Один находился внутри, второй — снаружи. Вот, что они видели, пока детей Оксаны Самойловой пытались вызволить по протоколу освобождения заложников. Внутри: Пока Джиган ходит по дому с оружием, старшие девочки смертельно перепуганы. Все прячутся от отца в комнате у второй по старшинству дочери — Леи. В это время отец разгуливает по дому с оружием, переодически заглядывает в комнату младшего мальчика — Давида. Сын ничего не понимает. У Джигана с собой при этом сумка и документы. Снаружи в это время: На место неофициально приехали бывшие силовики. Они думают, что у Джигана с собой целый арсенал, поэтому не штурмуют дом. “Рисковать никто не хочет”.